Новая страница 1

ВВЕДЕНИЕ

Благодарности 9

Основные сокращения 10

ГЛАВА 1_______________________________________________________________________________ 11

КОНСТРУКЦИИ С НОМИНАЛИЗАЦИЯМИ В ЯЗЫКАХ МИРА__________________________________ 11

1.1. Морфологические свойства глагольных нефинитных форм 11

1.1.1. Нефинитные формы в полипредикации 11

1.1.2. Понятие финитности/нефинитности 15

1.2. типы нефинитных форм и определение объекта исследования 16

1.2.1. типы полипредикации и нефинитные формы, оформляющие вершину зп 16

1.2.2. Определение объекта исследования 18

1.3. Морфологические свойства номинализаций 25

1.4. Синтаксические признаки номинализаций в языках мира 31

1.4.1. Синтаксические признаки, релевантные для описания номинализаций 31

1.4.2. Кодирование ядерных актантов номинализациИ: характеристика типологической выборки 37
1.4. ВЫВОДЫ 40

ГЛАВА 2______________________________________________________________________________ 41

АКТАНТЫ НОМИНАЛИЗОВАННОГО ПРЕДИКАТА: ЭЛЕМЕНТЫ ЗП ИЛИ ЗАВИСИМЫЕ В ИГ 41

2.1. Синтаксические свойства номинализациИ 42

2.1.1. Синтаксическая структура номинализациИ 42

2.1.2. актантная структура номинализованного предиката 48

2.1.3. Синтаксические свойства номинализаций 51

2.2. Синтаксический статус актантов номинализациИ 54

2.2.1. Признаки, релевантные для определения синтаксической структуры номинализациИ 54

2.2.2. Синтаксическая структура ГенК и НомК: выводы 68

2.2.3. Синтаксический статус генитива в номинализациИ: элемент ИГ ИЛИ ГП? 70

2.2.4. Результаты: синтаксические свойства и типы конструкций 74

ГЛАВА 3______________________________________________________________________________ 75

СИНТАКСИС КОНСТРУКЦИЙ С ВЫНЕСЕННЫМ АРГУМЕНТОМ В ЯЗЫКАХ МИРА_______________ 75

3.1. Подъем аргумента и сходные явления 75

3.2. «Прототипический» vs. «непрототипический» подъем 80

3.3. Синтаксические параметры: доказательства выноса аргумента 85

3.3.1. Доказательства подъема в синтаксических теориях 86

3.2.1. Разработка синтаксической «анкеты» для определения синтаксического статуса вынесенного
аргумента 92

3.4. Конструкции с вынесенным аргументом: применение анкеты 96

3.4.1. «Прототипический» подъем: английский и японский 97

3.4.2. Глаголы восприятия в баскском языке: подъем или контроль 99

3.4.3. Глаголы восприятия в тувинском языке: расщепление валентности 107

3.4.4. «Внешний» генитив в номинализациИ и вынос на левую периферию 112

3.4.5. Грамматикализация главного предиката: глаголы восприятия в немецком и эстонском
языках 123

3.5. Синтаксические типы конструкций с выносом аргумента 132

ГЛАВА 4______________________________________________________________________________ 137

СЕМАНТИКА КСА И СИНТАКСИЧЕСКИЙ СТАТУС АКТАНТА ЗАВИСИМОЙ ПРЕДИКАЦИИ137

4.1. Семантика зависимой предикации и синтаксический статус актантов номинализации 137

4.1.1. Семантика КСА 137

4.1.2. Факторы, влияющие на оформление актантов ЗП 143

4.1.3. Синтаксическая структура и семантика конструкций с номинализациями: обобщение 156

4.2. Семантика конструкций с вынесенным аргументом 157

4.2.1. Конструкции с вынесенным аргументом: параметры типологического варьирования 157

4.2.2. Семантика зависимой предикации и тип главного предиката 159

4.2.3. Индивидуальные лексические свойства главного предиката 161

4.2.4. Свойства вынесенного аргумента 162

4.2.5. Когнитивные предпосылки выноса аргумента 165

4.2.6. Семантические факторы, регулирующие вынос аргумента 169

заключение 171

ПРИЛОЖЕНИЕ: ПЕРЕЧЕНЬ ЯЗЫКОВ, МАТЕРИАЛ КОТОРЫХ	РАЗБИРАЕТСЯ	В РАБОТЕ	172
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ			175
СПИСОК УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ В ГЛОССАХ			176
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ			177

Введение

Актуальность исследования. В настоящее время многие исследователи обращаются к проблеме финитности/нефинитности. Привлечение нового материала и анализ уже имеющихся данных заставил пересмотреть традиционные представления о синтаксическом функционировании нефинитных форм в предложении. Морфосинтаксические свойства таких форм в настоящее время получают описание в терминах так называемых «смешанных категорий». Данный термин, появившийся в лингвистическом лексиконе сравнительно недавно, призван характеризовать формы, способные одновременно демонстрировать свойства двух различных грамматических классов (это причастия, деепричастия, отыменные глаголы, имена в атрибутивной функции и номинализации).

Например, немецкие причастия одновременно проявляют свойства глагола и прилагательного: с одной стороны, они присоединяют показатели числа и падежа и выступают в атрибутивной позиции, с другой стороны, в некоторой степени сохраняют актантную структуру исходного предиката, например, способны иметь прямое дополнение в аккузативе:

(1) fur die den Text les-end-e

для ART.DEF.PL ART.DEF.ACC.SG текст читать-PART-PL для тех, кто читает этот текст

С точки зрения грамматического оформления актантов нефинитного предиката, наибольшую вариативность демонстрируют номинализации. Такие конструкции находятся в фокусе внимания настоящего исследования.

Исследования, посвященные смешанным категориям, ставят целью объяснить это явление. Как представляется, однако, признаковая база, на которую опираются исследователи, весьма ограничена: рассматриваются морфологические свойства вершины и оформление зависимых. В настоящей работе мы показываем, что данных признаков недостаточно для принятия решения о статусе той или иной конструкции. Назревает необходимость перехода к более детальному анализу; следовательно, необходима разработка синтаксических параметров, которые были бы релевантны для значительного количества языков, допускали бы сопоставление материала неродственных языков и позволяли оценить статус смешанной категории. Настоящее исследование посвящено разработке таких параметров.

Объект изучения настоящей работы — ядерные актанты номинализованного предиката. Термин «номинализация» используется в литературе в применении к таким конструкциям, которые одновременно демонстрируют свойства именной группы и предикации. Как показывает типологическое исследование номинализаций, проведенное М. Копчевской-Тамм (Koptjevskaja-Tamm 1993), актанты номинализованного предиката кодируются, как зависимое в именной группе (далее: ИГ), или как актанты в независимом предложении. Например, в цахурском языке один из актантов номинализованного предиката может оформляться атрибутивом (2), так же, как зависимое в ИГ, или сохранять то же оформление, что в независимом предложении (3).

Цахурский

(2) bajram-y-s q'abyl-ex-e wo=d

Байрам-OBL-DAT нравиться-4.стать.IPF быть=4

daK-i-n pAt'imat k'ele=r=Xyn-I.

отец-ATTR Патимат.2.NOM 2=забывать.PF-MSD.4

(3) bajram-y-s q'abyl-Ex-e wo=r

Байрам-OBL-DAT нравиться-2.стать.IPF быть=2

dak-i-S-e pAt'imat k'ele=r=Xyn-I.

отец-OBL-AD-EL Патимат.2.NOM 2=забывать.PF-MSD.4

Байраму нравится, что отец забыл Патимат. (Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999: 489)

В языках мира зафиксирована еще одна возможность: один из аргументов зависимого предиката (в том числе, номинализации) может получать грамматическое оформление от главного предиката. Это происходит, например, в конструкциях с подъемом, распространенных в ряде европейских языков:

(4) a. I believe John to have convinced Bill.

б. I believe that John convinced Bill. Я считаю, что он убедил Билла. (Lasnik, Saito 1991: 324)

Номинализация может определяться, как предикация, занимающая позицию ИГ и способная оформляться морфологическими показателями имени \ Данное понятие объединяет широкий спектр конструкций, от финитной предикации, оформленной специальным морфологическим средством (номинализатором) до конструкций с отглагольными именами деятеля (преподавать —→ преподаватель), инструмента (прыгать —> прыгалки), места и др. В настоящем исследовании рассматриваются конструкции с нефинитными формами, обладающие следующими свойствами:

• регулярность образования и отсутствие лексикализации;

• обозначение ситуации (в широком смысле)²;

• способность иметь тот же набор аргументов, что и соответствующий предикат в
простом независимом предложении.

Как известно, нефинитные формы могут оформлять вершину независимого предложения (Калинина 2001б). Такие контексты не входят в предмет рассмотрения настоящего исследования: мы рассматриваем поведение нефинитных форм, обладающих перечисленными признаками, только в зависимой части полипредикативной конструкции.

Итак, три основных «источника» кодирования актантов номинализованного предиката - это независимое предложение (3), именная группа (2) и матричный предикат (4а):

¹ В литературе номинализацией называют как процесс преобразования предикации в ИГ, так и результат
данного процесса (см. Арутюнова 1980: 347, Vendler 1968).

² Т.е. будут рассматриваться отглагольные формы, имеющие денотатом ситуацию, а не ее актант, напр.: Во
время работы меня прервали и Ваши работы лежат на столе.

(В настоящей работе не рассматривается четвертый случай - когда актант нефинитного предиката в принципе не может быть выражен в составе зависимой предикации — например, подлежащее при инфинитиве и т.д. Такие конструкции проявляют особые синтаксические свойства и представляют самостоятельный интерес.)

Принято считать, что тип оформления актанта номинализации определяется его синтаксической позицией: в результате, в конструкциях первого типа актант номинализованного предиката, скорее всего, будет проявлять те же синтаксические свойства, что и в простом независимом предложении, в конструкциях второго типа -свойства зависимого именной группы, а в конструкциях третьего типа - свойства актанта матричного предиката. В настоящей работе будет показано, что это не всегда верно. Целью настоящего исследования является определение синтаксического статуса актантов номинализованного предиката и семантических факторов, определяющих синтаксическую структуру конструкции. Под синтаксическим статусом актанта номинализованного предиката мы будем понимать его синтаксическую позицию (позиция зависимого ИГ или элемента зависимой / главной предикации (далее: ЗП и ГП, соответственно) и синтаксические свойства (оформление, линейная позиция, участие в различных преобразованиях синтаксической структуры и др.).

В исследовании ставятся следующие задачи:

1. Оценить релевантность морфологических параметров, выделенных
различными исследователями для описания свойств различных нефинитных
форм, в применении к номинализациям.

2. Разработать базу признаков для определения синтаксического статуса
ядерных актантов номинализации.

3. Провести последовательный анализ синтаксических свойств актантов
номинализации в языках выборки, руководствуясь выделенными
признаками.

4. На основе проведенного анализа предложить классификацию
синтаксических типов номинализаций в языках мира.

5. Выявить семантические свойства (самой номинализации и ее актантов),
влияющие на синтаксические свойства конструкции.

6. Объяснить корреляции между синтаксисом и семантикой конструкций.
Научная новизна исследования заключается, в первую очередь, в разработке

системного подхода к описанию синтаксических свойств номинализаций и конструкций с подъемом. В исследовании разрабатываются и применяются синтаксические параметры, релевантные для определения синтаксического статуса ядерного актанта зависимого предиката. Кроме того, впервые определяются параметры типологического варьирования для конструкций с подъемом аргумента.

Теоретическая значимость. Привлечение широкой выборки языков показывает неадекватность традиционных представлений о подъеме, опирающихся на материал инфинитивных оборотов в германских языках. Во-первых, доказана несостоятельность подхода, принимающего такую модель подъема за ядерную. Во-вторых, опровергается принятое до сих пор представление, что подъем — явление синтаксического порядка, не затрагивающее семантический уровень; в работе показано относительно языков выборки, что в основе подъема всегда лежат факторы семантического или коммуникативного плана.

Практическая значимость работы состоит в разработке синтаксической «анкеты», которая позволяет определить синтаксический статус актанта зависимой предикации в данном языке. В силу того, что исследование привлекает материал генетически различных языков, полученные результаты могут быть использованы в полевой работе, а также при подготовке теоретических лингвистических курсов по общему синтаксису или по типологии полипредикации.

Первая задача, которая встает перед исследователем-типологом — это составление выборки исследуемых языков. При этом возможны две стратегии: исследователь может пойти по пути максимального объема выборки, проверяя небольшой набор параметров, наиболее релевантных для описания исследуемого явления, или же по пути максимальной подробности анализа материала. Объем выборки в исследованиях первого типа достигает 200-300 языков, выборки второго типа обычно содержат 40-70 языков. Если бы цель настоящего исследования состояла в исчислении всех типов кодирования актантов номинализации в языках мира, очевидно, следовало бы выбрать первый способ. Однако эта задача уже решена в исследовании М. Копчевской-Тамм (Koptjevskaja-Tamm 1993). Задачи, поставленные в настоящей работе, предполагают детальное изучение свойств конструкций с номинализациями в каждом конкретном языке. Для каждого языка проверялся целый ряд синтаксических параметров (свойства линейного порядка, применимость преобразований синтаксической структуры и т.д.) и анализировалась семантика зависимой ситуации. Как известно, эти данные обычно отсутствуют в грамматических описаниях, и не всегда приводятся в статьях по отдельным аспектам языка. В принципе, рассматриваемые в работе конструкции чаще всего описываются в грамматиках очень кратко; обычно они приводятся в разделе «Морфология» с кратким описанием семантики и небольшим количеством примеров. Например, во многих тюркских языках возможен т.н. подъем актанта из номинализации (см. раздел 3.4.3); кроме того, актант зависимой предикации может оформляться генитивом или номинативом, однако в грамматиках обычно отмечают только две последние возможности. Поэтому материал, привлекавшийся в настоящем исследовании, по возможности проверялся с носителями языка. Случаи, когда полученные данные не вполне соответствуют данным грамматических описаний, специально комментируются в тексте работы.

В результате из приблизительно 70 языков, которые анализируются в работе, по всем интересующим нас параметрам были проанализированы только те языки, с которыми у нас была возможность работать непосредственно, т.е. опираясь на суждение носителя или данные корпусов. Это составляет около 20 языков. Что касается остальных языков, мы руководствовались данными грамматических описаний и статей по отдельным аспектам языка. В силу этого некоторые пункты нашей типологической «анкеты» могут содержать пробелы.

Основным требованием при составлении выборки является ее репрезентативность. Для того, чтобы делать типологически значимые выводы, исследователь должен стремиться к тому, чтобы охватить все типы конструкций, которые встречаются в языках мира. Это может быть достигнуто за счет генетического разнообразия исследуемых языков. Как известно, генетически родственные языки довольно часто обладают сходными структурами; следовательно, типологически значимые выводы скорее будут получены при максимально полном охвате исследователем существующих языковых семей. Выборка, послужившая материалом настоящего исследования, включает около 70 языков, принадлежащих к различным языковым семьям (список приведен в приложении 1). Материал марийского и коми-зырянского языков собран в ходе лингвистических экспедиций МГУ под руководством Кузнецовой А. И., Калининой Е. Ю. и Толдовой С. Ю.: это экспедиции 2000, 2001 и 2004 гг. в суржанский диалект лугового варианта марийского языка (с. Ст. Торъял Новоторъяльского р-на респ. Марий Эл) и экспедиции 2002 и 2003 гг. по изучению печорского диалекта коми-зырянского языка (с. Еремеево Троицко-Печорского района респ. Коми). Материал адыгейского языка получен в ходе лингвистических экспедиций РГГУ 2003 и 2004 гг. под руководством Сумбатовой Н. Р., Толдовой С. Ю. и ТестельцаЯ. Г. в с. Хакуринохабль Шовгеновского р-на респ. Адыгея. При сборе данных русского, английского, немецкого и эстонского языков мы обращались к корпусам текстов (см. список источников). Данные итальянского и ирландского языка получены из художественных текстов (см. список источников).

Материал итальянского, баскского, хинди, тувинского, узбекского, ирландского, эстонского, бурятского, ненецкого, персидского, сванского, якутского, японского и эвенского языков частично получен от носителей, частично — из грамматик и статей по отдельным аспектам грамматики языка. Данные остальных языков принадлежат грамматическим описаниям и статьям по синтаксису и семантике номинализаций или конструкций с подъемом.

Исследование опирается на методы, принятые в типологических и полевых исследованиях — это анкетирование носителей языка, проверка грамматичнос^ти примеров, составленных самим исследователем, и анализ текстов. В целом, методика, применявшаяся в данной работе, может быть охарактеризована, как индуктивная. Иными словами, разработка и совершенствование инвентаря релевантных типологических параметров производилась в ходе сбора и анализа материала.

Апробация. Основные положения диссертации были изложены и обсуждены на Ломоносовских чтениях филологического факультета МГУ (апрель 2001, апрель 2003, апрель 2004), на Третьей зимней типологической школе (Московская область, 29 января -6 февраля 2002 г.), на Пятой межвузовской конференции студентов-филологов (СПбГУ, апрель 2002), на Международном симпозиуме «Типология аргументной структуры и синтаксических отношений» (LENCA-2) (Казань, 11-14 мая 2004 г.) и на Первой конференции по типологии и грамматике для молодых исследователей (Санкт-Петербург, 24-25 сентября 2004 г.). Диссертация обсуждалась на заседании кафедры теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ.

Структура работы отражает очерченный выше круг задач. Первая глава посвящена типологии номинализаций в языках мира и построению признаковой базы для их описания. Во второй главе рассматриваются конструкции, относящиеся к первому и второму типу (из типов конструкций, выделенных на стр. 5): разрабатывается база синтаксических признаков, позволяющих определить статус актантов номинализации как элементов именной группы или предикации. Третий тип конструкций анализируется в третьей главе: вначале разрабатывается «анкета» синтаксических параметров, доказывающих принадлежность аргумента главной или зависимой предикации; затем мы применяем данную анкету к конструкциям с вынесенным аргументом и определяем типы конструкций с выносом аргумента в языках мира. В четвертой главе рассматриваются корреляции между синтаксическими и семантическими свойствами конструкций, выделенных во второй и третьей главе.

Благодарности

Прежде всего, я хочу сердечно поблагодарить Светлану Юрьевну Толдову и Елену Юрьевну Калинину, без поддержки, советов и помощи которых данная работа не только не была бы написана, но и не была бы задумана. Я хочу также сказать спасибо всем, кому пришлось читать или слушать какие-либо части данной работы и комментировать те или иные идеи; это Константин Игоревич Казенин, Александр Евгеньевич Кибрик, Яков Георгиевич Тестелец, Мария Копчевская-Тамм, Анна Леонтьева, Мария Брыкина, Валентин Гусев, Александр Летучий, Сергей Минор, Петр Аркадьев, а также все участники первой международной конференции по типологии и грамматике в Санкт-Петербурге, 24-25 сентября 2004 г.

Я хочу поблагодарить всех моих информантов за самоотверженную помощь и проявленное терпение: во-первых, это все учителя, работавшие с нами в марийской, коми и адыгейской экспедиции; особо хотелось бы упомянуть Пирогову Ингу, Янгабышеву Лидию Анатольевну, Лиану и Алену, Торощину Милию Васильевну, Киткаеву Эльвиру Ивановну, Голосову Валентину Максимовну, Мишарину Александру, Тишиеву Жанну и многих других. Во-вторых, я глубоко признательна заведующим кафедр уральских и алтайских языков факультета народов Севера Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена — Лысковой Нине Алексеевне и Артемьеву Николаю Матвеевичу, предоставившие возможность работы со студентами и преподавателями факультета; в том числе преподаватель вепсского языка Бродский Игорь Владимирович и преподаватель эвенского Толстова Мария Стахановна, студенты Гармаева Диана Эрдемовна и Салингер Анастасия Викторовна. Кроме того, это носители различных языков, которые согласились со мной поработать или заполнить мою анкету: Жаргал Бадагаров (бурятский язык), Чойгана Оюн (тувинский), Шерзод Ташпулатов (узбекский), Марк Фионнайн (ирландский), Футоси Хирума (японский), Амайя Эгилегор (баскский), Бала Мунку (хинди), Каарел Каръюланд (эстонский), Махмуд Зариф, Симин Леманн (персидский), Марко Динелли (итальянский), Нона и Давид Кочкиани (сванский).

Я хотела бы также выразить глубокую благодарность Денису Паперно, предоставившего мне материал языка бен, Арсению Выдрину, предоставившему данные персидского языка, Нине Сумбатовой и Светлане Толдовой за помощь и советы при сборе сванского материала, Наталье Шибасовой и Наталии Востриковой за помощь в сборе данных японского языка, Джонатану Бобальику, ответившему на мои вопросы по ительменскому материалу, Александру Архипову за помощь в разборе китайского материала, Анне Волковой и Александре Файнвейц за помощь в разборе данных финского языка, Анне Коростелевой за консультации по ирландскому языку, а также Ольге Бирюк, Мати Рейновичу Пентусу и Каарелу Каръюланду за консультации по эстонскому языку. Кроме того, я крайне признательна всем экспедиционерам, чьими отчетами и материалами я пользовалась: это хакасские отчеты Сергея Минора и Екатерины Алексеевой, татарские материалы Павла Гращенкова, Олеси Ханиной и Аси Бонч-Осмоловской, марийские отчеты Ольги Бирюк и Алексея Леонтьева, а также отчеты Алексея Леонтьева и Сергея Минора по коми-зырянскому языку. Я глубоко признательна Анатолию Анатольевичу Поликарпову и Ольге Владимировне Кукушкиной, любезно предоставившим выборку примеров из компьютерного корпуса текстов русских газет конца XX-ого века.

СА

КСА

ИГ

ГП

ЗП

Apr

МУ

АккК

ГенК

НомК

Subj

IndO

Obl

Adv

Adj

n/a

кореферентности:

сентенциальные актанты

конструкции с сентенциальными актантами, см. раздел 1.1.1.1 именная группа главная предикация зависимая предикация вынесенный аргумент (см. раздел 3.1) модель управления

аккузативная конструкция (см. раздел 2.2.2.3) генитивная конструкция (см. разделы 2.1.3) номинативная конструкция (см. разделы 2.1.3) noun phrase (именная группа) verb phrase (глагольная группа) verb (глагол) sentence (предложение) subject (подлежащее) direct object (прямое дополнение) indirect object (косвенное дополнение) oblique (обстоятельство) adverb (наречие) adjective (прилагательное) агентив переходного глагола пациентив переходного глагола единственный актант непереходного глагола not applicable (неприменимо) границы составлящей комментарий / контекст (в примерах)

нижние индексы используются для маркирования идентичность индексов обозначает кореферентность ИГ

Глава 1

Конструкции с номинализациями в языках мира

Номинализация представляет собой предикацию, занимающую позицию ИГ. Вершина такой конструкции одновременно демонстрирует свойства глагола и имени. В языках мира такого рода конструкции характеризуются значительным многообразием: от алтайских причастий, способных оформлять вершину независимого предложения, до отглагольного имени.

Морфологическое оформление и синтаксический статус актантов номинализации тесно связаны с морфологическими свойствами вершины, и не могут рассматриваться в отрыве от свойств всей конструкции. Поэтому на предварительном этапе исследования мы, во-первых, определили параметры типологического варьирования, релевантные для описания номинализаций, во-вторых, применили эти параметры в языках выборки. Настоящая глава описывает этот этап работы. Раздел 1.1 посвящен морфологическим свойствам нефинитных форм, выделявшимся в различных исследованиях; в 1.2 мы рассматриваем различные типы нефинитных глагольных форм и определяем объект исследования. Раздел 1.3 демонстрирует применение к номинализациям параметров, выделенных в 1.1. В 1.4 мы рассматриваем основные стратегии кодирования ядерных актантов номинализованного предиката и характеризуем языки выборки. Раздел 1.5 включает некоторые обобщения к первой главе.

1.1. Морфологические свойства глагольных нефинитных форм 1.1.1. Нефинитные формы в полипредикации

1.1.1.1. Полипредикация: основные понятия

Термин "полипредикация" появился в лингвистической литературе сравнительно недавно, в 80-е годы; ранее в грамматических описаниях было принято отдельно рассматривать сложные предложения и обороты с нефинитными формами глагола (с причастием, деепричастием или инфинитивом). В результате привлечения нового материала была выявлена необходимость объединять в описаниях различные синтаксические конструкции с одним и тем же значением (например, «свертка» предикации, ср.: Я знаю, что Петя приехал —Я знаю о Петином приезде).

В настоящее время исследователи используют термин «полипредикативные конструкции», или «полипредикация», которая понимается как «абстрактная структурная модель сложного предложения, в которое вложено одно или несколько предложений» (Тестелец 1999:332). Различаются сочинительные и подчинительные виды полипредикации: если части сочинительной конструкции рассматриваются как равноправные, в подчинительных констукциях выделяется главная (или вершинная, матричная предикация, далее: ГП) и зависимая (или вложенная) предикация (далее: ЗП). В зависимости от синтаксической позиции вложенной предикации подчинительные конструкции делят на три типа: актантные (или конструкции с сентенциальными / предикатными актантами, далее: КСА), обстоятельственные и относительные предложения.

Полипредикативные конструкции и в особенности кодирование зависимого предиката при помощи нефинитных форм глагола активно изучалось в рамках Новосибирской лингвистической школы. В работах М. И. Черемисиной, например, (Черемисина 1980), (Убрятова 1986) много внимания уделяется т.н. абсолютным причастным и деепричастным оборотам (т.е. оборотам, где причастие/деепричастие может иметь собственное подлежащее «Петя приехав, мы сели ужинать») в алтайских и уральских языках. В результате более подробного анализа проблемы разграничения

сложных и простых конструкций, оказывается, что «...решения о сложности или простоте тех или иных конструкций часто выносятся без обращения к критериям, заложенным в определении понятия "сложное предложение"»... (Черемисина 1980: 161-162).

С момента возникновения интереса к полипредикативным конструкциям до настоящего времени сделано очень много. Множество работ посвящено проблематике разграничения сочинительных и подчинительных полипредикативных конструкций (см. подробнее Тестелец 1999; Тестелец, Казенин 1999). Подробное типологическое освещение в отечественных и зарубежных типологических исследованиях получили различные типы подчинительных полипредикативных конструкций: относительные предложения (релятивные обороты) — в работах К. Леманна (Lehmann 1984), Э. Кинэна (Keenan 1985) и др.; обстоятельственные предложения — в работах (Thompson, Longacre 1985), (Hengeveld, Kiss 1998), (Подлесская 1994) и др.; наконец, конструкции с предикатными актантами (= актантные предложения) — в работах Ленинградской типологической школы (см. Недялков 1979, Недялков 1981, ТКПА, КПА) и других типологических работах (Noonan 1985, Givón 1980, Ransom 1986 и др.).

Номинализации способны оформлять ЗП во всех видах полипредикации: в актантных, обстоятельственных и относительных предложениях (см. об этом 1.2.1). Мы будем рассматривать номинализации во всех типах полипредикации, однако основное внимание будет уделяться КСА.

1.1.1.2. Конструкции с сентенциальными актантами

Конструкциям с сентенциальными актантами посвящена обширная литература, как типологическая, так и на материале отдельных языков. В работе (Недялков 1981) предлагается типологическая анкета по описанию конструкций с предикатными актантами в некотором языке. Данная анкета содержит следующие пункты: 1) стратегии оформления сентенциальных актантов; синонимия различных стратегий оформления СА и мотивация выбора между стратегияи; 2) семантическая и формальная классификация главных предикатов, способных присоединять С А; 3) кодирование кореферентности различных именных групп главной и зависимой предикации.

Noonan (1985: 65) выделяет следующие стратегии оформления СА:

1. Финитная предикация (практически идентична простому независимому
предложению).

2. Финитная предикация в форме косвенного наклонения (конъюнктив и т.д.).

3. Паратактическая конструкция (предикат может согласовываться со своими
аргументами; ЗП не оформляется союзным средством).

4. Инфинитив (не образует составляющей со своим субъектом; не принимает
показателей согласования).

5. Причастие (субъект причастия является вершиной, предикат проявляет
синтаксические свойства прилагательного).

6. Номинализации (по своим синтаксическим свойствам занимают промежуточное
положение между финитной предикацией и именной группой).

Выбор стратегии оформления сентенциальных актантов в каждом конкретном случае может быть обусловлен как семантикой главного предиката (см. (Givón 1980), (ТКПА 1985), (Ransom 1986)), так и другими факторами, например, наличие/отсутствие кореферентности актантов главного предиката какому-либо актанту зависимого и т.д. Данный фактор, например, влияет на выбор стратегии оформления предикатного актанта в русском языке: ср. "я хочу есть" vs. "я хочу, чтобы ты поел". О кодировании СА инфинитивами и именами действия см. раздел 1.2.2.2.

Предикаты, присоединяющие С А (далее: матричные предикаты) - это во-первых, предикаты ментальной (предикаты мысли, знания), перцептивной (глаголы чувственного восприятия), эмотивной и локутивной семантики (глаголы речи). (Язнаю, что ты ходил в магазин; Я вижу, что он идет в магазин; Я рад, что ты приехал; Он сказал, что уезжает

и т.д.), а во-вторых, модальные, фазовые и каузативные предикаты (например, Я могу копать, Женщина заставила мужчину украсть цыпленка и т.п.). Как отмечается в (Dixon 1995), данные классы предикатов различаются средствами выражения в языках мира: первый класс, или первичные предикаты, по (Dixon 1995), обычно реализуются глагольной лексемой, в то время как вторичные предикаты часто грамматикализуются и редуцируются до специального морфологического показателя.

Внимание многих исследователей привлекает кореферентность в актантных предложениях аргументов главной и зависимой предикации и кодирование актантов в зависимости от типа кореферентости (ср. Братi сказал сестре, что онi/j ее побьет / что Øi/*j побьет ее и Брат сказал сестреi, что онаi/j его побьет/ * что Ø_i его побьет). Средства, маркирующих кореферентность аргументов ЗП аргументам ГП, включают анафорические местоимения, рефлексивы, нули различного типа (см., напр., Кибрик, Бергельсон, Зализняк 1982, Тестелец 2001 и др.). Мы будем использовать понятие контроля для обозначения конструкций, где актант главного предиката контролирует замену на ноль именной группы в ЗП, и понятия кореферентного сокращения для обозначения обязательной замены кореферентной ИГ на ноль (напр., субъект инфинитивного оборота: Петяi обещал Васе [Ø_i / *емуi / *онi помыть посуду]), кореферентного опущения - для обозначения необязательной замены на ноль (Петя обещал Васе, что [_Øi / онi помоет посуду]) (см. Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999). (Т.е. понятие контроля мы будем использовать и для обозначения конструкций с кореферентным сокращением, и для обозначения конструкций с кореферентным опущением.)

1.1.1.3. От предикации к ИГ

Подчинительные полипредикативные конструкции интересны тем, что вершинная и зависимая предикация не обладают всей полнотой синтаксических и семантических свойств, какими обладает независимое предложение. Кодирование зависимой предикации может варьировать от конструкции, сохраняющей вид простого независимого предложения, до одной лексемы, представляющей собой «свертку» зависимой предикации, например: Молодой человек, который сейчас вошел / Вошедший молодой человек — Петя Иванов. Анализируя синтаксис и семантику «свертки» ЗП, Lehmann (1988) предлагает следующие параметры для описания полипредикативных конструкций:

1. Степень автономности зависимой клаузы (hierarchical downgrading of the
subordinate clause): шкала автономности ЗП от паратаксиса до вложенной
клаузы, которая управляется предикатом главной.

2. Морфосинтаксический статус ЗП (syntactic level): от предикации до лексемы.

3. Шкала утраты ЗП статуса предикации: от предикации до ИГ (desententialization
of the dependent clause) (см. схему 1.1).

4. Степень грамматикализации матричного глагола.

5. «Переплетение» (interlacing) двух предикаций: имеется в виду, во-первых,
зависимость временной референции, модальности и др. свойств зависимой
клаузы от свойств главной; во-вторых, возможность / обязательность для
зависимой клаузы иметь аргументы, по умолчанию кореферентные некоторому
актанту главной (в том числе показатели переключения референции, а также
«неспецифицированные» формы — см. Шлуинский 2004).

6. Насколько эксплицитно средство связи ГП и ЗП отражает семантику этой связи:
шкала от анафоры, отсылающей к предшествующей предикации, до союза,
имеющего достаточно широкое употребление, далее — отсутствие специального
средства или нефинитная форма (например, благодаря этому > затем > что >
инфинитив).

Все приведенные параметры представляют собой шкалы, по которым распределяются полипредикативные конструкции в языках мира (автономность —

несамостоятельность, предикация — лексема и т.д.). Например, шкала утраты ЗП статуса предикации имеет следующий вид:

(sententiality) ^________________________________________________ ^ (nominality)

предложение ИГ

утрата показателей иллокутивной силы ограничения на показатели иллокутивной силы

ограничения на / утрата показателей модальности и наклонения ограничения на / утрата видо-временных показателей необязательность аргументов

утрата показателей личного согласования кодирование субъекта, как адъюнкта

нет протипоставления утверждения/отрицания

переход от глагольного управления аргументами к именному необязательность субъекта

ограничения на выражение актантов зависимого предиката

сочетаемость с агглютинативные флективные

предлогом/послелогом падежные показатели падежные показатели

Схема 1.1: Шкала утраты ЗП статуса предикации (Lehmann 1988: 200)

Нефинитные глагольные формы, являющиеся предметом рассмотрения настоящего исследования, занимают положение в правой части данной шкалы, т.е. в той или иной степени предполагают синтаксическую «свертку» предикации. Далее мы будем использовать понятия «исходная предикация» для обозначения предикации, которая подвергается номинализации; «исходное подлежащее / субъект» для субъекта исходной предикации; «исходное оформление», если актант номинализации оформляется так же, как в исходной предикации.

Как было показано в ряде исследований (Givón 1980, Ransom 1986), утрата зависимой предикацией синтаксической автономности отражает «свертку» (несамостоятельность) на семантическом уровне: на крайнем левом конце шкалы находятся случаи, когда зависимая ситуация обладает автономными темпоральными, референциальными и др. свойствами, ср. (Я думаю, Петя уже приехал /приедет завтра / не приедет / едет сюда сейчас и т.д.); с другой стороны, возможны ситуации, когда темпоральные, аспектуальные и референциальные свойства зависимой ситуации полностью задаются свойствами конструкции и/или главного предиката:

(5) (Отец начал писать письмо / ^??Отец начал написать письмо / ^??Отец начал не писать письмо / * Отец начал, чтобы брат писал письмо.

В (5) зависимый предикат кодируется инфинитивом. Главный предикат задает аспектуальные, временные и др. характеристики зависимого предиката, а также требует кореферентности субъекта ЗП подлежащему ГП. Такая синтаксическая «свертка» ЗП в (5) обусловлена «редуцированием» свойств зависимой ситуации в плане семантики: глагол начинать не задает самостоятельную ситуацию (как глагол думать), а модифицирует ситуацию, которая кодируется зависимым предикатом. В результате, временные и др. характеристики этой ситуации находят морфологическое выражение в ГП (время главного глагола, отрицание при главном глаголе).

С точки зрения кодирования ЗП, Стассен разграничивает языки с преобладанием равноправных (balanced) и неравноправных (deranked) конструкций (Stassen 1985: 76-83). Для первого типа характерно сохранение практически всех свойств простого независимого предложения, в то время как во вторых отмечается редуцирование глагольной морфологии и изменения в синтаксической структуре конструкции. Свойства

второго типа обычно демонстрируют конструкции с нефинитными формами глагола, которые находятся в фокусе внимания настоящего исследования.

1.1.2. Понятие финитности/нефинитности

В последнее время глагольные нефинитные формы привлекают внимание многих исследователей (см., например, работы Е.Ю.Калининой (Калинина 2001б, Калинина 1999 и др.), Koptjevskaja-Tamm 1994, Bisang forthc.). В результате привлечения нового материала и более подробного анализа старого произошел пересмотр ряда основных понятий в лингвистике. Оказалось, что основные понятия, считавшиеся лингвистами базовыми и универсальными, в применении к материалу многих языков теряют свою адекватность и интуитивную ясность. Это касается, например, понятия подлежащего (см. Li 1976, Kibrik 1997), понятия синтаксических отношений (Кибрик 2003: 118-187), а также противопоставления финитности/нефинитности (Калинина 2001б).

В традиционном представлении, к финитным относят формы глагола, способные выражать весь спектр глагольных категорий, включая наклонение, время, вид и личное согласование. Основная функция финитных форм — выступать в позиции вершины независимого предложения. Напротив, нефинитные формы характеризуют, как не способные выражать весь спектр глагольных категорий и выступать в позиции вершины независимого предложения.

Как показывает в ряде работ Е. Ю. Калинина, такой подход является неадекватным. Во-первых, во многих языках глагольные формы, которые относят к нефинитным из-за их морфологических свойств, способны выступать в позиции вершины независимого предложения:

Удмуртский¹

(6) Урок быр-ем-ез вит-из.

урок кончиться-NZR-ACC ждать-PST1.3SG Ждал окончания урока. (Шутов 1979: 93)

(7) ...Солдатъ-ёс берен сумка-е пырилля-м.

солдат-PL снова сумка-ILL прятаться-PST2

Солдаты снова попрятались в сумку. (там же: 88)

В удмуртском и других финно-угорских языках одна и та же глагольная форма с показателем -(е)м- может оформлять С А, присоединяя показатели падежа (6) и посессивности и выступать в позиции сказуемого независимого предложения (7). Традиционные грамматические описания обычно трактуют данные употребления, как омонимичные (ср. глоссы: показатель -м в (7) ГСУЯ (1962:204,262-264) считает показателем второго прошедшего времени (PST2), -м в (6) — отглагольного существительного (NZR), -м в атрибутивной позиции — причастия (PART)). Однако, как показывает материал генетически неродственных языков, такая омонимия — частотное явление в языках мира, и, следовательно, требует альтернативного объяснения.

Во-вторых, во многих языках формы, оформляющие вершину независимого предложения, способны выступать в атрибутивной позиции, в позиции сентенциального актанта и обстоятельства, не присоединяя никаких специальных показателей, ср. (8) и (9):

Хидатса (Сиу)

(8) [Aru waapóaksa hácki].
змея COP.PL длинный

Змеи будут длинные.

(9) Ríi [aru waapóaksa hácki] è.

ты змея COP.PL длинный владеть

Ты владеешь землей, где змеи длинные. (Matthews 1965: 191)

¹ Здесь и далее в примерах из финно-угорких языков, взятых из грамматических описаний, полностью сохранена нотация источника. Примеры, полученные при полевой работе, приводятся в транскрипции.

Таким образом, показано, что морфологические свойства прототипических «нефинитных» форм не всегда коррелируют с их синтаксическими свойствами. Следовательно, определение объекта настоящего исследования должно опираться не только на морфологические, но и на синтаксические критерии (см. об этом п. 1.2.2).

Далее, в традиционном представлении о финитности предполагается, что «финитные» глагольные формы могут выражать больше глагольных категорий, чем «нефинитные». Данная презумпция находит отражение в шкале финитности Гивона (см. тж. шкалу Леманна: сх. 1.1): по мере движения глагольной формы от верхнего (финитного) края шкалы к нижнему (нефинитному) глагольная форма теряет морфосинтаксические признаки глагола в указанном ниже порядке, приобретая признаки имени.

Шкала глагольных и именных признаков Глагольные признаки:

• маркеры времени, вида и модальности

• грамматическое согласование предиката с субъектом

• показатели номинализации
Именные признаки:

• падежное маркирование субъекта и объекта

• артикли и другие приименные определители
Шкала финитных признаков

• время

• модальность

• вид

• отрицание

Схема 1.2: Шкала финитности Т. Гивона (Givón 1990: 853-854)

Однако, как показано в (Kalinina, Sumbatova forthc.), сформулированная выше презумпция находит свое опровержение в ряде языков. Например, в даргинском языке предикат в независимом предложении выражает меньше «финитных» категорий, чем в зависимой части полипредикативной конструкции. Следовательно, следует анализировать обязательность выражения перечисленных категорий в ЗП, в сопоставлении с независимым предложением.

Итак, морфосинтаксические признаки, релевантные для описания нефинитных глагольных форм в данном языке, включают способность присоединять показатели глагольных и именных грамматических категорий. При этом важно сопоставление набора грамматических категорий, обязательных для выражения в независимом предложении, и грамматических категорий, обязательных в ЗП. В 1.3 мы рассмотрим, насколько данные признаки оказываются релевантными для описания номинализаций.

1.2. Типы нефинитных форм и определение объекта исследования

1.2.1. Типы полипредикации и нефинитные формы, оформляющие вершину ЗП

Нефинитные формы глагола в различных языках представлены инфинитивами, масдарами, причастиями, деепричастиями (конвербами), герундиями, супинами, отглагольными именами и др. Данные формы различаются как своим синтаксическим функционированием (п. 1.2.1), так и числом и составом грамматических категорий (именных и глагольных), которые они могут выражать (п. 1.2.2). Например, для номинализаций, в отличие от инфинитивов, характерно присоединение артиклей и падежных показателей и кодирование субъекта генитивом и т.д.; для инфинитивов характерна невозможность выражения субъекта в составе инфинитивного оборота и т.д.

В зависимости от синтаксической позиции вложенной предикации в полипредикативной конструкции, различают актантные, обстоятельственные и относительные предложения. Ряд матричных предикатов, образующих КСА (т.н. вторичные матричные предикаты, по (Dixon 1995) — модальные, фазовые, каузативные и др.), во многих языках подвергается грамматикализации: зависимый предикат оформляется специальными средствами (инфинитивы, конвербы, основа глагола) и занимает жестко фиксированную линейную позицию рядом с матричным предикатом. Такие конструкции трактуют в терминах «сложный глагол», «грамматикализация главного предиката» или «объединение предикаций» ¹ (clause union).

Согласно традиционному представлению о функционировании нефинитных форм в предложении, они распределяются по типам полипредикативных конструкций следующим образом:

Нефинитная форма глагола:	Синтаксическая позиция:	Пример:
инфинитив, конверб, основа глагола	часть сложного глагола	не могу/не хочу работать
номинализации, масдары, отглагольные имена	сентенциальный актант	*работа* над этим проектом длилась несколько месяцев
причастие, герундий, герундив	определение в составе ИГ	специалисты, работавшие над этим проектом, столкнулись со следующими трудностями: …
деепричастие, конверб, супин, герундий	обстоятельство	*работая* над этим проектом, мы обнаружили, что…

Таблица 1.1: Нефинитные формы глагола в полипредикативных конструкциях ²

То есть, имеются четыре синтаксических позиции, которые распределяются между средствами данного языка. Справедливо было бы ожидать, что язык будет кодировать перечисленные типы одно-однозначным образом: деепричастие →> обстоятельственные предложения; причастия —→ относительные предложения и т.д. Однако это не так: на употребление нефинитных форм конкретного языка накладывается ряд синтаксических, семантических и др. ограничений, в результате чего такая схема находит применение сравнительно редко.

Например, в английском языке функционируют две нефинитные формы: инфинитив и т.н. герундий на -ing; последний способен выступать во всех видах полипредикации: в актантных, обстоятельственных и относительных предложениях:

(10) The actual writing would be easy.

Писать было бы легко (букв. писание само по себе). (ME 1984)

(11) For some time he sat gazing stupidly at the paper.

Некоторое время он сидел, бессмысленно уставясь на бумагу. (ME 19 84)

(12) But this particular girl gave him the impression of being more dangerous than most.
А эта женщина казалась ему даже опаснее других. (ME 19 84)

Аналогичным образом ведут себя русское отглагольное имя, ср.: я слышал о твоем отъезде, после твоего прихода, в день отъезда и эстонское отглагольное имя на -mine(mise):

Эстонский

(13) а. Põld kõlba-b künd-mise-ks.

поле го_диться-PRS.3SG пахать-VN.OBL-TRSL Поле годится для пахоты. (Пялль, Тотсель, Тукумцев 1962: 145)

¹ Здесь и далее мы будем употреблять термин «грамматикализация главного предиката».

² Таблица частично отражает схему, предложенную Нунэном (Noonan 1985: 65); мы, однако, включили в
список нефинитных форм деепричастия, которые Нунэн в соответствии с англоязычной лингвистической
традицией объединяет с причастиями и обозначает термином «герундий».

б. Selle raamat-u ost-sin vene keel-e õppi-mise-ks.

этот. GEN книга-GEN купить-PST.1SG русский. GEN язык-GEN учиться-VN.OBL-TRSL Эту книгу я купил для изучения русского языка. (там же: 355)

в. Nüüd oli Andres-e käes kord mõtle-mise-ks.
теперь быть.PRS.3SG Андрей-GEN рука.INESS время думать-VN.OBL-TRSL

Теперь настал черед Андрея призадуматься (букв. в руках Андрея стало время думания). (там же: 364)

В (13а) отглагольное имя оформляет СА при глаголе 'годиться', в (13б) данная форма используется в целевой конструкции, в (13в) находится в позиции определения к имени kord 'время'.

В марийском языке анализируемая ниже форма, традиционно называемая пассивным причастием, регулярно употребляется в контекстах, характерных как для причастия (не только пассивного), так и имени действия. В ирландском языке анализируемая в данной работе нефинитная форма в большинстве работ называется «глагольным» именем (verbal noun: NIG 1999; Ó Huallacháin, Ó Murchú 1981), а в некоторых работах (Ярцева 1976) - инфинитивом. Действительно, данная форма, с одной стороны, используется в составе сложного глагола для образования ряда аналитических времен, с другой стороны, кодирует вершину ЗП в КСА (см. Ярцева 1976: 58-62).

1.2.2. Определение объекта исследования

1.2.2.1. Номинализованная предикация и лексическая номинализация

В англоязычной терминологии различают «номинализованные предикации» и «лексические номинализации» (clausal vs. lexical nominalization), см. Comrie, Thompson (1985: 392-3), Koptjevskaja-Tamm(1993: 49). Номинализованные предикации представляют собой конструкции, не предполагающие изменение категориального статуса вершины (Comrie, Thompson 1985: 392), например:

Лакота

(14) Unglapi kin iyonicip'ipi.
мы-идем-домой ARTDEF тебе-понравилось

Ты рад, что мы идем домой. (Comrie, Thompson 1985: 393) Ср. с независимым предложением:

(15) Unglapi.

Мы идем домой. (там же: 393)

Иными словами, ЗП в полипредикации оформляется артиклем (лакота), в остальном она сохраняет форму исходного независимого предложения.

Данное явление широко распространено в языках мира. Примером могут послужить данные языка манг (южное ответвление отомангских языков): "Maung is a language in which little or no regular machinery for producing nouns from other word classes is present. As a rule, the verbal form remains unaltered and is preceded by a noun marker or a marker of location ^1” (Capell, Hinch 1970: 55):

Манг

(16) Maniwanburinj (17) dugaba maniwanburinj
он.привязал там он.привязал

Он привязал каноэ. место, где он привязал каноэ

То есть, независимое предложение может употребляться в качестве зависимой части полипредикативной конструкции, не присоединяя специального морфологического показателя. См. также:

¹ В языке манг практически не существует регулярных средств образования существительных от других частей речи. Как правило, глагольная форма, не претерпевая изменений, присоединяет именной грамматический показатель или локативное наречие.

Лаху

(18) Yo si e. (19) [Yo si e] thâ ŋà ya-n pK? so.

он умер он умер когда я…

Он умер. Я был еще молод, когда он умер. (Matisoff 1972: 240)

Аналогичные высказывания приводятся в грамматических описаниях множества языков: тибето-бирманских (Matisoff 1972, DeLancey 1986), тиви (австралийский) (Osborne 1974), хидатса (Mattews 1965) и др.

Лексические номинализации являются результатом словообразовательного процесса, преобразующего предикат в имя. Это имя может быть вершиной конструкции, где все зависимые исходной предикации кодируются, как в обычной ИГ, см.: Я уже слышал о его вчерашнем приезде: субъект действия кодируется притяжательным местоимением, а обстоятельство времени оформляется, как именное зависимое -прилагательным. В отличие от номинализованной предикации, лексические номинализации могут образовываться нерегулярно, лексикализовываться и т.д., ср.:

(20) рубка леса, твой приход, беспокойство, торговля, взятие города врагом

То есть, в (17), (19) мы имеем дело со структурой вида (А), а в (20) — со структурой вида (Б):

(А) ИГ[ предикация + номинализатор] (Б) _ИГ[генитив + [глагол + номинализатор] ]

Как показывает Копчевская-Тамм (1993: 49-52), граница между номинализованной предикацией и лексической номинализацией далеко не всегда может быть определена однозначно — например, в языках со слабо развитой морфологией. В настоящей работе примеры, которые могут вызывать сомнения, рассматриваются не очень подробно. Однако, как представляется, критерии, разрабатываемые в главе 2, могут послужить для принятия решения об отнесении таких конструкций к типу (А) или (Б).

1.2.2.2. Номинализации и инфинитивы

Инфинитив выделяют как особую форму в грамматических описаниях различных языков. Обычно речь идет о форме, способной выступать в контексте модальных и фазовых глаголов, а также глаголов речевой каузации. При этом морфосинтаксические свойства и употребление такой формы могут в значительной степени варьироваться в различных языках.

«Стандартные» свойства инфинитива в европейских языках — невозможность присоединения падежных показателей, артиклей и предлогов/послелогов, оформление прямого дополнения, как в независимом предложении, и невозможность иметь собственное подлежащее, некореферентное подлежащему ГП. Хорошо известны, однако, примеры, когда формы, традиционно называемые инфинитивами, по своим морфосинтаксическим свойствам не обладают всеми перечисленными свойствами. Например, в прибалтийско-финских языках «инфинитивы» могут присоединять показатели падежа (21) и оформлять субъект генитивом (22).

Финский

(21) Anna oli perunoi-ta kuori-ma-ssa.
Анна быть.PST.3SG картошка-PARTIT чистить-INF.III-INESS

Анна чистила картошку. (Дубровина 1972: 165) Эстонский

(22) Nõu-d jäi-d sinu pes-ta.

посуда-NOM.PL оставаться.PST-3PL ты.GEN мыть-INF.I Посуда осталась, чтобы ты (ее) мыл. (ЭСТ)

О проблеме разграничения инфинитивов и отглагольных имен см., например, Noonan 1985: 65, Ярцева 1976, Касевич, Храковский 1983: 11, Убрятова 1986: 60, Koptjevskaja-Tamm 1993:23-31. Суммируя выводы авторов, перечислим критерии,

позволяющие более или менее однозначно решить вопрос об отнесении данной формы к инфинитивам или к отглагольным именам:

1) инфинитив не способен иметь собственное подлежащее;

2) прямое дополнение при инфинитиве оформляется так же, как и в независимом
простом предложении;

3) неядерные актанты и сирконстанты при инфинитиве оформляются так же, как и в
исходной предикации;

4) регулярность;

5) «инфинитив не может выступать в контекстах, характерных для отглагольных
имен» и иметь характерные для последних дистрибутивные свойства и
словоизменительные категории.

Если нефинитная форма удовлетворяет данным критериям, она причисляется к инфинитивам, в противном случае — к отглагольным именам. Проблема, однако, в том, что многие языки не противопоставляют формы первого и второго типа: существует «инфинитив», способный в одних контекстах демонстрировать перечисленные свойства, а в других — присоединять артикли, падежные показатели и генитивные зависимые. Например, итальянский инфинитив на -re при модальных и фазовых глаголах демонстрирует все свойства инфинитива (23), а в контекстах, характерных для отглагольного имени, может присоединять артикли и именные зависимые (24).

Итальянский

(23) E allora devi a lungo canta-re…
и тогда должен.PRS.2SG PREP долгий петь-INF

И тогда тебе придется долго петь …. (Branduardi Lapulce d'aqua)

(24) E il sorriso della gente dinascosto
и ARTDEF.MSG улыбка GEN+ART.DEF.FSG люди.F украдкой

accompagn-ò il mio anda-re verso casa…

сопровождать-PF.3SG ART.DEF.M.SGмой.M.SG идти-INF к дом

И люди украдкой улыбались, пока я шел к дому... (Branduardi Il Ciliegio)

В кенийском луо Tucker (1994) выделяет инфинитив и отглагольное имя. Инфинитив может демонстрировать свойста отглагольного имени, а именно, иметь собственное подлежащее, ср. (25a), в отличие от (26b):

Кенийский луо

(25) Ber nyathí dhiy-o lem-6.¹ хороший ребенок идти-INF молиться-INF

Ребенку полезно ходить на молитву. (Tucker 1994b: 407)

(26) Ber ní nyíthíndo madh-o ca-k.

хороший для ребенок.PL пить-INF молоко

Детям полезно пить молоко. (там же: 450)

Далее, инфинитив может присоединять согласовательные показатели посессивного ряда, ср.:

(27) a. Modh-o p; be г.

пить-INF вода хороший Пить воду хорошо.

b. Modh-o-na pj be г.

пить-INF-POSS.1SG вода хороший Хорошо, что я пью воду. (Tucker 1994a: 96)

¹ Здесь и далее в примерах из луо сохранена орфография источника: жирный шрифт обозначает открытый гласный, цедилла — закрытый (различение гласных по данному признаку имеет фонологический статус). Отсутствие выделения означает, что гласный является закрытым в результате морфонологического преобразования. (См. Tucker 1994a.)

С другой стороны, инфинитив отличается от отглагольного имени регулярностью образования, отсутствием лексикализации и др. свойствами, сформулированными выше.

Именные свойства проявляет инфинитив в персидском, хинди, бенгали и немецком языках. Как показано в (Ильевская, Калинина 2002), типологических критериев определения инфинитива, по всей видимости, не существует. В ряде случаев разграничить инфинитив и отглагольное имя не представляется возможным. В данном исследовании, в том числе, будут рассматриваться такие случаи — например, итальянский инфинитив — однако только в тех употреблениях, где «инфинитив» оформляет вершину номинализации (критерии сформулированы ниже, в п. 1.2.2.4).

1.2.2.3. Номинализации и причастия

Многие формы, которые анализируются в рамках настоящего исследования, традиционные грамматические описания относят к причастиям (причастия в уральских, алтайских и др. языках). Речь идет об отглагольных формах, способных функционировать в как в атрибутивной, так и в именной позиции. Например, марийская отглагольная форма на -Em(O/o) может оформлять вершину релятивного оборота (28) или зависимого обстоятельственного (29) или актантного предложения.

Марийский

(28) [koka-m-En kalas-en kod-Emo] legend-EZe
тетя-POSS1SG-GEN говорить-CONV оставить-NZR легенда-POSS.3SG

легенда, рассказанная моей тетей

(29) UmaSte [kaban-En susEr-t-Em-EZ-lan] kOra
в.прошлом.году кабан-GEN ранить-CAUS-NZR-POSS.3SG-DAT потому .что

tud-En kid-Se tug-Elt-So.

этот-GEN рука-POSS.3SG ломать-DETR-PART.ACT У него рука сломана, потому что в прошлом году его кабан ранил.

Аналогичными свойствами обладает причастие прошедшего времени в тувинском и эвенском языках:

Тувинский

(30) көр-ген-иң
видеть-PART.PST-POSS2SG

тот предмет, который ты видел / твое видение (Исхаков, Пальмбах 1961: 301) Эвенский

(31) Эм-чэ-н мину өрълдъвкþн.
прийти-PART.PST-3SG я.ACC радовать

Его прибытие меня порадовало.

(32) Эм-чэ бþj чөнны.
прийти-PART.PST человек говорить

Прибывший человек сказал. (Новикова 1968: 101)

Исследователи трактуют данную ситуацию различных образом: ряд исследователей относят анализируемую форму в обоих употреблениях к причастиям (см. Пенгитов (1951) относительно марийского, Сат (1980) относительно тувинского, Суник (1947) относительно тунгусо-маньчжурских языков и др.); другие исследователи считают, что речь идет об омонимии причастий и имен действия (см. Бубрих (1949: 126) относительно коми, ГСУЯ (1962:262-264) относительно удмуртского). Цинциус (1947:209) характеризует эвенские причастия, как «не только отглагольные прилагательные, но и отглагольные существительные со значением имен процесса, места и времени действия».

Существует еще одна точка зрения: считать, что релятивный оборот в (28) и (32) является частным случаем конструкции с соположением (Аралова, Файнвейц 2004). Т.е.

¹ Под соположением мы имеем в виду ИГ с неоформленным препозитивным зависимым — конструкция, распространенная в уральских и алтайских языках.

имя ситуации эм-чэ в (32) — неоформленное определение к вершине ИГ (букв. 'человек прибытия', ср. рус.: время прибытия). Сходный вывод делает Суник (1947: 143): «под причастием в тунгусо-маньчжурских языках понимается именная, доглагольная группа слов, обозначающих название того или иного действия… и выступающих в предложении в функции аттрибута или предиката главного или членного предложения (разрядка моя — Н.С.). Суник (1947: 154): «не "едящая вещь", а "еды, питья вещь", т.е. вещь, как-то связанная с действием поедания». Такой подход позволяет объяснить т.н. «беззалоговость» причастий, т.е. тот факт, что причастия в этих языках могут использоваться для релятивизации большинства синтаксических позиций.

Такая точка зрения, кроме того, подтверждается типологическими данными. В австралийском языке питта-питта в зависимой части полипредикативных конструкций функционирует форма 'основа глагола + показатель -ka', которая диахронически восходит к форме прошедшего времени¹ (ср. формы главного и зависимого предиката в примере):

Питта-питта

(33) TatYi-ka-inYa, mutYi-ka nari ŋanYtYa.
есть-PST-ABL спать-PST теперь я

После еды я поспал (букв. после того, как поел). (Blake 1979: 218)

(34) TYira-na nu-lu-ka tawi-ka kanta-yanta-ka-lu.
бумеранг-ACC он-ERG-HERE бросать-PST идти-ALONG-PST-ERG

Проходя мимо (вдоль чего-то), он бросил бумеранг. (там же: 204)

Как можно видеть из (33) и (34), форма на -ka обозначает ситуацию ("после еды", "бросил бумеранг в прохождении мимо") и выступает в контекстах, характерных для номинализаций. Однако та же форма — основное средство оформления вершины релятивного оборота (Blake 1979: 217-218), ср.:

(35) Tipu-na ga-tu natYi-ka tarri-ka(-maru)-inYa-na.
скала-ACC я-ERG видеть-PST прыгать-PST-CON-ABL-ACC

Я видел скалу, с которой он прыгнул. (там же: 218)

При этом форма на -ka присоединяет маркер аккузатива: зависимое в ИГ присоединяет те же падежные показатели, что и вершина, см. (Plank 1995):

(36) …nu-ku-ka kana-ku mana-ku.
он-FUT:O-HERE человек-БиТЮ iuioxofi-FUT:O

(Мы будем кидать камни в) плохого человека. (там же: 196) Такая же ситуация имеет место в гуарани:

(37) N a-topá i [la kwairu oi-poruka] va-kwé šé ve.
NEG 1SG-найти NEG ART.DEF кольцо 3SG-давать NZR-PST я DAT

Я не нахожу кольца, которое он мне дал. (Gregores, Suárez 1967: 166)

(38) Yaimo?aVasa šé ve [la ne-traváho o-I-vai] va.
3SG-кажется я DAT ART.DEF 2SG-работа 3SG-быть-неправильный NZR

Я думаю, что твоя работа неправильна ². (там же: 181)

Такие же конструкции зафиксированы в лаху (см. Matisoff1972: 253), дияри (см. Austin 1981: 113), в ряде австралийских и др. языков. Авторы грамматический описаний трактуют данные показатели, как номинализаторы.

Отметим, что речь идет о языках, где зафиксирована конструкция с соположением — т.е. имена могут выступать в позиции как вершины, так и зависимого в ИГ.

¹ На синхронном уровне данная форма утратила значение предшествования и может обозначать ситуацию, действие которой происходит одновременно с действием в ГП (Blake 1979: 219).

² В оригинале: Your work is wrong.

Соответственно, это оказывается возможным не только для «обычных» имен, но и для номинализаций.

В результате, отглагольные формы, обладающие такими свойствами, будут рассматриваться в настоящем исследовании не только в актантных и обстоятельственных предложениях, но и в атрибутивном употреблении 1

1.2.2.4. Определение объекта исследования

Как было показано в 1.2.2.2-1.2.2.3, отнесение данной нефинитной формы к инфинитивам, причастиям или отглагольным именам в значительной степени определяется лингвистической традицией, в рамках которой работает автор грамматического описания (см. Ильевская, Калинина 2002). Следовательно, необходимо выработать критерии для определения объекта настоящего исследования. Номинализацию мы будем определять как зависимую предикацию, которая занимает позицию именной группы (например, ср. Его ругали за двойку / за драку). Мы будем рассматривать такие типы номинализаций, вершина которых обладает следующими свойствами:

1. регулярность образования и отсутствие лексикализации;

2. обозначение ситуации (в широком смысле)²;

3. способность иметь тот же набор аргументов, что и соответствующий
предикат в простом независимом предложении.

Далее, мы рассматриваем поведение нефинитных форм, обладающих перечисленными признаками, только в зависимой части полипредикативной конструкции (конструкции, где нефинитные формы оформляют вершину независимого предложения (Калинина 2001), не входят в предмет рассмотрения настоящего исследования).

Комментарии:

1. Первый пункт — регулярность образования — предполагает, что отглагольная
форма образуется регулярно от большей части глаголов (то есть, в русском языке сюда
попадают имена на -ние и -тие, но не попадают имена на -ка (рубка деревьев) и -Ø
(осматривать —→ осмотр), хотя они могут удовлетворять последующим критериям).

2. Второе свойство обозначает, что рассматриваемая форма должна иметь своим
денотатом ситуацию, а не ее актанты. Данное условие служит для разграничения случаев
типа Организация этих семинаров отнимает много времени и усилий vs. разрешите
поблагодарить учреждения, организации, которые помогали нам в работе. Это
необходимо, т.к. отглагольные формы в таких употреблениях демонстрируют различные
синтаксические свойства.

3. Третье свойство необходимо в силу самой цели исследования — анализ
синтаксических свойств актантов номинализации.

Таким образом, в круг внимания настоящего исследования попадают такие формы глагола, как масдары (цахурский, багвалинский), отглагольные имена (русский, эстонский), герундий (английский), глагольные имена³ (ирландский, кенийский луо), причастия (марийский, тувинский), инфинитивы (итальянский, хинди); кроме того, во многих языках основа глагола употребляется, как отглагольное имя, ср.:

¹ Следует оговориться, что зафиксированы случаи, когда такие «отглагольные имена» в атрибутивной
позиции и в КСА демонстрируют различные синтаксические свойства. Например, в пермских языках
субъект «причастия прошедшего времени» в атрибутивной позиции может оформляться не только
генитивом/номинативом, но и инструменталисом (в КСА возможен только генитив/номинатив). В таких
случаях мы исключали из рассмотрения номинализации в атрибутивной позиции.

² Т.е. будут рассматриваться отглагольные формы, имеющие денотатом ситуацию, а не ее актант, напр.: Во
время работы меня прервали и Ваши работы лежат на столе.

³ В англоязычной терминологии verbal noun, в отличие от deverbal noun, см. Comrie, Thompson 1985.

Бенгали

(39) Āpnā-r nišvās-e āmā-r rakta šuk-iye yācche.
вы.ВЕЖЛ.OBL-GEN дышать-INS я.OBL-GEN кровь сушить-CONV.PF идти

Ваше дыхание иссушает кровь в моих жилах (букв. вашим дыханием иссушается моя кровь). (Быкова 1962: 32)

Все рассматриваемые нефинитные формы, удовлетворяющие данным критериям, мы будем далее называть номинализациями и глоссировать соответствующие показатели, как NZR (номинализатор), независимо от синтаксической позиции формы с данным показателем (например -m в марийском примере (28) также будет глоссироваться, как NZR). Разбирая конкретный материал, мы будем уточнять, как принято интерпретировать данную нефинитную форму в традиционных грамматических описаниях данного языка.

Выбор термина «номинализация» мотивирован следующим. В русскоязычной литературе можно встретить термины «именные формы глагола» или «имена действия» (Убрятова 1986: 49). В англоязычной литературе для обозначения таких форм глагола используются термины "nominals" (Vendler 1968, Comrie 1976, Comrie, Thompson 1985 и Koptjevskaja-Tamm 1993), "verbal noun" (глагольное имя, см. Stenson 1981) и "nominalizations" (Chomsky 1970, Noonan 1985, Hoekstra 1986 и Rozwadowska 1997). Термин "имя действия" для нас неудобен тем, что связан только с отглагольными именами, образованными от агентивных предикатов; термин "отглагольное имя" чаще служит для обозначения нерегулярного словообразовательного процесса, т.е. то, что в англоязычной терминологии называется "deverbal noun" (отглагольное имя) — в отличие от термина "verbal noun" (глагольное имя), который не имеет эквивалента в русскоязычной литературе. Термин "номинализация" скорее характеризует не вершину ЗП, а всю конструкцию. Это позволяет нам использовать данный термин для конструкций со всеми типами нефинитных форм, которые рассматриваются в настоящей работе.

Особенность выборки в том, что в нее попадают конструкции с различной частотой употребления. В разных языках, в зависимости от преобладания синтетизма / аналитизма и т.п., номинализации имеют различную частотность употребления, и, как следствие, различную семантику. Во многих языках номинализации — периферийное явление, характерное скорее для научной или деловой литературы (например, в русском, см. Nichols 1988). То есть, одни и те же параметры применяются, например, к славянским отглагольным именам, которые характеризуются именными свойствами и довольно ограниченным кругом употреблений, и к алтайским причастиям, которые демонстрируют глагольные свойства и могут выступать в позиции вершины независимого предложения. Однако дело в том, что этого требуют задачи, поставленные в настоящем исследовании, а именно: сравнение синтаксических свойств актантов ЗП в номинализации и в независимом предложении. Для того чтобы выделить типы номинализаций в языках мира на основании их синтаксических свойств, мы анализируем конструкции с различной степенью «свертки» исходной предикации.

В ряде языков не зафиксированы отглагольные формы, обладающие вышеперечисленными свойствами. Обстоятельственные предложения кодируются союзами или конвербами, СА оформляются, как релятивный оборот с вершиной в главной предикации. Данная ситуация имеет место, например, в алюторском и в ряде австралийских языков (Dixon 1995):

(40) Yidi^a jiinarju buybayiriŋu
трава.LOC сидеть.КЕЬЖЖ npHTarb.REFL.REL.NOM

gaygabu bulgan rjada rja^ban.

глаза.NOM.только большой.NOM I.S/A пугать.PRS/PST

Он испугался того, что перед ним в траве сидели, прячась, только два больших глаза (букв. его испугали глаза, которые сидели и прятались…)¹ (Dixon 1972: 386)

¹ Перевод в оригинале: 'Seeing just two big eyes sitting hiding in the grass frightened him'.

Коми

■ предшествование:

(41) [Mii-ke jiliś mamiś-len unaiś jual-em] ber-in miška
что-INDEF о мать-GEN1 часто спрашивать-NZR после-3SG Мишка

voťśavi^ďź-i-s. ответить-PST-3 После того, как мать несколько раз о чем-то спросила, Мишка ответил. (Stipa 1960: 210)

■ одновременность:

(42) [Siliś ted-em-se] baba-is abi tedl-ema enedź.

он.GEN2 уметь-NZR-ACC.POSS.3 жена-POSS.3 нет знать-NZR раньше

Его жена до того не знала, что он умеет [колдовать]. (там же: 175)

■ следование:

(43) Mεd o-z addźil [miian-liś mun-em-se].

чтобы NEG-3SG видеть мы-GEN2 уходить-NZR-ACC.POSS.3 ...чтобы он не видел, как мы будем уходить. (там же: 175)

Как отмечается в ряде работ (см., напр., Comrie, Thompson 1985), категория времени, даже если она выражается в ЗП так же, как и в финитной предложении, обычно получает таксисную интерпретацию, т.е. «точкой отсчета» становится не момент речи, а временная референция ГП. Например, в итальянском языке выделяют т.н. «инфинитив перфекта», который образуется так же, как перфект (вспомогательный глагол и причастие

прошедшего времени): Итальянский

(44) Non volle ammett-ere di av-er rub-ato.

не хотеть.PF.3SG признать-INF OF иметь-INF красть-PART Она не хотела признать, что украла. (Moravia)

(45) <= Ha rub-ato.

иметь.PRS3SG красть-PART Она украла (что-то).

Данная форма используется для обозначения ситуации, по времени предшествующей главной.

В ряде языков номинализация может присоединять некоторый редуцированный набор видо-временных показателей. Например, в гуарани в независимом предложении различаются настоящее, прошедшее, будущее, давнопрошедшее, недавнее прошедшее, прошедшее хабитуальное и др. Имена, в том числе, номинализации могут присоединять показатели прошедшего и будущего времени, ср.:

(46) {óga 'дом' →> h-òga-kwé 'его бывший дом'

дом POSS.3-дом-PST

(47) la a-hešá va-kwé 'то, что я увидел'(Gregores, Suárez 1967: 127)
ART 1SG.SJ-видеть NZR-PST

(48) emi-.apó 'работа' →> h-emi-.apd-ra 'его будущая работа'
DN-работать POSS.3-DN-работать-FUT

(49) la ha-{é va-гЗ. 'то, что я скажу'(там же: 128)
ART 1SG.SJ-говорить NZR-FUT

В языке хикскариана (Derbyshire 1979) имена, в том числе, номинализации, присоединяют особые временные показатели (51), не совпадающие с показателями, который используются в независимом предложении (50).

Хикскариана

(50) yaha настояще-будущее

yano «неуверенное» настояще-будущее ¹

по только что прошедшее

yako недавнее прошедшее, совершенный вид

yaknano недавнее прошедшее, дуратив
уе давно прошедшее, совершенный вид

В ИГ используются следующие показатели:

(51) ri/ni/ti/txe/∅ посессивность
thiri(txhiri)/tho(txho) посессивность, прошедшее время

nano посессивность в прошлом, утрата (англ.: depossession)

nhiri/nho давно прошедшее (показатель присоединяется только к

производным именам) Например:

(52) а. ro-kanawa-ri б. ro-kanawa-tho

POSS. 1 SG-каноэ-POSS POSS. 1 SG-каноэ-POSS.PST

мое каноэ каноэ, которое было моим (Derbyshire 1979: 98)

(53) ro-to-thiri-nhiri

POSS-идти-POSS.PST-REM тот факт, что я шел (давно) (Derbyshire 1979: 99)

Показатели залога и актантной деривации

Номинализации могут сохранять показатели актантной деривации / залога или терять залоговые противопоставления. Например, не раз отмечалось, что в русском языке в отглагольных именах эти противопоставления могут нейтрализоваться, ср.:

(54) Я отговорил его от лечения этого больного /у этого психиатра (пример
Е. В. Падучевой: Падучева 1977: 94)

В данном примере отглагольное имя без контекста может быть проинтерпретировано, как производное от лечить и от лечиться, ср.:

(55) Он лечит этого больного / Он лечится у этого психиатра.

В ряде языков номинализации сохраняют способность выражать залоговые противопоставления, напр.: Итальянский

(56) Edoardo... non dubit-ando [esser la faccend-a
Эдуардо NEG сомневаться-GERUND быть.INF ARTDEF.F дело-F.SG

ormai sistem-ata], giudic-asse ogni discors-o inutile... теперь уладить-PARTPST считать-PF.3SG любой спор-M.SG бесполезный Эдуардо, не сомневаясь, что дело теперь улажено, счел любой спор бесполезным. (Skytte, Salvi, Manzini 1991: 528)

Ср. соответствующее независимое предложение:

(57) Abbiamo sistem-ato la faccend-a. =>

иметь.PRS.1PL уладить-PART ARTDEF.F дело-F.SG Мы уладили это дело.

(58) La faccend-a è sistem-ata.

ARTDEF.F дело-F.SG быть.PRS3SG уладить-PART

Дело улажено.

В коми номинализованный предикат может присоединять показатели актантной деривации:

¹ В оригинале: uncertain non-past.

Коми

(59) mama-lEn vur-S'-Em menYm kaZitCE.

мама-GEN1 шить-DETR-NZR я.DAT нравиться-PRS.3

Мне нравится, как мама шьет.

В (59) номинализованный предикат присоединяет суффикс -S', понижающий транзитивность переходного глагола (vur-nY 'шить платье' →> vur-SE-nY 'заниматься шитьем'). Поэтому прямое дополнение должно быть опущено, ср.:

(60) mama-lEn dErEm vur-Em menYm kaZitC-E.

мама-GEN1 рубашка шить-NZR я.DAT нравиться-PRS.3

Мне нравится, как мама сшила рубашку.

Как представляется, данное свойство является важным для принятия решения о сохранении отглагольным именем актантной структуры исходного предиката. В частности, по-видимому, можно говорить о сохранении актантной структуры номинализованного предиката в коми, в то время как в русском неочевидно, насколько отглагольное имя наследует актантную структуру исходного предиката.

Однако само по себе присоединение показателей залога и актантной деривации не может служить надежным признаком сохранения актантной структуры. Дело в том, что в ряде языков показатели актантной деривации могут участвовать в образовании отглагольных имен. Например, в мальгашском языке различают активный, пассивный и т.н. релятивный залог (показатель -ana). Форма релятивного залога, согласно Аракин 1963, используется для релятивизации сирконстантов, ср.:

Мальгашский

(61) trano itoer-ana

дом жить-REL

дом, где живут (Аракин 1963: 49)

От форм активного и релятивного залога образуется отглагольное имя на f-. Формы отглагольного имени, образованные от активного залога, могут обозначать агентив, пациентив, инструмент или образ действия, ср.:

(62) f-amaky
VN-рубить

рубка; топор; манера рубить (Dez 1980a: 103)

Значения 'ситуация' и 'инструмент' могут кодироваться отглагольным именем, образованным от формы релятивного залога:

(63) f-andiov-ana
VN-очищать-REL

очищение; то, чем очищают; место, где очищают (Dez 1980a: 105)

Если бы отглагольное имя полностью сохраняло актантную структуру исходного предиката, то сирконстантные значения обслуживались бы только формой релятивного залога. Однако этого не происходит.

Кроме того, исследователи выделяют в мальгашском отглагольное имя с омонимичным показателем -ana, которое обозначает результат действия, ср.:

(64) vono-ana 'убийство (совершенное)'

убить-DN

(65) f-ehez-ana 'сверток, букет' (Dez 1980a: 108)

Как можно видеть из примеров, данная форма может обозначать не только предмет, но и ситуацию. В целом, данная форма сильно лексикализована.

Это говорит о том, что в мальгашском залоговые показатели при отглагольном имени выполняют не ту же функцию, что в независимом предложении. Следовательно, само по себе присоединение данных показателей ничего не говорит о сохранении отглагольным именем актантной структуры исходного предиката. Более точная

интерпретация данных показателей при отглагольном имени требует подробного анализа материала.

В кенийском луо отглагольные имена, образованные от антипассивной формы (согласно Tucker 1994a, qualitative), могут развивать значение времени, образа действия и результата, ср.:

Кенийский луо

(66) dgyo 'полоть, время прополки'

(67) г)ф-1о 'резать, манера резать что-л.'

(68) SQ-mo 'читать, образование' (Tucker 1994a: 96)

Оформление отрицания

Отрицание в конструкциях с номинализациями может не выражаться в принципе, например, лишь небольшая часть русских отглагольных имен допускает отрицание (ср. его *неприход; но: твое неумение/непонимание). Если отрицание выражается, средства его оформления могут совпадать со средствами, использующимися в финитной предикации (70), или со средствами, использующимися в именной группе (73). Первый случай можно наблюдать, в частности, в багвалинском языке, ср.:

Багвалинский

(69) du-ba lek'i burik hôn-['i-le-di?
ты.OBL-AFF лек Бурик видеть-NEG-Q-PTCL

He видел ли ты лека {т.е. аварца (груз.)} Бурика? ..." (Кибрик 2001: 748)

(70) o-Yi-r b=uyu dand b=uku-['i-r.
этот-OBL-ERG N=стать навстречу N=оказываться-NEG-MSD

Поэтому возникло противоречие [=стало навстречу неоказывание]. (там же: 756)

Второй случай представлен в ирландском языке. В финитной предикации для выражения отрицания используется форма ní: Ирландский¹

(71) Ní thuigim.

не понимаю. 1SG Не понимаю.

Однако данный показатель не может использоваться в зависимой предикации с глагольным именем. Для выражения отрицания в такой конструкции употребляется предлог gan 'без', оформляющий «обычные» имена, ср.:

(72) gan ticéad
без билет.M

без билета

(73) Is fearr gan [an bád a dhíol].
быть лучше без [ARTDEF.M лодка.M PTCL продать-VN]

Лучше не продавать лодку. (NIG 1999: 128)

Присоединение падежей и предлогов/послелогов

Нефинитные формы могут характеризоватся тем, могут ли они присоединять показатели падежей или предлоги/послелоги.

(74) Отец ругал сына за двойки /за прогулы.

В числе языков выборки есть языки, относительно которых мы не располагаем соответствующей информацией, однако, в остальном, данное свойство зафиксировано во всех языках выборки.

¹ Здесь и далее в ирландских примерах подчеркивание обозначает особые морфонологические процессы (лениция и эклипсис), происходящие в начале слова в контексте отрицания / артикля / союзов / местоимений и т.д.

Присоединение артиклей

Обычно в артиклевых языках номинализации присоединяют артикли: Итальянский

(75) II pot-er fa-re un piacere
ART.DEF.MSG мочь-INF делатьINF ARTINDEF.MSG приятное

a nostr-i buon-i amic-i...

к наш-M.PL добрый-M.PL друг-M.PL Иметь возможность сделать приятное нашим добрым друзьям... (Muscillo Quaderno)

(76) ...[un integr-ar la conoscenza

ART.INDEF.MSG вводить.INF ART.DEF.FSG знакомство

della su-a persona].

OF+ART.DEF.FSG REFL.POSS-F.SG личность

(Познакомиться с семьей для него, таким образом, означает) познакомить их с собой (букв. ввести знакомство с собой) (Salvi 1985: 249)

Среди языков выборки зафиксирован единственный случай, когда это оказывается невозможным:

Ирландский

(77)    an                   bia                         b       * an                  dul
ARTDEF.M     еда                                          ARTDEF.M     прийти.VN
еда                                                     (чей-то) приход

(Данное ограничение объясняется фактами диахронии; на синхронном уровне глагольное имя демонстрирует ряд свойств инфинитива. Интересно, однако, что данная форма присоединяет падежный показатель, см. Bammesberger 1983, NIG 1999.)

Присоединение числовых показателей

Номинализации обычно не присоединяют именные показатели числа - так, например, в баскском, марийском, тувинском, хинди, тамильском и др. языках. В ряде языков это оказывается возможным, ср.:

Кашмири

(78) kar-un - kar-an 'дело-дела' (Захарьин, Эдельман 1971: 42)
делать-INF делать-INF.PL

Блэкфут

(79) omistsi otsito'toohpistsi

те 3-там-приходить-NZR-PL

места, куда он ездил (Frantz 1971: 29)

Это возможно, однако, только при субстантивации: номинализация в (79) обозначает не многочисленные поездки, а места, куда он ездил.

Данное свойство могло быть проверено лишь в небольшом числе языков, т.к. такая информация обычно отсутствует даже в статьях, посвященных номинализациям. На имеющемся материале можно, однако, предположить, что данное свойство является признаком субстантивации нефинитной формы.

Как показано в (Пазельская 2003), русские отглагольные имена, присоединяя показатель множественного числа, могут получать особую интерпретацию, невыводимую из семантики показателя.

1.3.2. Морфологические свойства номинализаций: выводы

1. Как отмечается в (Comrie, Thompson 1985), во многих языках номинализации теряют способность кодирования видо-временных различий. Более частотна ситуация, когда отглагольная форма сохраняет способность присоединять показатели залога и актантной деривации. Однако важно учитывать семантику отглагольной формы с соответствующим показателем. В ряде языков отглагольное имя присоединяет залоговые показатели и показатели актантной деривации; при этом значение данных показателей

такое же, как в независимом предложении. Актанты номинализованного предиката меняют свое оформление, например, при пассиве прямое дополнение оформляется, как субъект ЗП (английский, итальянский). Это свидетельствует о сохранении актантной структуры исходного предиката. С другой стороны, зафиксированы случаи, когда отглагольные имена образуются от форм различных залогов нерегулярно и развивают дополнительные оттенки значения, отсутствующие у исходных предикатов (мальгашский, кенийский луо). В результате, значение отглагольного имени с соответствующим показателем актантной деривации в значительной степени лексикализованно. Следовательно, сама способность присоединять соответствующий показатель не позволяет судить о сохранении синтаксической структуры исходной предикации. Признак кодирования отрицания также требует сопоставления с независимым предложением, с одной стороны, и с ИГ, с другой.

2. Для номинализаций не является релевантной способность присоединять
артикли, падежные показатели, оформляться предлогом/послелогом. Дело в том, что
артикли и падежные показатели в ряде языков выступают, как сентенциальные
номинализаторы, напр.:

Лакота

(80) Unglapi. =>
Мы идем домой.

(81) Unglapi kin iyonicip'ipi.
мы-идем-домой ARTDEF тебе-понравилось

Ты рад, что мы идем домой. (Comrie, Thompson 1985: 393) Японский

(82) [Ziroo wa tegami o dasi-ta] no o wasure-te ita.
Дзиро TOP письмо ACC отправить-PST GEN ACC забывать-PART COP.PST

Дзиро забыл, что уже отправил письмо. (Josephs 1976: 320)

Номинализация занимает в предложении позицию ИГ; поэтому вне зависимости от позиции на шкале финитности, она оформляется, как ИГ. То есть, в конструкциях с сентенциальными актантами ЗП присоединяет показатели падежей и предлоги/послелоги, которые задаются моделью управления главного предиката; в обстоятельственных предложениях ЗП оформляется падежами / предлогами, которые способны выражать временное, причинное и др. значения. В результате, само по себе присоединение артиклей и падежных показателей не задает положение номинализации на шкале финитности, а скорее служит признаком номинализации.

3. Присоединение именных показателей числа свидетельствует о субстантивации
соответствующей глагольной формы.

1.4. Синтаксические признаки номинализаций в языках мира

1.4.1. Синтаксические признаки, релевантные для описания номинализаций

В типологических работах, посвященных номинализациям, обсуждаются следующие синтаксические свойства: кодирование актантов и адъюнктов зависимого предиката (Comrie, Thompson 1985):

а аргументы оформляются так же, как в финитной предикации, модификатор

- наречие ¹ или

а аргументы оформляются так же, как в именной группе; модификатор -прилагательное.

¹ Уточним, что имеются в виду наречия образа действия; как отмечают авторы, другие наречия (например, времени или места) могут иметь более широкую дистрибуцию (ср. рус. *его приезд скоро и ?его приезд завтра вечером).

В работе Koptjevskaja-Tamm (1993), кроме стратегии кодирования аргументов, рассматриваются такие параметры, как согласование и порядок слов в номинализации (в сопоставлении с ИГ и независимым предложением).

1.4.1.1. Оформление ядерных актантов номинализованного предиката

М. Копчевская-Тамм (1993) анализирует типологическую выборку из более 70 языков, с точки зрения кодирования аргументов, согласования и порядка слов в номинализации, и выделяет следующие стратегии кодирования актантов:


№	Стратегия кодирования актантов	Актант непереходного	Актанты переходного глагола		Языки
№	Стратегия кодирования актантов				Языки
глагола	агенс	пациенс
1.	Сентенциальная	=	=	=	корейский, арчинский
2.	Аккузативно-поссессивная	Gen	Gen	⁼	английский, селькупский
3.	Эргативно-поссессивная	Gen	= /Obl	Gen	русский, абхазский
4.	Именная	Gen	Gen	Gen	английский, японский
5.	Смешанная	Gen	Ob	=	болгарский, нидерландский
6.	Поссессивно-инкорпорирующая	Gen	Gen	Inc	эве (ква)
7.	Релятивно-поссессивная	Gen	Rel	Gen	хауса, венгерский
8.	Редуцирующая (argument-reducing)	Gen	Gen?/Ø	Ø/Gen?	чукотский

Таблица 1.2 ¹: Стратегии кодирования актантов в номинализациях (Koptjevskaja-Tamm 93: 63)

1) Сентенциальная стратегия. Актанты номинализованного предиката
оформляются так же, как в соответствующем независимом предложении:

Арчинский

(83) UInšel-li hilku b-ukne.
ящерица-OBL.ERG муха.3 3-съела

Ящерица муху съела. (Кибрик 1977а: 138)

В арчинском языке агенс переходного глагола (А) оформляется эргативом, глагол согласуется по классу с абсолютивным актантом. Ср. пример с масдаром:

(84) Labu armi-li girman Ralq'-ba-mul el ko.
наша армия-OBL.ERG немцы.3 разгромить-3-MSD мы.DAT услышали

О том, что наша армия разгромила немцев, мы услышали. (Кибрик 1977а: 312)

2) Аккузативно-поссессивная. Р-актант кодируется так же, как и в финитной
предикации, а A и S оформляются, как зависимое в ИГ:

Коми

Vožjaśki-sa завидовать-CONV

tšabei-ńań пшеница-хлеб

(85) Vožjaśki-sa utšk-em gondir adami-leś

смотреть-NZR медведь человек-GEN2

śi-em-zε.

есть-NZR-ACC.POSS.3 Медведь с завистью смотрел, как человек ел пшеничный хлеб. (Stipa 1960: 176)

(86) Mardan-atai-leś kitin vordśk-em-zε u-m todiśkε.
Мардан-отец-GEN2 где родиться-NZR-ACC.POSS.3 NEG.PRS-1PL знать

Мы не знаем, где родился отец Мардан. (Stipa 1960: 176)

Обозначения в таблице: знак = обозначает, что актант маркируется так же, как в независимом предложении; Gen — актант кодируется так же, как зависимое в ИГ; Rel — актант кодируется релятивным оборотом, относящимся к отглагольному имени; ОЫ — актант кодируется, как облик.; Inc — ИГ инкорпорируется в отглагольное имя.

3) Эргативно-поссессивная. Р и S-актанты кодируются, как зависимое в ИГ, A
кодируется косвенным падежом или предложной группой:

Ирландский

(87) ...bhí sé de léim [ina sheasamh]...

был он от прыжок в+3SG.GEN стоять.VN ...он прыжком вскочил (прыгнул в его стоянии)... (McAnnaidh CLB)

(88) Ní raibh sé ach ag ligean air go raibh a dheartháir

...COMPL быть он.POSS брат

[á bhual-adh aige].

PTCL+3SG.GEN бить-VN у+3SG.M

Он только притворялся, что бьет своего брата.

4) Именная. Все актанты номинализованного предиката кодируются, как
зависимые в ИГ:

Английский

(89) the city after the enemy's destruction

(90) the enemy's destruction of the city

разрушение города врагом (Comrie, Thompson 1985: 363)

5) Смешанная. S оформляется так же, как именное зависимое, A - предложной
группой, а P - так же, как в соответствующем независимом предложении:

Нидерландский

(91) mijn haat jegens de koning
мой ненависть против ART.DEF король

тот факт, что я ненавижу короля

(92) het zijn broertje vermoord-en door Jan
это его брат убить-INF BY Джон

убийство Джоном его брата (Hoekstra 1986)

6) Поссессивно-инкорпорирующая. P инкорпорируется в отглагольное имя, а A
и S оформляются так же, как зависимое в ИГ:

Эве

(93) a.qeví fé didí b. c|evididi

искать-VN OF ребенок ребенок.искать.VN

тот факт, что ребенок ищет (кого-то) тот факт, что ищут ребенка

(94) éfe tóqoqo dziláwo
он.GEN ухо+держать.VN родители

то, что он слушается родителей (= ухо держит)... (Koptjevskaja-Tamm 1993: 185-186)

7) Релятивно-поссессивная. В такой конструкции не может быть выражено
больше одного актанта; второй актант (обычно A) оформляется релятивным оборотом,
относящимся к отглагольному имени:

Венгерский

(95) Norvégia Németorszag által történö /

Норвегия Германия OF происходить.PART.PRS /

törtent elfoglalása

происходить.PART.PST оккупировать. VN.POSS оккупирование Норвегии Германией... (Koptjevskaja-Tamm 1993: 14)

Объектом настоящего исследования являются синтаксические свойства актантов номинализации. В силу этого нас будет интересовать «источник» оформления актантов номинализованного предиката. Обобщая перечисленных выше типы, можно выделить следующие «источники» кодирования актантов номинализации:

Падеж:	«Источник»:	Языки:
Nom/Erg/Abs/...	исходная предикация	арчинский, корейский
Gen/Poss/...	именная группа	английский, венгерский
облик (предложная группа/Ins/…)	конструкция с преобразованием исходной диатезы (пассив, результатив)	ирландский, русский, мальгашский

Таблица 1.3: «Источник» кодирования актантов номинализованного предиката

Кроме того, существует еще один источник, который не рассматривается Копчевской-Тамм: ИГ может получать грамматическое кодирование от главного предиката, оставаясь при этом актантом зависимого. Например:

Кечуа (куско)

(96) Mariyacha Xwancha-q-ta muna-n [platanu ranti-na-n-ta].
Мария Хуан-GEN-ACC хотеть-3 банан менять-NZR-3-ACC

Мария хочет, чтобы Хуан купил бананы. (Muysken, Lefebvre 1988: 144) Монгольский

(97) Багш чам-айг [орой тэнд-ээс ир-сн-ийг] марта-в.
учитель ты.OBL-ACC поздно там-EL прибыть-NZR-ACC забыть-PST1

Учитель позабыл о том, что ты поздно прибыл оттуда. (Санжеев 1960: 94)

Т.е. субъект ЗП оформляется аккузативом, как актант матричного предиката. Данное явление, получившее название «подъем» аргумента, подробно изучено на материале конструкций с инфинитивом в английском языке. Подъем аргумента широко распространен в языках мира, в том числе в конструкциях с номинализациями (96), (97).

1.4.1.2. Согласование в номинализации

Номинализации могут сохранять стратегии согласования финитной предикации. Такова ситуация в ряде дагестанских языков, ср.: Багвалинский

(98) ...w=ô o=w ['ihi, "kakije prablemy-Re-di-la", - heL'i=w=o…

M=приходить этот=M вверх [какие проблемы-PTCL-PTCT-PTCL] говорить=M=CONV ...Когда он подъехал к нам и спросил: "Какие проблемы?". (Кибрик 2001: 814-815)

(99) <ali-la q'o[an-['i rasul-i-r e=w w=aVa w=it'ó-r.
Али-DAT хотеть-NEG [Расул-OBL-ERG LOG=M M=прочь M=прогонять-MSD]

Али не понравилось, как Расул его прогонял. (Калинина 2001а: 524)

В данных примерах глагол в финитной предикации и масдар в зависимом предложении согласуются с абсолютивом по мужскому классу.

В ряде языков согласование в номинализации может сохраняться в редуцированном виде. Так, в итальянском языке, глагол в финитной предикации всегда согласуется с подлежащим в лице и числе, а также присоединяет т.н. местоименные клитики, которые согласуются в лице, роде и числе с прямым и дативным дополнением (если они выражены местоимением):

(100) Lo si ved-e.
это.ACC.3SG.M REFL видеть-PRS3SG

Это заметно.

(101) ...Sali-v-o fino in cim-a.

подниматься-IPF-1SG до в верхушка-F.SG

Я забирался до самой верхушки [дерева]. (Branduardi Le confessioni…)

При нефинитных формах глагола утрачивается субъектное согласование, однако сохраняются местоименные клитики:

(102) Mi fece ribrezzo veder-li aggi-re in questo modo.
я.DAT делать.PF.3SG отвращение видеть-3PL поступать-INF в этот способ

Отвратительно было видеть, как они так поступали. (Muscillo Quaderno)

(103) Voglio dir-vi qualcosa che vi tocch-i.
хотеть.PRS.1SG сказать-2PL что.то что вы.NSJ касаться-CONJ

Хочу сказать вам кое-что, что вас касается. (Branduardi Le confessioni…)

В языке хуа (Папуа, Новая Гвинея) в нефинитной предикации используется редуцированный набор согласовательных показателей (см. Haiman 1980). В независимом предложении предикат согласуется по числу (единственное, двойственное, множественное) и лицу. В ЗП, возглавляемой инфинитивом н герундием, возможно только бинарное противопоставление по числу (кроме того, не для всех глаголов).

При отглагольных именах согласование может полностью утрачиваться, ср. рус.: Петя обещает, что приедет —→ обещание Пети, что он приедет... Зачастую в независимом предложении и в номинализациях используются разные наборы показателей. Ср., например, личные согласовательные показатели узбекского языка (Кононов 1960):

	Личные	глагольные Посессивные
	суффиксы	суффиксы
1SG	м	(и)м
2SG	нг	(и)нг
3SG	0	(с)и
1PL	к	(и)миз
2PL	нгиз	(и)нгиз
3PL	(лар)	= ед.

В номинализации используются суффиксы посессивного ряда. В ряде языков различается субъектный и объектный ряд согласовательных показателей, причем посессивный ряд совпадает с объектным. Субъект в номинализации оформляется показателями объектного ряда (бен, кенийский луо и др.).

То есть, важна не сама способность нефинитной формы выражать согласование с актантами зависимого предиката, а тип согласовательных показателей.

1.4.1.3. Оформление адъюнктов

Данный признак в тех языках, где глагольные и именные модификаторы оформляются различным образом. Например, в марийском языке есть словообразовательный показатель, образующий наречия от прилагательных:

Марийский

(104) а. tide olma SUkSU. б. SUZar-em SUkSU-n mur-a.

этот яблоко плохой мл.сестра-POSS.1SG плохой-ADV петь-PRS.3SG

Это яблоко плохое. Моя младшая сестра плохо поет.

В номинализации обязательно оформление модификатора данным показателем:

(105) maj jiid-эт... §и§рэк-эп motor-эп / * motor тиг-эт-эг-эт

я ночь-ACC соловей-GEN красивый-ADV / красивый петь-NZR-POSS.3SG-ACC

kolESt-aS jOrat-em.

слушать-INF любить-PRS.1SG Я люблю слушать красивое пение соловья.

Т.е. модификаторы оформляются по глагольной, а не именной стратегии. Русские отглагольные имена, наоборот, допускают только прилагательное:

(106) ...его внезапный приход/ * его приход внезапно

В ряде языков возможны обе стратегии оформления модификаторов. Например, рассмотрим данные сванского языка. В сванском языке наречия, образованные от

прилагательных образа действия, оформляются показателем трансформантива (см. Тестелец 1989: 5): Сванский

(107) а. l,di xoCa d, r li. б. mi xoCA-md m-e-sm-i.

сегодня хороший погода COP я хороший-TFM 1SG-ХГ-слышу-PRS

Сегодня хорошая погода. Я хорошо (тебя) слышу. (по телефону)

В масдарном обороте возможны обе стратегии оформления:

(108) eGa-s a-pSdwi-da-x xoCa-md \ xoCa li-twri Ra.

он-DAT PV-хвалить-IMF-PL хороший-TFM хороший MSD-учиться за Его хвалили за то, что он хорошо учится.

1.4.1.4. Немаркированный порядок слов

Порядок слов в конструкциях с номинализациями может оставаться таким же, как и в простом независимом предложении: Марийский

(109) mEj tide pOrt-Em Sarn-em.

я этот дом-ACC помнить-PRS.1SG

Я помню этот дом.

(110) mEj [jEvan-En maska-m puSt-m-EZ-Em] uZ-En-am.

я [Иван-GEN медведь-ACC убить-NZR-POSS3SG-ACC] видеть-PST2-1SG

Я видел, что Иван убил медведя.

В других языках в финитной предикации и в номинализации порядок слов различается. Например, в коми порядок слов в финитной предикации — SVO (111), в нефинитной — SOV (112).

Коми

(111) soS'ed guS'av-l-E skotina-Es.
сосед воровать-ITER-PRS.3 скотина-ACC

Сосед ворует скотину.

(112) me tEd-a [soS'ed-lEn mEsk-Es guS'al-Em] jYlYS’.
я знать-NPST [сосед-GEN1 корова-ACC воровать-NZR] о

Я знаю, что сосед украл корову.

Как отмечает Koptjevskaja-Tamm (1993), в номинализации могут сохраняться архаичные черты, утраченные в независимом предожения. Ранее в коми отмечался базовый порядок слов SOV (см. Коми-энциклопедия, Бубрих 1949), однако постепенно под влиянием русского языка распространился порядок SVO. В номинализации, однако, старый порядок сохраняется.

1.4.1.5. Типологическая «анкета» по описанию номинализаций

В предыдущих разделах мы разобрали синтаксические параметры, которые выделялись различными исследователями при описании номинализаций в языках мира. Данные параметры входят в нашу типологическую «анкету». Кроме того, мы рассматривали следующие свойства:

- согласовательные стратегии, характерные для именной группы и независимого
предложения в данном языке;

- порядок слов в независимом предложении и в ИГ;

- стратегии оформления именной группы и стратегии оформления актантов в
независимом предложении следующего типа:

1) предложения с прототипическим переходным глаголом;

2) предложения с непереходным глаголом;

3) конструкции с преобразованием исходной диатезы (пассив и др.)¹;

4) посессивные предложения (Уменя есть дом).

- синтаксические позиции, которые может занимать номинализация, т.е. может ли она оформлять вершину актантных, обстоятельственных, относительных предложений, часть сложного глагола или же выступать в качестве сказуемого независимого предложения.

В результате была разработана следующая типологическая анкета:

	Независимое предложение				Номинализац		ИГ
					ия
1. Конструкции	1.	2.	3.	4.	1.	2.
видо-	+	+	-	+	-	-	-
временные
показатели
- отрицание	отр.	отр.	имен-	имен-	-	-	-
	глагол	глагол	ное	ное
согласование	глаг.	глаг.	посс	посс	poss	poss	poss
актанты	A: Nom	S:Nom	A: Gen	Poss:	Gen	Nom	Gen
	P:		P:	Gen	=	—	Nom
	Acc/Nom		Acc/Nom	S:Nom
модификаторы	ADV	=	=	=	ADV/	ADV/	ADJ
					ADJ	ADJ
- порядок слов	SVO	SV	Gen	Gen	SOV	SV	Gen
			NomV	NomV			N-poss

2. Функционирование номинализации:

актантные предложения: +

+ (результатив)

обстоятельственные предложения: + в атрибутивной функции: независимое предложение:

3. Именные свойства

-         падежи:                            +
послелоги:                        +
артикли:                           n/a

- показатели числа:

Таблица 1.3: Типологическая «анкета» для описания конструкций с номинализациями в языках мира (на примере коми-зырянского)

Такая таблица заполнялась для каждой анализируемой констуркции (в ряде языков мы рассматривали несколько конструкций).

1.4.2. Кодирование ядерных актантов номинализации: характеристика типологической выборки

Итак, имеются три основных «источника» кодирования актантов номинализованного предиката:

• актант получает оформление от зависимого предиката: Чеченский

(113) Хьо в-а-р-о тхуна rlo д-о.

ты 1-идти-MSD-ERG мы.DAT помощь 3-COP

Твой приход оказывает нам помощь. (Яковлев 1940: 227)

¹ Данный параметр представляет интерес, т.к. в ряде языков агентив переходного глагола в номинализации оформляется, как субъект при пассиве (см. раздел 1.4.1.1).

• актант оформляется так же, как именное зависимое:
(114) Хьан в-а-р-о тхуна rlo д-о.

ты.GEN 1-идти-MSD-ERG мы.DAT помощь 3-COP Твой приход (приезд) оказывает нам помощь.

• актант получает оформление от главного предиката: (115) a. I believe John to have convinced Bill.

b. I believe that John convinced Bill. Я считаю, что Джон убедил Билла. (Lasnik, Saito 1991: 324)

1. ИГ[ аргумент зависимый] 3. главный ИГ[ аргумент зависимый]

А предикат предикат А предикат

2. ИГ[ аргумент зависимый-номинализатор]
▲ предикат I

Целью настоящего исследования является определение синтаксического статуса актантов номинализации. Т.к. мы не ставим задачу исчисление всех стратегий (эта задача решена в исследовании Копчевской-Тамм (1993)), а рассматриваем синтаксическую структуру номинализации и факторы, влияющие на синтаксические свойства актантов, в выборку в первую очередь входят языки, где возможно вариативное кодирование актантов номинализации, например:

В результате, выборка содержит языки, материал которых уже рассмотрен Копчевской-Тамм, однако в силу поставленной задачи релевантен для настоящей работы.

Другим критерием отбора языков послужил синтаксис рассматриваемой конструкции. В настоящем исследовании нас интересовало оформление актантов номинализованного предиката, в частности, сохраняют ли актанты исходное оформление, или кодируются, как зависимые в ИГ. Однако в ряде языков актанты независимого предложения и зависимые в именной группе получают одинаковое оформление (см. об этом Allen 1964). Например, в эскимосском языке посессор в ИГ и агенс переходного глагола кодируются одинаково (т.н. «релятивный» падеж):

Эскимосский

(116) tiγiania-p iγlu-a
лиса-REL дом-его

дом лисы

(117) Tiγiania-p iγlu takuβ-a-a.
лиса-REL дом видеть-3SG-3SG

Лиса увидела дом. (Allen 1964: 339) Кабардино-черкесский

(118) ЩIалэ-м шы-хэ-р Ø-и-гъэ-пскIа-щ.

парень-ERG лошадь-PL-ABS 3SG.ABS-3SG.ERG-CAUS-купаться-AOR Парень выкупал лошадей.

(119) уны-м и-щхьэ
дом-ERG 3SG-крыша

крыша дома (Яковлев 1948: 30)

Т.к. в ИГ и в независимом предложении используются одни и те же средства кодирования зависимых, судить о синтаксическом статусе актантов в номинализации довольно сложно. (Два таких языка тем не менее вошли в выборку — адыгейский и якутский — для иллюстрации некоторых положений настоящей работы.)

Далее, нас интересовали случаи, когда в номинализации возможно выражение всех актантов исходного предиката, или как минимум обоих актантов прототипического переходного глагола (см. определение объекта исследования, п. 1.2.2.4). Следовательно, мы не рассмотривали конструкции, где это невозможно (согласно терминологии Копчевской-Тамм, это стратегия «редукции» аргументов и релятивно-посессивная стратегия). Например, в чукотском языке в номинализации не могут быть одновременно выражены два аргумента (Koptjevskaja-Tamm 1993: 195-196) при переходном глаголе:

Чукотский

(120) ceyw9tku-17-in təm-tko-gərg-ən
охотиться-PART-POSS убить-ANTIPASS-NZR-ABS

убийство охотника (т.е. 'охотник убил' / 'охотника убили')

В языке хауса и в венгерском один из аргументов номинализации оформляется, как релятивный оборот, вершиной которого является номинализация: Хауса

(121) karɓ-a-n киф da ya yi
взять-NZR-OF деньги этот 3M.PF делать

тот факт, что он взял деньги (букв. взятие денег, которое он сделал) (Newman 1987: 175, цит. по Koptjevskaja-Tamm 1993: 194)

Значительная часть настоящей работы посвящена подъему аргумента. В фокусе внимания находятся конструкции с подъемом из номинализации (96)-(97), однако при описании семантики подъема мы рассматривали также материал языков, где возможен подъем из зависимой финитной предикации или из инфинитивного оборота.

В результате, исследование привлекает материал около 70 языков различных языковых семей (см. приложение 1). Из них 50 входит в раздел, посвященный номинализациям, 40 — в раздел, посвященный подъему аргумента. Очевидно, что синтаксические критерии, мотивирующие принадлежность конструкции ко второму и третьему типу, сильно различаются. Поэтому данные конструкции рассматриваются отдельно — во второй и третьей главе, соответственно.

Как можно видеть в дальнейшем, синтаксические параметры, выделенные выше (кодирование зависимых и немаркированный порядок слов в номинализации), не всегда позволяют однозначно судить о принадлежности данной конструкции к первому, второму или третьему типу. Например, принадлежность ИГ John в I believe John to have convinced Bill матричной предикации подтверждается выбором падежного маркирования (при замене ИГ John в на местоимение выбирается форма косвенного падежа him). Однако в ряде языков генитив в номинализации может демонстрировать ряд свойств актанта главного предиката (например, занимать линейную позицию в ГП, контролировать согласование главного предиката и т.д.). Следовательно, для того чтобы принимать решения о синтаксической структуре номинализации в таких случаях, необходимы формальные синтаксические критерии. Мы ставим задачу разработать такие критерии, которые позволяли бы определить синтаксический статус актанта ЗП.

Под синтаксическим статусом актантов номинализованного предиката мы будем далее понимать синтаксическую позицию, которую занимает данный актант (в ЗП/ГП или в позиции зависимого ИГ) и его синтаксические свойства (ограничения на линейный порядок, способность быть мишенью различных синтаксических процессов и т.п.).

Вопрос о синтаксическом статусе актанта номинализации рассматривался исследователями с разной степенью подробности, однако все известные нам работы были сделаны на материале одного языка. Таким примером является монография Muysken, Lefebvre (1988) о номинализациях и выносе аргумента в языке кечуа; исследование Посталом подъема аргумента в английском языке (Postal 1974); диссертация Bruening (2001) о прозрачном согласовании в пассамакводди; статьи, посвященные номинализациям в иврите (Falk2001), в славянских (Comrie 1976) и океанийских языках

(Chung 1973). Однако, насколько нам известно, типологических работ на данную тему не существует. Такой работой является настоящее исследование. Во второй главе мы рассмотрим синтаксические свойства конструкций первого и второго типа; ситуации третьего типа посвящена третья глава. В результате, будут выделены более дробные типы конструкций, зафиксированные в языках мира. В четвертой главе мы определим семантические факторы, влиющие на выбор конструкции в данном языке и выявим корреляции между синтаксической структурой и семантикой номинализации.

1.4. Выводы

В настоящей главе мы рассмотрели морфологические и синтаксические параметры, которые привлекались в типологических исследованиях для описания нефинтных глагольных форм. Далее, мы выделили признаки, релевантные для описания номинализаций. В результате, была выработана следующая «анкета» для описания номинализаций в языках мира:

Морфологические свойства вершины:

• (морфологическое) выражение времени, вида, модальности;

• присоединение показателей залога и актантной деривации (насколько в
номинализации сохраняется семантика данных показателей);

• кодирование отрицания (глагольное или именное);

• присоединение именных показателей числа (с учетом семантики данных
показателей)

Синтаксические свойства номинализации:

• кодирование актантов номинализованного предиката;

• согласование номинализации с ее аргументами (глагольное или именное);

• оформление модификаторов (наречием или прилагательным);

• порядок слов (такой же, как в финитной предикации);
Синтаксические конструкции независимого предложения:

- стратегии оформления именной группы и стратегии оформления актантов в независимом предложении следующего типа:

• предложения с прототипическим переходным глаголом;

• предложения с непереходным глаголом;

• конструкции с преобразованием исходной диатезы (пассив и др.);

• посессивные предложения (Уменя есть дом).

Синтаксические позиции, которые может занимать номинализация, т.е. может ли она оформлять вершину актантных, обстоятельственных, относительных предложений, часть сложного глагола или же выступать в качестве сказуемого независимого предложения.

Глава 2

Актанты номинализованного предиката: элементы ЗП или зависимые в ИГ

Номинализации демонстрируют одновременно синтаксические свойства предикации и ИГ. Соответственно, актанты номинализованного предиката оформляются так же, как в исходном независимом предложении, или так же, как зависимые в ИГ, т.е. генитивом/посессивом/атрибутивным показателем и т.д. Встает вопрос о синтаксическом статусе генитивной ИГ, т.е. сохраняет ли она свойства подлежащего/прямого дополнения/… ЗП. Приведем пример. В ряде уральских языков субъект номинализации может оформляться генитивом или номинативом:

Ненецкий

(122) Тарця юн-' ханяд њадиво-^’’ма-хад пирибтя харта ехэра.
такой известие-GEN откуда появляться-VN.PST-ABL девушка REFL-3SG не.знать

Откуда появилось такое известие, девушка сама не знала. (Терещенко 1964: 150)

(123) Пебелё завод-ан' тю-ва-нда сер' мал' пыса.
Пебелё(NOM) завод-DAT войти-VN.PRS-DAT+POSS.3SG/SG дело все удивиться

Пебелё входил на завод — все удивились. (Куприянова, Хомич, Щербакова 1961: 231)

На первый взгляд, возникает предположение, что юн' 'известие' в (122) имеет статус именного зависимого, а Пебелё в (123) сохраняет номинативное оформление подлежащего ЗП. Однако в ненецком номинатив, как и генитив, оформляет зависимое в ИГ \ ср.:

(124) а. ты я б. ты-' я

олень суп олень-GEN суп

суп из оленины суп для оленя (Терещенко 1956: 63)

С другой стороны, генитив функционирует не только в ИГ; генитивом кодируется посессор в посессивном именном предложении:

(125) Њэсы-' нермбэртя-' тамна нядањгода-да таня'.
село-GEN руководитель-GEN еще помощник-POSS.3SG/SG есть

У бригадира есть помощник. (Алмазова 1961: 221)

Т.е. и генитив, и номинатив могут выступать как в ИГ, так и в независимом предложении. Морфологическое оформление не дает достаточно оснований, чтобы судить о статусе субъекта ЗП. Следовательно, необходимо привлечение каких-либо дополнительных критериев.

Настоящая глава посвящена разработке параметров, позволяющих судить о том, какую синтаксическую позицию занимает актант в генитиве/посессиве/атрибутиве. В разделе 2.1 мы рассмотрим синтаксические параметры, которые предлагались различными исследователями. В 2.2 оценим их релевантность в примененении к нашему материалу и предложим некоторые дополнительные параметры; в 2.3. будут выделены типы конструкций с номинализациями в языках мира.

¹ Такие конструкции, известные под термином «соположение», зафиксированы в ряде языков, материал которых разбирается в настоящем исследовании. Относительно уральских языков следует отметить, что исследователи расходятся в трактовке данной формы: например, в исследованиях по марийскому языку предлагались термины «немаркированная» форма имени существительного, «немаркированный генитив» или номинатив (см. СМЯ, Тужаров 1986, Тужаров 1987). В рамках настоящей работы не будет затрагиваться проблема интерпретации данной формы; для нас важно, что формально она совпадает с номинативом. Для краткости мы будем обозначать такие конструкции, как ИГ с зависимым в номинативе.

2.1. Синтаксические свойства номинализации 2.1.1. Синтаксическая структура номинализации

2.1.1.1. Проблема категориального статуса вершины

Синтаксическая структура номинализаций привлекает внимание синтаксистов, работающих в рамках различных формальных парадигм (Chomsky 1970, Wasow, Roeper1972, Abney 1987, Reuland 1983, Hoekstra 1986, Milsark 1988, Grimshaw 1990, Rozwadowska 1997, Bresnan 1997, Malouf 1997, Pires 1999, Pires 2001, Falk 2001). Попытки установить корреляции между семантикой и синтаксисом номинализации делаются, начиная с 60-х гг. (см. известные работы Lees (1960) и Vendler (1968)). Проблему, которая встает перед синтаксической теорией, можно сформулировать следующим образом: требуется объяснить, каким образом одна вершина способна одновременно проявлять свойства двух различных категорий. Рассмотрим следующие примеры:

Персидский

(126) Az sorx kard-an-e māhi [tawassot-e xāhar-am] PREP красный делать-INF-IZ рыба посредством-IZ сестра-1SG

xoš-am ne-miyad хорошо- 1SG NEG-идти.PRS.3SG Мне не нравится, как моя сестра рыбу жарит.

(127) rām k-ā kitāb paRH-n-ā

Рам GEN-M.SG книга(F.ПР¹) читать-INF-M.SG чтение книги Рамом (Захарьин 1989: 104) Английский

(128) John's singing the Marseillaise

исполнение Джоном Марсельезы (Abney 1987: 142)

В персидском (126) Р-актант присоединяется к вершине с помощью изафетной конструкции: инфинитив присоединяет показатель изафета, зависимое находится в постпозиции. То есть, оформление Р-актанта происходит по модели ИГ. Наоборот, А оформляется предлогом, который используется в финитной предикации для маркирования агенса в пассивной конструкции. В (127) и (128), наоборот, Р в номинализации оформляется, так же, как глагольное зависимое, а А — генитивом, так же, как именное зависимое. Таким образом, вершина номинализации способна одновременно приписывать оформление и по глагольной, и по именной модели. Следовательно, встает проблема, как построить синтаксическую структуру таких конструкций. Какие возможны решения данной проблемы?

Первый путь решения — считать, что показатель номинализации и исходный глагол занимают в синтаксической структуре разные позиции; тогда генитивное зависимое получает оформление от номинализатора, а остальные зависимые — от исходного глагола. Такой подход реализуется в исследованиях в рамках порождающей грамматики, начиная от Lees 1960. Например, Abney 1987 постулирует для (128) следующую структуру:

¹ Прямой падеж в хинди оформляет А/S-актант в аккузативной конструкции и S/P-актант — в эргативной.

John's D'

D NP

-ing VP

sing the Marseillaise

Схема 2.1: Синтаксическая структура (128) (Abney 1987: 142)

В (128) номинализуется глагольная группа (VP) sing the Marseillaise, поэтому прямое дополнение, которое находится в VP, оформляется так же, как в независимом предложении. Наоборот, субъект ЗП должен быть оформлен генитивом: узел, который приписывал бы ему номинатив, не сохраняется в номинализации, следовательно, оформление субъекта номинативом невозможно. Субъект ЗП занимает позицию зависимого верхней именной группы (DP), где ему приписывается генитивное оформление.

Второе решение проблемы состоит в том, чтобы в теории допускаются единицы со сдвоенным категориальным статусом. Тогда номинализации на некотором уровне приписывается сдвоенный статус N/V (Lapointe 1993). Такой анализ постулируется в Muysken, Lefebvre (1988) для номинализаций в кечуа.

Третья возможность реализуется в рамках теории лексико-фукнциональной грамматики (LFG). В данной теории имеется два уровня представления: f-структура и c-структура. Номинализации получают следующее синтаксическое представление: две различные вершины Хi и Yi в f-структуре соответствуют одной и той же единице в c-структуре. В результате, один аргумент зависимого предиката получает оформление от вершины Xi (по именному типу), второй — от вершины Yi (по модели независимого предложения).

Уточним, что синтаксические свойства номинализаций, на которых основываются изложенные теории, — это оформление актантов и сирконстантов и немаркированный порядок слов в ЗП.

2.1.1.2. Проблема вариативности оформления актантов номинализованного предиката

Другая проблема, которую номинализации ставят перед любой синтаксической теорией, состоит в следующем. В языках мира довольно частотна ситуация, когда одна и та же нефинитная форма допускает несколько стратегий оформления актантов исходного предиката. Собственно, именно такие случаи являются предметом рассмотрения настоящего исследования (см. 1.4.2).

Например, рассмотрим конструкции с инфинитивом в хинди. Инфинитив в хинди может выступать в контекстах, характерных для отглагольного имени, и маркировать одно из своих зависимых генитивом:

(132) Āp logo ко

anand huā. радость COP.PART.PF

dekh^a-n-e se mujhe bara

вы PL ACC/DAT видеть-INF-M.OBL от я.ACC очень Я был очень рад всех вас видеть. (Катенина 1960: 89)

Если Р-актант сохраняет исходное оформление, А-актант может оформляться генитивом (127); если же Р-актант в генитиве, выражение А-актанта недопустимо. Наконец, возможна еще одна конструкция: А-актант может быть оформлен послелогом dvārā 'посредством' (послелог, оформляющий агенс в пассивной конструкции):

(133) Daktar dvārā samay par rogī ko jac-n-e se
доктор BY время лекарство больной ACC/DAT дать-INF от

rogī bac gay-ā. больной выздороветь-M.SG В результате того, что врач вовремя дал больному лекарство, больной был спасен.

Р-актант при этом оформляется, как в независимом предложении. Конструкция с послелогом допустима также при непереходных глаголах, ср.:

(134) lekhak-б dvara (sammelan me bhag lene) ā-n-ā
писатель-PL BY … идти-INF-M.SG

приезд писателей (для участия в конференции) (Липеровский 1987: 109)

Итак, в хинди актанты номинализованного предиката могут оформляться следующим образом:

	A	P	S
(i)	-	генитив	генитив
(ii)	генитив	прямой падеж	прямой падеж
(iii)	генитив	аккузатив/прямой падеж	генитив
(iv)	dvārā	аккузатив/прямой падеж	dvārā

Таблица 2.1: Оформление актантов номинализации в хинди

В терминах Копчевской-Тамм, возможна стратегия POSS-ACC (iii), ARG-RED (i) и смешанные стратегии оформления актантов. Такая ситуация в хинди — не единичный пример, несколько стратегий оформления актантов номинализованного предиката зафиксировано в большинстве рассматриваемых случаев.

Как объясняется такое многообразие в синтаксической теории? Различие в оформлении зависимых должно объясняться различиями в синтаксической структуре номинализации. Следовательно, в (i)-(iv) мы имеем дело с различными конструкциями, несмотря на то, что вершина во всех этих конструкциях — одна и та же нефинитная

¹ См. сноску к примеру (127).

форма. Ниже мы покажем, что различие в оформлении связано с различием в синтаксической структуре и семантике конструкции.

Вопрос о вариативности маркирования актантов номинализации освещается в ряде исследований. Наиболее подробно данная проблема рассматривалась на английском материале. В работах З. Вендлера определяются корреляции между выбором оформления ЗП и семантикой главного предиката (Vendler 1968). Анализируя английский герундий, Вендлер показывает важность выявления глагольных и именных свойств номинализаций, а именно: оформление модификатора при номинализованном предикате (наречие или прилагательное), наличие или отсутствие артикля и способ - «глагольный» или «именной» - оформления прямого объекта и субъекта. Согласно вышеперечисленным свойствам, употребления английского герундия были разделены на «глагольные» (135) и «именные» (136) конструкции.

(135) Emma('s) reading the poem frequently

(136) Emma's frequent reading of the poem

тот факт, что Эмма часто читает это стихотворение

В глагольной конструкции используются наречия, прямое дополнение оформляется так же, как в независимом простом предложении; субъект может кодироваться номинативом или генитивом на 's. Герундий в такой конструкции не может оформляться артиклем. В именной конструкции герундий может присоединять прилагательные и кодирует субъект и прямое дополнение так же, как зависимые в ИГ. В именной конструкции герундий может оформляться артиклем.

Наличие хотя бы одного из глагольных свойств имплицирует отсутствие любого из именных свойств, и наоборот:

(137) * Emma('s) frequent reading the poem / * Emma('s) reading of the poem frequently.

Это позволяет объяснить распределение «глагольного» и «именного» маркирования центральных актантов предиката, выраженного герундием: субъект герундия оформляется номинативом/генитивом vs. только генитивом на -s, а прямое дополнение - аккузативом vs. предлогом of. Вендлер, однако, оставляет в стороне проблему распределения номинатива и генитива при глагольном герундии; также не рассматривается вариант кодирования субъекта при помощи предложной группы с by (the reading of the poem by Emma (Rozwadowska 1997: 57-58)). Кроме того, не анализируются конструкции, где субъект герундия оформляется аккузативом, ср.:

(138) Michael counted on them finishing the book soon.

Майкл рассчитывал, что они быстро закончат книгу. (Reuland 1983: 101)

В ряде работ в рамках теории порождающей грамматики делается попытка определить набор конструкций с английским герундием, с более детальной разработкой набора признаков, чем у Вендлера (см. Chomsky 1970, Wasow, Roeper 1972, Salvi 1985, Rozwadowska 1997 и др.). В набор глагольных признаков, кроме вышеперечисленных, могут входить также следующие: возможность выражения при герундии времени, залога, семантика ЗП (ситуация vs. результат действия), регулярность, невозможность присоединения показателей множественного числа и адвербиальных предлогов (Chomsky 1970); отрицание и обязательность выражения на поверхностном уровне актантов герундия: I abhor singing vs. I abhor singing operas (Wasow, Roeper 1972); наличие местоименных клитик прямого и косвенного дополнений в итальянском языке (Salvi 1985). Какая синтаксическая структура постулируется для «глагольных» и «именных» конструкций в рамках порождающей грамматики? Рассмотрим следующие примеры:

(139) [Paul showing up at the game] was a surprise to everybody.
Все удивились, что Пол появился на игре.

(140) Paul worried about [John's/his moving to Los Angeles].

Пол беспокоился, как Джон/он переедет в Лос Анжелес. (Pires 2001: 1)

Несколько упрощая, структура ЗП в (139) в данной модели будет выглядеть следующим образом:

dp[ TP[Paul vp[ V’[ V[show up]] pp[at the game]]]-ing] 1

В (139) номинализации подвергается все исходное предложение (TP), и его внутренняя структура полностью сохраняется: номинатив приписывается в узле TP, обстоятельство находится в глагольной группе (VP). Следовательно, оформление аргументов исходного предиката не меняется (Pires 2001).

В (140) номинализуется глагольная группа (VP) move to Los Angeles, поэтому обстоятельство to Los Angeles, которое находится в VP, оформляется так же, как в независимом предложении. Наоборот, субъект зависимой предикации his должен быть оформлен генитивом: узел TP, который приписывал бы ему номинатив, отсутствует, следовательно, оформление субъекта номинативом невозможно:

dp [his VP[move PP[to Los Angeles]]-ing ]

Субъект номинализации занимает позицию зависимого верхней именной группы (DP), чтобы получить падежное оформление.

Такой анализ базируется на линейном порядке и оформлении аргументов номинализованного предиката.

Аналогичная аргументация приводится для описания функционирования различных видов обстоятельств в номинализации. Обстоятельства образа действия находятся в узле V' (который содержится в VP), обстоятельства времени - над подлежащим, в узле TP. Номинализация (узел DP) может происходить на различных уровнях; при этом те узлы, которые оказываются выше данного уровня, отсекаются, а узлы, которые оказываются ниже - сохраняются.

Иными словами, оформление аргументов номинализованного предиката зависит от уровня, на котором происходит номинализация. Грубо говоря, задача - определить, со структурой какого вида мы имеем дело - вида (a), (b) или (c)?

(а) ИГ (Ъ) ИГ (с) ИГ

глагольная группа глагольная группа глагол

(VP = V + DO + Adv) без адъюнктов (V' = V + DO) (V)

Данный подход предполагает ответ на следующие вопросы: а Как оформляются актанты номинализованного предиката? а Как оформляются сирконстанты в номинализации?

а Сохраняется ли порядок слов, характерный для простого независимого предложения?

Изложенная теория опирается прежде всего на следующие презумпции:

1) линейная последовательность «глагольных» зависимых всегда непрерывна;

2) зависимые в глагольной группе всегда будут кодироваться как глагольные зависимые,
а зависимые в узлах выше - как именные. Однако это не всегда соблюдается. Bresnan
(1997) приводит примеры из арабского, японского, иврита и языка дагааре. Презумпция
непрерывности глагольной группы нарушается в арабском (141), в полинезийских языках
(142): «именные» зависимые могут разрывать «глагольные» зависимые.

¹ Обозначения: TP — tensed phrase — составляющая, в которой приписывается номинатив подлежащему и показатель времени — предикату, т.е. структура вида _TP[DP-NOM [VP]]; VP — глагольная группа, включающая глагол, прямое и косвенные дополнения и обстоятельства, т.е. структура вида: VP[V’[Adv …_V’ у [Adv V’[DP-ACC V]]]]; DP - determiner phrase - именная группа, включающая имя и его модификаторы.

Арабский

(141) salb-u zayd-in r-rajul-i maal-a-hu
отнять-NZR Заид-GEN ARTDEF-человек-ACC деньги-ACC-его

то, что Заид отнял у этого человека его деньги (Bresnan 1997: 8)

Как можно видеть из (141), в арабском прямое дополнение в номинализации может кодироваться генитивом, а остальные аргументы - так же, как в независимом предложении. В терминах порождающей грамматики это означает, что номинализация не сохраняет глагольную группу, сохраняя при этом узел TP, который в структуре предложения находится выше. Такая структура в данной теории невозможна.

Маори

(142) Ka kite mātou i te whakamau-tanga a Hata i te taura.

ACC ART затягивать-NZR POSS Хата ACC ART веревка

Мы видели, как Хата затягивал веревку. (Chung 1973: 652)

В маори базовый порядок слов VSO сохраняется в номинализации; при этом ИГ a Hata разрывает Р-актант с вершиной — номинализованным предикатом. Такой порядок слов является недопустимым, если считать, что линейный порядок составляющих отражает их связанность в синтаксической структуре.

В цахурском языке основным средством оформления зависимого в ИГ является атрибутив. Атрибутивом также может быть оформлен любой актант переходного глагола при масдаре (но не оба актанта одновременно) (Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999: 489). В ниуэ (полинезийский) действует та же закономерность: при номинализации переходного глагола генитивное оформление может получать либо A-актант, либо Р (Seiter 1983: 337).

В языках мира зафиксированы случаи, когда такой подход не может быть применен. Во фризском языке вершина номинализации — инфинитив на -en с артиклем — может кодировать прямое дополнение генитивом или аккузативом:

Фризский

(143) a. Dat segaren smok-en is ferkeard.

ART сигары курить-INF.II COP.3SG опасно

b. Dat smok-en fan segaren is ferkeard.
ART курить-INF.II OF сигары COP опасно

Курить сигары вредно. (Hoekstra 1997: 10)

Модификатор может быть наречием или прилагательным:

(144) Dat stoef / stoef-e smok-en is ferkeard.
ART сильно сильно-ADJ курить-INF.II COP.3SG опасно

Курить много вредно. (там же: 10)

Далее, при наличии модификатора и прямого дополнения, возможно несколько конструкций, например:

(145) Dat stoef-e [segaren smok-en] is ferkeard.
ART сильно-ADJ [сигары курить-INF.II] COP.3SG опасно

Курить сигары помногу вредно. (там же: 10)

Конструкцию в (145) можно представить, как номинализацию на уровне глагольной группы. Номинализуется глагольная группа np[vp[DP V]-en]; при этом прямое дополнение получает оформление внутри VP. Адъюнкт оформляет всю ИГ, и следовательно, кодируется, как именное зависимое. Рассмотрим следующий пример:

(146) Dat [stoef smok-en] fan segaren is ferkeard.
ART [сильно курить-INF.II] of сигары COP.3SG опасно

Курить сигары помногу вредно. (там же: 10)

Чтобы объяснить оформление модификатора в (146), приходится считать, что модификатор и инфинитив образуют составляющую более глубинного уровня, чем инфинитив и его Р-актант. В порождающей грамматике такая интерпретация невозможна,

т.к. модификатор в глагольной группе занимает позицию над прямым дополнением. То есть, в данном случае для (146) нельзя выделить уровень, на котором происходит номинализация конструкции.

Итак, можно видеть, что изложенный выше подход в ряде случаев оказывается неприменим. В рамках настоящей работы мы будем обращаться к такому подходу в случае, если он применим к обсуждаемому материалу. Важно, однако, подчеркнуть, что в настоящем исследовании мы не опираемся на теоретические выводы, делаемые в работах по порождающей грамматике, а используем приведенное выше представление в целях большей наглядности.

2.1.2. Актантная структура номинализованного предиката

В 1.4.1.1 были перечислены основные стратегии оформления актантов в номинализации. Актанты номинализованного предиката могут (1) получать то же оформление, что и в независимом предложении; (2) то же оформление, что и в именной группе; и (3) то же оформление, что агенс в пассивной конструкции. В связи с тем, что номинализации не сохраняют «исходное» морфологическое оформление актантов, ряд исследователей ставят вопрос о сохранении номинализованным предикатом актантной структуры (см. Chomsky 1970, Hoekstra 1986, Grimshaw 1991, Schoorlemmer 1998): сохраняется ли актантная структура исходного предиката, или же его актанты начинают интерпретироваться, как зависимые в именной группе.

Ответ на данный вопрос не может основываться только на морфологическом оформлении актантов номинализованного предиката. Например, в английском языке в «именной конструкции» (136) А и Р-актант номинализованного предиката оформляются так же, как зависимое в ИГ. Однако даже в именной конструкции возможно выражение сразу двух актантов: А оформляется генитивом на 's, Р — предлогом of. Напротив, «обычные» имена (т.е. не имена ситуации) в английском не допускают одновременно более одного зависимого (*John 's book of Mary). Следовательно, если считать, что номинализованный предикат полностью утрачивает актантную структуру, примеры, аналогичные (136), должны были бы оцениваться, как неграмматичные. Однако этого не происходит. (См. подробнее Grimshaw 1991.) Гримшоу вводит понятие «лексико-семантического представления», которое находится на более глубинном уровне, чем актантная структура. На уровне лексико-семантического представления «хранятся» актанты предиката и «атрибуты», ассоциативно связанные с данным предикатом. Когда происходит процесс номинализации, лексико-семантическая структура может сохраняться даже при утрачивании актантной структуры. Этим объясняется возможность заполнения сразу двух приименных позиций в «именной» конструкции с герундием.

Другая проблема, которая встает перед исследователями при анализе актантной структуры номинализованного предиката — это т.н. «пассивные» номинализации. А именно, в ряде языков субъект в номинализациях может кодироваться так же, как субъект в пассивной конструкции, например, (147а)-(147б), (148)-(149):

(147) а. обсуждение проблемы исследователями

б. Исследователи обсуждают проблему /Проблема обсуждается исследователями Английский

(148) … the purchase by General Motors of any specified percentage….. of any Du Pont
manufactured product (BR)

покупка фирмой General Motors любого фиксированного количества продукции компании Du Pont

(149) General Motors purchased a specified percentage… / A specified percentage… has been
bought by General Motors.

Фирма General Motors купила фиксированное количество… / Фиксированное количество продукции… куплено фирмой General Motors.

Голландский:

(150) het lop-en van Jan
ART ходить-INF OF Джон

то, что Джон ходит (букв. хождение Джона) (Koptjevskaja-Tamm 1993: 290)

(151) het vermoord-en van zijn broertje door Jan
ART убить-INF OF его брат BY Джон

убийство Джоном его брата (Hoekstra 1986: 566) Французский

de Jean.
OF Жан
théorème	par	Jean
теорема	BY	Жан

(152) Luc attend la décision
Люк ждет ART.DEF.F.SG решение:DN

Люк ждет решения Жана. (Daladier 1998: 150)

(153) La démonstration de ce

ART доказательство:DN OF этот.M.SG

nous a étonn-é-s.

мы иметь.PRS.3SG удивлять-PART-PL

Нас удивило, что Жан доказал эту теорему / как Жан доказал эту теорему. (Daladier 1998: 154)

Интересно отметить, что «источником» данного падежа могут быть не только пассивные, но и результативные конструкции, что наблюдалось во многих разбиравшихся нами языках. Например, в ирландском языке: предлог ag маркирует субъект в номинализации (154) и в «перфективном пассиве»¹ (155).

(154) (Ní raibh sé ach ag ligean air)

go raibh a dheartháir [á bhualadh aige].

COMPL быть.DEP он.GEN брат PTCL+GEN.3SG.M бить-VN у+3SG

Он только притворялся, что бьет своего брата.

(155) Tá teach ceannaithe agam.
быть.PRS дом купить.PARTPASS у+1SG

Я купил дом. (McCloskey 1996: 254)

Многие исследователи делают вывод, что номинализация в данных примерах образована от пассивной конструкции (Wasow, Roeper 1972, Ревзин 1973, Comrie 1976, Падучева 1977: 93-94, Comrie, Thompson 1985: 375), ср.:

(156) Петя приехал. →> (157) Президент встретил делегатов. →>

- Делегаты были встречены президентом. →>

Петин приезд... встреча делегатов президентом...

В пользу такого решения говорят следующие факты. В языках, где зафиксированы такие конструкции, актанты эмотивных предикатов, имеющих падежную рамку <экспериенцер стимул>, получают другое оформление: исходное подлежащее оформляется генитивом/притяжательным местоимением, прямое дополнение — предложной группой, напр.:

(158) Я глубоко уважаю Петра Ивановича —→ мое уважение к Петру Ивановичу.

Голландский

(159) Ik haat de koning →> mijn haat jegens de koning
я ненавижу ART король мой ненависть против ART король

Я ненавижу короля →> моя ненависть к королю.

(160) Ik bewonder de koning →> mijn bewonder-ing voor de koning.
я восхищаться ART король мой восхищаться-VN перед ART король

Я восхищаюсь королем —→ мое восхищение королем. (Hoekstra 1986: 557)

Если считать, что номинализации образуются от пассивной конструкции, легко объяснить, почему экспериенцер эмотивных предикатов в (158)-(160) не получает такое

¹ Термин McCloskey (1996).

же оформление, как в (146), (151), соответственно. Как известно, эмотивные предикаты в перечисленных языках довольно ограниченно выступают в пассивной конструкции. Ср.:

(159)' Я уважаю Петра Ивановича. →> ⁷⁷ Петр Иванович мной уважаем * уважение Петра Ивановича мной

Если считать, что творительный падеж в номинализации приписывается, потому что она образована от пассивной конструкции, легко объяснить неграмматичность номинализации в (159)': пассивная конструкция является не вполне грамматичной, следовательно, творительный падеж в номинализации невозможен.

Однако такое объяснение представляется неубедительным. Например, есть предикаты, не образующие пассивную конструкцию, но допускающие творительный падеж в номинализации, например:

(161) а. Еще из-за незнания москвичами английского языка. (НКРЯ: Москва за нами //
«Известия», 2001)

б. * Москвичами не знается английский язык.

Копчевская-Тамм (1993) показывает относительно русского языка, что Р и S-актант в генитиве занимают различные синтаксические позиции: например, согласно (Koptjevskaja-Tamm 1993), не вполне грамматичным является сочинительное сочинение P и S, ср. (162)-(164).

(162) возникновение проблемы/ее возникновение

(163) обсуждение проблемы исследователями / ее обсуждение исследователями

Но ср.:

(164) ее возникновение и обсуждение исследователями

Кроме того, в ряде языков в номинализации сохраняется противопоставление активной / пассивной конструкции: номинализованный предикат присоединяет залоговые показатели, а актанты оформляются так же, как в независимом предложении (алтайские языки). В ряде языков «пассивное» оформление в номинализации может получать не только A, но и S-актант (134).

Падучева (1984) отмечает некорректность употребления в данном случае термина "залог" хотя бы по причине отсутствия соответствующего морфологического показателя на глаголе: «Называние диатез активной и пассивной до некоторой степени условно. Синтаксическое сходство пассивной диатезы имени с пассивом глагола состоит только в том, что в пассивной диатезе объект выдвигается на главное место, а субъект - на периферийное, так что может быть опущен» (Падучева 1984: 61). Падучева предлагает говорить не о залоге отглагольного имени, а о его "изменяющейся диатезе": активной для глаголов с невыраженным прямым объектом и глаголов психического состояния (159) и пассивной в остальных случаях (157). Наиболее категоричные возражения против постулирования образования номинализаций от пассива переходных глаголов с точки зрения генеративной грамматики выдвинуты в (Rozwadowska 1997).

Невозможность «пассивной» конструкции при эмотивных глаголах исследователи объясняют тем, что механизм кодирования актантов в номинализации более чувствителен к семантической роли актанта, чем в независимом предложении (Падучева 1984, Koptjevskaja-Tamm 1993).

Хукстра объясняет «пассивные» конструкции тем, что номинализации наследуют аргументную структуру исходного предиката, но не синтаксическую структуру предикации (Hoekstra 1986). Поэтому актанты номинализации кодируются так, чтобы соответствовать тематической роли аргумента при данном предикате, но не могут становиться мишенью различных синтаксических преобразований, допустимых в независимом предложении, например, подъем, дативное передвижение и др. (Hoekstra 1986: 578).

2.1.3. Синтаксические свойства номинализаций

В 2.1.1-2.1.2 были кратко очерчены проблемы описания номинализаций в синтаксической теории и пути их решения. В 2.1.1 мы показали, что одна и та же нефинитная форма (в зависимости от ряда факторов) может допускать несколько стратегий оформления актантов исходного предиката. Различие в оформлении зависимых объясняется различным синтаксическим статусом актантов номинализованного предиката. Мы будем считать, что в таких случаях мы имеем дело с различными конструкциями, где актант (номинализованного предиката) получает различное оформление, в силу того, что занимает различные синтаксические позиции.

Как определить синтаксическую позицию актанта номинализации? Исследователи, которые занимаются данной проблемой (см. подробнее пп. 2.1.1-2.1.2), анализируют следующие синтаксические свойства:

■=> оформление зависимых (актантов и сирконстантов), согласование в ЗП; ■=> допустимость в номинализации синтаксических преобразований, которые возможны в независимом предложении — в том числе пассив, подъем и дативное передвижение (Hoekstra 1986);

■=> немаркированный порядок слов в номинализации, ИГ и финитной предикации (Koptjevskaja-Tamm 1993).

Мы покажем, что данных признаков недостаточно, на примере конструкций с номинализациями в коми-зырянском языке.

В коми вершиной номинализации м.б. активно-пассивное причастие прошедшего времени на -Em. Актанты в номинализации оформляются по стратегии POSS-ACC (в терминах Копчевской-Тамм), т.е. A/S оформляется генитивом ¹, а P и остальные актанты — так же, как в независимом предложении:

(165) me tEd-a [soS'ed-lEn mEsk-Es guS'al-Em] jYlYS’.
я знать-NPST [сосед-GEN1 корова-ACC воровать-NZR] о

Я знаю, что сосед украл корову.

(166) me kYll-Y [baT-lYS' gorz-Em-sE mama vYlE].

я слышать-PST отец-GEN2 кричать-NZR-ACC мать на

Я слышал, как отец кричал на мать.

В (165) прямое дополнение номинализованного предиката guS'avnY "воровать" оформляется аккузативом, как и в простом независимом предложении:

(167) soS'ed guS'av-l-E skotina-Es.
сосед воровать-ITER-PRS.3 скотина-ACC

Сосед ворует скотину.

Напротив, субъект номинализованного предиката в (165) оформляется не номинативом, как в (167), а генитивом, как посессор в именной группе, ср.:

(168) vaS'a-lEn gEtYr-Ys
Вася-GEN1 жена-POSS.3

Васина жена

Номинализованный предикат согласуется со своим субъектом при помощи посессивных суффиксов (169), так же, как вершина ИГ в (168).

(169) nYvka-lY kaZitC-E mamE-lEn oSk-Em-Ys.
девочка-DAT нравиться-PRS.3 мама-GEN1 хвалит_ь-NZR-POSS.3

Девочке нравится, когда мать ее хвалит.

¹ В коми зависимое в ИГ может быть оформлен тремя способами — номинативом и одним из двух маркеров генитива. Выбор между показателями генитива обусловлен позицией вершины: если вершина — прямое дополнение, посессор оформляется генитивом 2 на -lES’, в остальных случаях — генитивом 1 на -lEn. Номинатив возможен в обоих случаях.

В отличие от независимого предложения, в номинализации согласовательные показатели не являются обязательными и чаще опускаются (см. (165), (170)).

A/S актант может выступать в номинативе, так же, как и в независимом предложении, ср. (170) и (167).

(170) peTa ^<Yl-Em me kYll-Y / menYm kaZitC-E.

Петя петь-NZR я слышать-PST / я.DAT нравиться-PRS.3 Петино пение я слышал / мне нравится.

На первый взгляд, возникает предположение, что номинативное оформление субъекта «наследуется» из исходной предикации, а генитивное — приписывается в ИГ. Однако дело в том, что зависимое в ИГ может получать номинативное оформление, ср.:

(171) pYZ meSEk
мука мешок

мешок муки

Далее, генитив в коми может появляться в независимом предложении: во-первых, для обозначения посессора в посессивном именном предложении (172) (ср. ненецкие примеры (122)-(125)), и во-вторых, в модели управления некоторых глаголов ('отнять', 'украсть' и т.п.).

(172) e-z-E jual-Ej tenad pE kaga-Yd em?
NEG.PST-3-PL спрашивать-PL ты.GEN CIT ребенок-POSS.2 есть

.… Они не спрашивали : «Есть у тебя ребенок?»

Итак, оформление субъекта номинализованного предиката не позволяет судить о его синтаксическом статусе: и генитив, и номинатив могут приписываться как в ИГ, так и в независимом предложении. Рассмотрим оформление модификаторов в обеих конструкциях. Введем для краткости обозначения ГенК (генитивная конструкция) и НомК (номинативная конструкция).

В ГенК обстоятельства в препозиции к глаголу могут быть оформлены, как наречия или как прилагательные:

(173) me pomnit-a tajE nYlYs-lYS' gaZa-a S'Yl-Em-sE.

я помнить-NPST этот девушка-GEN2 веселый-ADV петь-NZR-ACC

Я помню, как эта девушка весело пела.

(174) me a^Givl-Y baT-lYS' tErYt-ja ruC kYj-Em.

я видеть-PST отец-GEN2 вчера-ATTR лиса поймать-NZR

Я видел, как отец вчера лису поймал (букв. вчерашнюю поимку лисы).

Это можно объяснить, постулировав для ГенК следующую структуру: _DP[S-Gen (Adj) _NP[ (Adj) vp[ (Adv) DP V]-Em] ] Таким образом, субъект номинализации синтаксически является зависимым в ИГ, и следовательно, получает генитивное оформление. Оформление обстоятельства зависит от его позиции внутри или вне глагольной группы. Однако обнаруживаются данные, противоречащие приведенной схеме. А именно, обстоятельства в препозиции к субъекту в генитиве по данной схеме модифицируют всю ИГ, и следовательно, должны оформляться атрибутивом. С другой стороны, такое оформление не обязательно:

(175) nYvka-lY o-z kaZitC-i [tErYt / tErYt-ja
девочка-DAT NEG-3 нравиться-PST вчера / вчера-ATTR

[detinka-lEn sanEdC-Em-Ys]].

мальчик-GEN1 дергать-NZR-POSS.3

Девочке не понравилось, что мальчик ее вчера дергал [за косичку].

Обратимся к свойствам НомК. Данные конструкции интересны тем, что субъект номинализации оформляется так же, как в независимом предложении, т.е. номинативом. В то же время, так же кодируется зависимое в ИГ, ср. (171). Встает вопрос, где приписывается номинатив в НомК: в ИГ или в исходной предикации.

В НомК не допускаются переходные глаголы, даже если прямое дополнение при них опущено:

(176) mamE-lEn / *mamE (mEs-sE) lYS't-Em...

мать-GEN1 мать корова-ACC доить-NZR

...как мать корову доит.

Это заставляет предположить, что НомК вообще не содержит глагольной группы. Действительно, большинство информантов не допускают наречий в препозиции к глаголу:

(177) *peTa jon-a S'Yl-Em bErS'a…

Петя громкий-ADV петь-NZR после

С другой стороны, некоторые носители разрешают подобные примеры. Далее, в препозиции к субъекту обстоятельства могут оформляться не только как именные, но и как глагольные зависимые, например:

(178) menYm kaZitC-E [tulYs-Yn LEm Cvetit-Em].

я.DAT нравиться-PRS.3 весна-LOC черемуха цвести-NZR Мне нравится, как весной цветет черемуха.

То есть, как в ГенК, так и в НомК обстоятельство в препозиции к субъекту номинализации может кодироваться, как модификатор глагольной группы, несмотря на то, что по линейной позиции оно относится к внешней ИГ. Следует отметить, что обстоятельства в коми также достаточно свободно передвигаются в независимом предложении, а также за пределы финитной зависимой предикации в актантных предложениях. В номинализациях, особенно в ГенК, оформление и порядок обстоятельств также допускает значительное варьирование по идиолектам и даже в пределах одного идиолекта (см. таблицу ниже). Следовательно, порядок и оформление обстоятельств не позволяет судить о статусе рассматриваемых конструкций.

Оформление субъекта	номинатив		генитив
Порядок S Adv VP	наречие	атрибутив	наречие	атрибутив
образа действия	-/ +	-	+	+
времени, места	-		+ /-	+
Порядок Adv S VP	наречие	атрибутив	наречие	атрибутив
образа действия	+ /-	-	-/ +	-
времени, места	+	+	+	+ /-

Таблица 2.2: Оформление модификаторов номинализации в коми-зырянском

В целом, оформление модификаторов в коми слишком сильно варьирует (в том числе, в рамках одного идиолекта), чтобы этим критерием можно было руководствоваться для принятия окончательного решения о синтаксической структуре номинализации. Обратимся к другим критериям.

Критерий немаркированного порядка слов, предложенный в Koptjevskaja-Tamm (1993), также не дает результатов. Базовый порядок слов в независимом предложении в коми "субъект + предикат" (167), в ИГ — "зависимое + вершина" (168), (171). Немаркированный порядок слов в номинализации "субъект + номинализованный предикат". Не вполне понятно, следует считать такой порядок свойством предикации или ИГ: он соответствует и тому, и другому порядку.

Номинализация может присоединять показатели актантной деривации:

(179) mama-lEn dErEm vur-Em menYm kaZitC-E.

мама-GEN1 рубашка шить-NZR я.DAT нравиться-PRS.3

Мне нравится, как мама сшила рубашку.

(180) mama-lEn vur-S'-Em menYm kaZitC-E.
мама-GEN1 шить-DETR-NZR я.DAT нравиться-PRS.3

Мне нравится, как мама шьет.

В (180) номинализованный предикат присоединяет суффикс -S', понижающий транзитивность переходного глагола (vur-nY 'шить платье' →> vur-SE-nY 'заниматься шитьем'). Поэтому прямое дополнение должно быть опущено.

Hoekstra (1986) и Pires (2001) рассматривают, возможны ли в номинализации те же синтаксические преобразования, что и в независимом предложении, в том числе пассив, подъем и дативное передвижение (в терминах стандартной теории (Standard Theory)). (Hoekstra (1986) анализирует английскую конструкцию «посессив + герундий» и голландское отглагольное имя, Pires (2001) — английские конструкции «номинатив + герундий»²). Данные преобразования, однако, отсутствуют в коми, следовательно, данный критерий здесь неприменим.

Итак, свойства, перечисленные в начале раздела 2.1.3, не позволяют судить о статусе данной конструкции. По всей видимости, можно считать, что в ГенК сохраняется глагольная группа, т.к. прямое дополнение (как и др. актанты) сохраняет свое оформление; кроме того, выражение прямого дополнения невозможно, если номинализованный предикат оформлен показателем понижающей актантной деривации. Однако остается неясным статус субъекта. Параметры, которые разбираются в различных синтаксических теориях (порядок и кодирование зависимых номинализованного предиката), для коми оказываются недостаточными. Важно учитывать, что такая ситуация довольно частотна в языках мира: один из актантов номинализованного предиката может кодироваться генитивом или исходным падежом (с нулевым показателем), при этом оба падежа могут, с одной стороны, маркировать зависимое в ИГ, с другой стороны, оформлять ИГ в независимом простом предложении. Для того, чтобы определить синтаксический статус субъекта номинализации в таких случаях, требуются какие-либо дополнительные критерии. Разработке таких критериев посвящен раздел 2.2.

2.2. Синтаксический статус актантов номинализации

Настоящий раздел призван ответить на следующий вопрос: насколько актант номинализованного предиката сохраняет синтаксические свойства, которыми он обладает в исходном (независимом) предложении. Как было показано в 2.1.3, оформление зависимых номинализованного предиката не всегда позволяет судить об их синтаксической позиции в номинализации. Критерии, которые применялись различными исследователями — преобразования синтаксической структуры (пассив, подъем, дативное передвижение и т.п.), применимы не всегда, так как в большинстве языков выборки таких преобразований нет. Следовательно, требуются другие критерии. Ниже мы попытаемся предложить такие критерии и объяснить оформление актантов синтаксической структурой номинализованной конструкции.

2.2.1. Признаки, релевантные для определения синтаксической структуры номинализации

2.2.2.1. Перечисление признаков

В 2.1.3 было показано, что синтаксические признаки, разбиравшиеся в работах по номинализациям — оформление зависимых номинализованного предиката, немаркированный порядок слов в номинализации, не всегда дают возможность судить о синтаксическом статусе актантов номинализованного предиката. Критерии, предложенные Hoekstra (1986), не могут быть применены, т.к. в ряде языков нет таких преобразований синтаксической структуры, как в английском и нидерландском. Мы ставим задачу предложить критерии, позволяющие определить синтаксический статус актанта номинализованного предиката в произвольно взятом языке. Под

синтаксическим статусом актантов номинализованного предиката мы имеем в виду синтаксическую позицию, которую занимает данный актант (в ИГ / в предикации), и его синтаксические свойства (ограничения на линейный порядок, доступность для различных синтаксических процессов и т.д.).

Решая поставленную задачу, мы сопоставляем синтаксические свойства актанта номинализации, с его свойствами в независимом предложении, с одной стороны, и со свойствами зависимого в ИГ, с другой стороны. Мы рассматриваем следующие свойства:

■ ограничения на линейный порядок, действующие в этих трех конструкциях,

■ подлежащные свойства субъекта ЗП (по Keenan 1976),

■ тип предиката (именное сказуемое, сложный глагол и т.д.) в ЗП,

■ допустимость вложенных составляющих (напр., обстоятельственных и
относительных предложений) в ЗП и в ИГ.

■ семантические ограничения на генитив в ИГ (напр., одушевленность,
определенность): насколько они сохраняются в номинализации.

В тех случаях, где это возможно, мы рассматривали также преобразования синтаксической структуры, возможные в независимом предложении (см. Hoekstra 1986).

Итак, рассмотрим, обладают ли ГенК и НомК данными свойствами в финно-угорских и тувинском языках.

2.2.2.2. Свойства линейного порядка и синтаксис ГенК

Коми

Сопоставим порядок слов в номинализации с порядком слов в именной группе и независимом предложении. В независимом предложении в коми преобладает порядок слов SVO (реже — SOV), в именной группе вершина обычно находится в постпозиции к зависимому. Немаркированный порядок слов в номинализации - SOV; обстоятельства не занимают жестко фиксированную позицию (см. табл. 2.2). Порядок слов в коми довольно свободный; может варьировать линейная позиция некоторых элементов, в частности:

■ позиция прямого дополнения в независимом предложении:

Прямое дополнение может находиться в препозиции или в постпозиции к предикату. В простом независимом предложении в коми преобладает порядок слов SVO. Прямое дополнение может выноситься влево и даже отделяться от глагола обстоятельственным оборотом:

(181) kom-sE tErYt (kor me mun-Y-m) baT-is kYj-i-s.
хариус-ACC вчера когда мы идти-PST-1PL отец-POSS.3 поймать-PST-3

Хариуса отец вчера поймал (пока мы шли).

В номинализации, наоборот, прямое дополнение занимает фиксированное положение слева от предиката, и не может от него отрываться:

(182) *rok mamE-lEn pu-Em bEr^<a mi puk<-i-m Soj-nY.

каша мать-GEN1 варить-NZR после мы есть-PST-1PL сидеть-INF После того, как мать сварила кашу, мы сели есть.

Также невозможно прямое дополнение в постпозиции к номинализованному предикату:

(183) me a^G-i baT-lY< u<-Em paN.

я видеть-PST отец-GEN2 ронять-NZR ложка *Я видел, как отец уронил ложку. (Я увидел/нашел ложку, которую отец уронил.)

Такой порядок слов является грамматичным, только если ЗП интерпретируется, как причастный оборот: напр., в (183) ЗП переводится как относительный оборот с вершиной paN«ложка» (см. перевод).

■ позиция генитива в ИГ:

Генитив может находиться в постпозиции к вершине (184)-(185) в ИГ и в номинализации; немаркированным, однако, является порядок "генитив + вершина".

(184) [mu gEr-Em-sE] baT-lY< me aGivl-Y.

поле пахать-NZR-ACC отец-GEN2 я видеть-PST Я видел, как отец пахал поле.

(185) mi velEd-Y-m kYvbur PuSkin-lYS'.
мы учить-PST-1PL стихотворение Пушкин-GEN2

Мы учили стихотворение Пушкина.

Генитив и вершина ИГ (187) / номинализации (186) могут линейно разрываться элементом главной предикации:

bat'-lis' аз'М-i.

отец-GEN2 видеть-PST

(186) [mu gEr-Em-sE] me
поле пахать-NZR-ACC я

Я видел, как отец пахал поле.

(187) sija CaSka-lYS' tEd-tEg vug ZugEd-Y-s.

он чашка-GEN2 знать-NEG.CONV ручка отбить-PST-3

Он случайно отбил у чашки ручку.

■ позиция номинатива в ИГ и в независимом предложении:

Напротив, из финитной зависимой предикации нельзя вынести подлежащее в главную предикацию:

(188) kEnYmaSa? - *maSa mam-Ys dumajt-E [mYj vetl-Y-s klub-E].
где Маша Маша мама-POSS.3 думать-PRS.3 что пойти-PST-3 клуб-ILL

mam-Ys dumajt-E [mYj maSa vetl-Y-s klub-E].

мама-POSS.3 думать-PRS.3 что Маша пойти-PST-3 клуб-ILL

Где Маша? - Маша, мама думает, что пошла в клуб / Мама думает, что Маша пошла в клуб.

Невозможен вынос в главную предикацию субъекта из НомК и номинатива из ИГ:

(189) *[§'й-эт Ъэг§'а] me (pjfa) puks'-i-m (pjfa) s'oj-ni fpet'al

есть-INF Петя

петь-NZR после мы Петя сесть-PST-1PL Петя

После того, как Петя спел, мы сели есть.

magaZ'in-YS' магазин-EL

(190) mi ^NEb-i-m magaZ'in-YS' C'ipan Sojan / * C'ipan
мы купить-PST-1PLмагазин-EL курица еда / курица

Мы купили в магазине куриный корм.

В НомК перестановка вершины и зависимого запрещается, так же как и в ИГ с номинативом:

(191) a. peTa ^<Yl-Em bEr^<a.../ *<^Yl-Em pe^Ta bEr<a... b. pu kerka/ *kerka pu

Петя петь-NZR после / петь-NZR Петя после дерево дом/ дом дерево

После того, как Петя спел... деревянный дом

Тесты, которые мы применяли - перестановка, разрыв вершины и зависимого, -обычно используются для доказательства отделяемости / неотделяемости зависимого в группе (Тестелец 2001). Обобщим полученные данные в следующей таблице.

Конструкция:	Именная группа		Номинализация		Предложение
Тесты на отделяемость зависимого	генитив	номинатив	ГенК	НомК	номинатив
перестановка вершины и зависимого	+	_	+	_	+
разрыв элементом внешней составляющей	+	_	+	_	_
вынос прямого дополнения в начало предожения					+
прямое дополнение в препозиции к глаголу			+		_
прямое дополнение в постпозиции к глаголу			-		+

Таблица 2.3: Ограничения на линейный порядок в коми

■ позиция обстоятельств (см. табл. 2.2):

В независимом предложении обстоятельства ведут себя достаточно свободно, так что сформулировать какие-либо ограничения не удается. Данные по номинализациям можно обобщить следующим образом. Обстоятельства образа действия чаще занимают позицию перед прямым дополнением, сохраняя исходное оформление. Обстоятельства времени и места чаще находятся в препозиции к глагольной группе или ко всей номинализации. В этих позициях они могут кодироваться и как глагольные, и как именные модификаторы. НомК в принципе очень редко допускает обстоятельства в постпозиции к субъекту; в случае, если обстоятельства находятся в препозиции, они могут оформляться и наречием, и прилагательным.

Анализ данных свойств позволяет охарактеризовать структуру ГенК (о структуре НомК см. ниже, п. 2.2.2.3). Можно видеть, что аргументы исходного предиката при номинализации, сохраняя семантическую связь с предикатом, меняют свои синтаксические свойства. А именно, субъект зависимого предиката, с точки зрения его синтаксических свойств, функционирует, как зависимое в ИГ. Прямое дополнение составляет с номинализованным предикатом единый комплекс, не допускающий выноса либо разрыва. Данный комплекс функционирует целиком, как вершина ИГ. Следовательно, для ГенК можно постулировать следующую структуру:

_DP[Gen _NP[ vp[ DP V]-Em]]

Обстоятельства в принципе ведут себя с большой степенью свободы. Такие особенности поведения обстоятельств, видимо, являются результатом свободного изменения порядка слов, получившего в литературе название «перемешивание» (scrambling¹). Это явление характерно для языков с т.н. свободным порядком слов. В коми элементы независимого предложения достаточно свободно передвигаются в его пределах; в конструкциях с сентенциальными актантами возможно передвижение за пределы финитной зависимой предикации. Передвижение наречий за границу номинализации, очевидно, следует объяснять действием перемешивания. Отметим, что этому явлению не подвержены прямое дополнение и субъект в НомК: наоборот, ИГ в такой позиции при номинализации функционирует в едином комплексе с исходным предикатом.

С учетом позиции обстоятельств, можно постулировать для ГенК следующую структуру:

_DP[Gen Adj _NP[ VP[Adv DP V]-Em]]

Обстоятельства, занимающие позицию внутри глагольной группы, сохраняют исходное оформление; обстоятельства, находящиеся вне глагольной группы, оформляются атрибутивом. Далее, в результате перемешивания, обстоятельства могут менять свою линейную позицию.

Что касается НомК, очевидно, приведенных свойств недостаточно, чтобы судить о ее структуре. Остается предположение о том, что НомК не сохраняет глагольной группы (см. п. 2.1.3), однако не вполне ясно, где приписывается номинатив: в ИГ или в исходной предикации. К этому вопросу мы вернемся в п. 2.2.2.3.

Марийский

Синтаксические свойства номинализаций в марийском во многом сходны с коми, однако есть ряд отличий. Порядок слов в марийском фиксирован более жестко, чем в коми. Независимое предложение довольно жестко придерживается базового порядка слов S IndO DO V; в ИГ немаркированный порядок "зависимое + вершина". Обстоятельства в независимом предложении ведут себя более свободно: они могут занимать позицию в начале предложения (192), перед глагольной группой (193) и (реже) непосредственно перед глаголом:

¹ Передвижение, не предполагающее изменений в синтаксической структуре и оформлении синтаксических единиц, обычно связанное с изменениями в коммуникативной организации высказывания (см. Тестелец 2001: 641).

pij-vlak собака-PL	opt-a-t.
ik	Zap-ESte	irga-m	koCk-eS	Ele.
один	время-INESS	ирга-ACC	есть-PRS.3SG	было

(192) peCe SeMgelne
забор позади

За забором лают собаки.

(193) memnan jeva
мы.GEN Ева

Наша Ева (собака) одно время иргу ела.

Актанты номинализованного предиката оформляются так же, как и в коми: субъект — генитивом (196) или номинативом (197), прямое дополнение и остальные актанты сохраняют исходное оформление (196). Модификаторы могут оформляться, только как глагольные зависимые (см. п. 1.4.1.3). Отрицание в номинализации может кодироваться довольно маргинально; для этого используется отрицательное причастие на -dEmo. В независимом предложении используется отрицательный глагол; данный вид отрицания в номинализации невозможен.

Как и коми, ИГ в марийском также допускает зависимое в генитиве (194а) или номинативе (194б). Генитив используется также в независимом предложении, для маркирования посессора в посессивном именном предложении (195).

(194) а. tunEktES-En jolta'S-EZe б. pursa SUr

учитель-GEN друг-POSS.3SG горох суп

друг учителя гороховый суп

(195) matra kuva-n peS Suko omarta-Ze ulo.
Матрена бабушка-GEN очень много улей-POSS.3SG есть

У бабушки Матрены есть много ульев.

Следовательно, в марийском возникает та же проблема, что и в коми. Не вполне понятен «источник» оформления субъекта ЗП: и генитив, и номинатив могут приписываться в ИГ и в независимом предложении. Рассмотрим синтаксические свойства ГенК и НомК в марийском.

■ линейная позиция подлежащего и зависимого в ИГ:
Немаркированный порядок слов в номинализации — SOV. Субъект занимает

жестко фиксированную позицию перед глагольной группой: он не может выноситься вправо (196б), (197) или передвигаться в ГП (196в), (198б).

(196) а. aCa-m-En tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em me pal-ena.

отец-POSS.1SG-GEN этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACCмы знать-PRS.1PL

б. * tide port-эт соп-эт-эг-эт аса-т-эп...

этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC отец-POSS.1SG-GEN

в. * aCa-m-En me pal-ena tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em.

отец-POSS.1SG-GEN мы знать-PRS.1PL этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC Мы знаем, что отец построил этот дом.

(197) mEjE {lum lum-m-Em || * lum-m-Em lum} uZ-am.

я снег идти(о.снеге)-NZR-ACC / идти(о.снеге)-NZR-ACC снег видеть-PRS.1SG

Я вижу, что снег пошел.

(198) а. mardeZ dene okna poC-Elt-m-Em me uZ-En-na.

ветер с окно открыть-DETR-NZR-ACC мы видеть-PST2-1PL

б. * mardeZ dene poC-Elt-m-Em me okna uZ-En-na.

ветер с открыть-DETR-NZR-ACC мы окно видеть-PST2-1PL Мы видели, как ветер окно открыл.

В ИГ действуют те же ограничения. Зависимое в ИГ не допускает разрыва с вершиной. Перестановка вершины и зависимого, однако, допускается в ИГ, если зависимое оформляется генитивом.

■ линейная позиция прямого дополнения:

Позиция прямого дополнения фиксирована довольно жестко; вынос прямого дополнения перед субъектом допускается очень редко:

(199) '' tide port-эт аса-т-эп соп-эт-эг-эт те pal-ena.

этот дом-ACC отец-POSS.1SG-GEN строить-NZR-POSS.3SG-ACCмы знать-PRS.1PL Мы знаем, что отец построил этот дом.

Что касается НомК, данная конструкция чаще всего возникает при непереходных глаголах. Если же прямое дополнение допускается, оно чаще всего занимает ту же позицию, что и в ГенК:

(200) [iza-m kind-Em nal-m-Em] mEj pal-En-am.

брат-POSS.1SG(NOM) хлеб-ACC взять-NZR-ACC я знать-PST2-1SG Я узнал, что брат купил хлеб.

При выносе прямого дополнения knigam в (201) вправо обязательно оформление данной ИГ посессивным и падежным показателем; такая конструкция интерпретируется, как релятивный оборот, относящийся к ИГ knigam (ср. перевод (201)). Другая интерпретация не допускается.

(201) joCa-n kUvar muCko {* kESk-Elt-m-EZ-Em kniga-m ||

ребенок-GEN пол по бросать-MULT-NZR-POSS.3SG-ACC книга-ACC

^OK kESk-Elt-me kniga-Z-Em} ava-Ze uZ-En.

бросать-MULT-NZR книга-POSS.3SG-ACC мать-POSS.3SG видеть-PST Мать видела а. * как ребенок разбросал по полу книжки / б. ^OK книжки, разбросанные по полу ребенком.

■ линейная позиция обстоятельств места/времени:

В ГенК обстоятельства чаще находятся в препозиции к глагольной группе (202а), однако возможен также порядок Adv S (O) V (203) /SO Adv V (204). Последний вариант встречается довольно редко, ср. (203) и (202б), (204) и (202в).

(202) а. [joCa-n kUvar muCko kniga-m kESkElt-m-EZ-Em]

ребенок-GEN пол по книга-ACC разбросать-NZR-POSS.3SG-ACC

ava-Ze uZ-En.

мать-POSS.3SG видеть-PST Мать увидела, что ребенок разбросал все книжки по полу.

б. * kUvar muCko joCa-n kniga-m...

пол по ребенок-GEN книга-ACC

в. * joCa-n kniga-m kESkElt-m-EZ-Em kUvar muCko…

ребенок-GEN книга-ACC разбросать-NZR-POSS.3SG-ACC пол по

(203) mEj [erla tEj-En ola-Ske kaj-Em-et] nergen mond-en-am.

я завтра ты-GEN город-LAT ехать-NZR-POSS.2SG про забыть-PST.2-1SG

Я забыл, что ты завтра едешь в город.

(204) [aCam-En tide pOrt-Em Uma-Ste CoM-Em-EZ-Em] palem.

прошлый.год-ESS Я знаю, что отец в прошлом году этот дом построил.

В НомК обстоятельства занимают жестко фиксированную позицию перед субъектом ЗП:

(205) {urem-ESte lum | ^?? lum urem-ESte} lum-m-Em uZ-am.
улица-ESS снег снег улица-ESS идти(о.снеге)-NZR-ACC видеть-PRS.1SG

Я вижу, что на улице снег пошел.

■ позиция выделительных частиц

Мы анализировали поведение выделительных частиц ak 'именно', at 'и, также', mo (вопросительная частица), vele 'только', laC 'именно' и gEna 'только' в ИГ и в номинализации. Частицы в марийском языке могут оформлять составляющие разных уровней. В ИГ частицы могут присоединяться к вершине или зависимому. При этом частицы, оформляющие вершину, могут семантически модифицировать вершину или зависимое. Если же частица присоединяется к зависимому, она семантически модифицирует именно зависимое, но не вершину и не всю ИГ. Т.е. фокусные частицы

могут смещаться от модифицируемого элемента к вершине составляющей, к которой он принадлежит. Данное свойство фокусных частиц отмечается для цахурского в (Казенин, Тестелец 1999), где оно используется как тест для определения структуры составляющих. Такое поведение частиц объясняется тем, что «линейная последовательность, содержащая вопросительное слово, синтаксически рассматривается, как единый фокус вопроса» (Казенин, Тестелец 1999: 317).

Данный тест может быть применен в марийском \ В ИГ данное свойства наблюдается с генитивным зависимым; что касается номинатива, такое «смещение фокуса» частицы происходит намного чаще. Для большинства носителей, единственная возможная позиция частицы в номинативной ИГ — на вершине; при этом частица может семантически модифицировать вершину, зависимое или всю ИГ.

Сопоставим поведение выделительных частиц в номинализации и в ИГ. Присоединительная частица at может оформлять как вершину, так и зависимое в ГенК:

(206) aCamEn-at tide pOrtEm CoMEmEZEm me palena.
отец-POSS. 1SG-GEN-PTCL

Мы знаем, что этот дом еще и наш отец строил (вместе с кем-то еще).

(207) aCamEn tide pOrtEm CoMEmEZEm-at me palena.

строить-NZR-POSS.3SG-ACC-PTCL Мы знаем, что этот дом наш отец еще и построил (а не только покрасил).

При этом частица строго относится именно к тому элементу, к которому присоединяется. Не допускается интерпретация (206), как "и отец, и еще кто-то строил". Т.е. генитив не ведет себя, как элемент ГенК (в отличие от генитива в ИГ). Иное дело номинатив в номинализации. В НомК частицы могут присоединяться к вершине или к зависимому:

(208) а. avtobus gEna tol-m-Em uZ-Em.

автобус только придти-NZR-ACC видеть-PST1.1SG

б. avtobus tol-m-Em gEna uZ-Em.

автобус придти-NZR-ACC только видеть-PST1.1SG Я видела, как автобус подъехал.

Комментарий: а=б: {Видела только автобус, а другого транспорта не видела.}

Если частица присоединяется к вершине, часто допускаются обе интерпретации, ср. (208б) и (209):

(209) mardeZ dene okna poC-Elt-m-Em-ak uZ-En-na.

ветер с окно открыть-DETR-NZR-ACC-EMPH видеть-PST2-1PL

Мы видели, как ветер окно открыл (а не закрыл).

Некоторые носители запрещают частицы на зависимом в НомК:

(210) * mardeZ dene okna-k / okna-t poC-Elt-m-Em uZ-En-na.

ветер с окно-EMPH окно-PTCL открыть-DETR-NZR-ACC видеть-PST2-1PL Иными словами, номинатив в номинализации ведет себя так же, как в ИГ. Обобщим полученные результаты в следующей таблице.

¹ Отметим, что в марийском, в отличие от цахурского, возможно не только смещение частицы от зависимого к вершине, но и наоборот. Далее, мы анализировали способность частиц, присоединяясь к одному из элементов составляющей, семантически модифицировать всю составляющую.

Конструкция:	Именная группа		Номинализация		Предложение
Тесты на отделяемость зависимого	генитив	номинатив	ГенК	НомК	номинатив
перестановка вершины и зависимого	+	_	_	_	+
разрыв элементом внешней составляющей	_	_	_	_	_
вынос прямого дополнения в начало предложения					+
вынос прямого дополнения вправо			_	_	+
немаркированная позиция обстоятельств места/времени			S Adv (O) V Adv S (O) V (SOAdvV)	AdvSV	S Adv (O) V Adv S (O) V (SOAdvV)
способность частицы, присоединяясь к вершине, модифицировать зависимое	+	+		+
способность частицы оформлять зависимое (модифицируя зависимое)	+		+	-/+

Таблица 2.4: Ограничения на линейный порядок в марийском

Итак, на основе анализа синтаксических свойств зависимых в номинализации можно сделать следующие выводы. НомК проявляет те же синтаксические свойства, что ИГ с номинативом, но не независимого предложения. Это заставляет предположить, что номинатив в НомК — не «наследуется» из независимого предложения, а приписывается в ИГ (см. об этом далее в п. 2.2.2.3). Анализ ГенК дает довольно противоречивые результаты. ГенК сохраняет некоторые свойства независимого предложения (позиция обстоятельств), однако более жестко фиксирует порядок зависимых (даже более жестко, чем ИГ, допускающая перестановку генитива и вершины). Далее, интересен тот факт, что генитив в номинализации (в отличие от генитива в ИГ) не проявляет свойства элемента ГенК. Объяснение этому факту будет предложено в разделе 2.2.3.

Очевидно, данных свойств недостаточно, чтобы сделать окончательные выводы о структуре ГенК и НомК. Остается не вполне ясным, где приписывается номинатив и генитив: в ИГ или в исходной предикации; также неясно, сохраняется ли в НомК глагольная группа (в отличие от НомК в коми, см. выше, п. 2.1.3).

2.2.2.3. Подлежащные свойства: синтаксический статус номинативного субъекта в номинализации

Проблема синтаксического статуса субъекта в номинализации встает во многих уральских и алтайских языках. А именно, субъект в ЗП может кодироваться генитивом или номинативом: оба падежа могут выступать в независимом предложении и оформлять зависимое в ИГ. Для решения данной проблемы мы рассмотрим, обладает ли субъект в данных конструкциях свойствами подлежащего. Имеются в виду свойства, которые были выделены Кинэном (Keenan 1976), а именно:

■ способность быть антецедентом рефлексивного местоимения;

■ способность контролировать нулевое подлежащее при инфинитиве;

■ способность контролировать нулевое подлежащее при деепричастии;

■ способность контролировать сочинительное сокращение.

Русские отглагольные имена (обозначающие ситуацию) могут в большей или меньшей степени сохранять данные свойства (см. Тестелец 2001: 279-280). Это заставляет предположить, что некоторые конструкции с отглагольными именами могут сохранять позицию подлежащего. Рассмотрим, насколько данные свойства сохраняются в номинализации в ГенК и в НомК в финно-угорских и тюркских языках.

В 2.2.2.2 мы рассматривали материал коми и марийского языков. Ниже мы попытаемся определить статус субъекта ЗП в ГенК и НомК финно-угорских языков, в сопоставлении с ГенК и НомК в тувинском языке.

Тувинский

Номинализации в тувинском языке проявляют гораздо больше свойств независимого предложения, чем финно-угорские конструкции. В тувинском (Исхаков, Пальмбах 1961) ЗП актантных и обстоятельственных предложений оформляется причастием прошедшего времени на -кан, будущего времени на -(а)р и долженствовательного причастия на -калак (данное причастие мы рассматривать не будем). Все три причастия могут выступать в независимом предложении без связки (в третьем лице). И в независимом предложении, и в полипредикации причастия сохраняют свою видо-временную семантику (ср. ЗП и ГП в (211); ГП в (212) и ЗП в (213)). Т.о. конструкции с причастиями сохраняют ряд свойств финитной предикации, а именно: кодируют отрицание, как в независимом предложении (примеры на ГенК (211), НомК (212)); оформляют все актанты, кроме субъекта ЗП, теми же средствами, что в независимом предложении (213).

(211) Чарлы-п тур-а Айяна-ны_ң ыгла-выт-паан-ы
расставаться стоять-CONV Айяна-GEN плакать-ASP¹-NEG+NZR.PST-ACC

аңа-а хомуданчыг бол-ган.
он-DAT жалко COP-NZR.PST

То, что Айяна, прощаясь, даже не всплакнула, было ему особенно горько. (Шамина 1999: 72)

(212) Ие көр-бээн-ин кыс көөр,

мать видеть-NEG+NZR.PST-ACC.3SG дочь видеть.NZR.FUT

ада көр-бþþн-ин оол көөр.

отец видеть-NEG.NZR.PST-ACC.3SG сын видеть.NZR.FUT

Что мать не видела - дочь увидит, что отец не видел - сын увидит. (Исхаков, Пальмбах 1961: 301)

(213) Бис-тер ядыы-лар-ны камгала-ар дþþш кел-ген бис.
мы-PL бедный-PL-ACC защищать-NZR.FUT для придти-NZR.PST мы

Мы приехали защищать бедняков. (Кунаа 1970: 80-81)

Субъект номинализации может кодироваться генитивом, номинативом или аккузативом (216). Ниже мы рассмотрим свойства первых двух конструкций. Зависимое в ИГ может оформляться генитивом или номинативом:

(214) a. ача-м-ның боо-зу б. дилги кежи

отец-POSS.1SG-GEN ружье-POSS.3 лиса(NOM) мех

ружье моего отца мех лисы

Как и в финно-угорских языках, в тувинском посессор в именном предложении оформляется генитивом:

(215) Инек-тиң бызаа-зы бар.
корова-GEN теленок-POSS.3 есть

У коровы теленок есть. (Кунаа 1970: 44)

Следовательно, и генитив, и номинатив могут приписываться в ИГ и в независимом предложении. Конструкции с аккузативным оформлением будут рассмотрены ниже (п. 3.4.3). Рассмотрим, насколько субъект ГенК и НомК в тувинском сохраняет подлежащные свойства.

■ способность быть антецедентом рефлексивного местоимения:

(216) Аяс/ Аяс-тың/ Аяс-ты бод-у-нуң херим-и-ниң иштинге
Аяс/ Аяс-GEN/ Аяс-ACC REFL-POSS.3-GEN забор-POSS.3-GEN внутри

оол-ду þте-п кап-каан-ын мен көр-дү-м.

мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC.POSS.3 я видеть-PST-1SG Я видел, как Аяс побил мальчика у себя во дворе (букв. внутри своего забора).

¹ Показатель законченного вида, см. (Исхаков, Пальмбах 1961).

Данное свойство не позволяет судить о подлежащных свойствах субъекта ЗП в тувинском. Дело в том, что в тувинском контролировать рефлексив способно не только подлежащее. Пример (216) допускает две интерпретации: и в ГенК, и в НомК, и в АккК антецедентом местоимения бодунуң может быть субъект или прямое дополнение (у Аяса во дворе /у мальчика во дворе) 1

■ способность контролировать нулевое подлежащее при инфинитиве: в
тувинском инфинитив не выделяется: нет глагольной формы, которая
обладала бы теми же свойствами, что инфинитив в европейских языках, см.
(Исхаков, Пальмбах 1961);

■ способность контролировать нулевое подлежащее при деепричастии также
сохраняется во всех трех конструкциях:

(217) [Аяс / Аяс-тың / Аяс-ты [кудум-чуже үн-геш] оол-ду

Аяс / Аяс-GEN/ Аяс-ACC улица-LAT выходить-CONV мальчик-ACC

көр-дү-м. видеть-PST-1SG

þте-п каап-кан-ын] мен

бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC я

Я видел, как Аяс, когда на улицу вышел, мальчика побил.

■ способность контролировать сочинительное сокращение:

(218) [Аяс / Аяс-тың / Аяс-ты кудум-чуже ү^н-ген-^инбаза
Аяс / Аяс-GEN/ Аяс-ACC улица-LAT выходить-NZR.PST-ACC и

оол-ду þте-п каап-кан-ын] мен көр-дү-м.

мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC я видеть-PST-1SG

Я видел, как Аяс на улицу вышел и мальчика побил.

Конструкция	рефлексив (216)	деепричастие (217)	сочинение (218)
ГенК	+	+	+
НомК	+	+	+
АккК	+	+	+

Таблица 2.5: Подлежащные свойства субъекта ЗП в тувинском языке

Итак, можно заключить, что номинализация в тувинском сохраняет позицию подлежащего. Номинатив в НомК, очевидно, приписывается в ЗП.

Коми

Рассмотрим, обладает ли субъект ЗП в коми вышеперечисленными свойствами. Конструкция ГенК допускает все четыре возможности:

(219) a. menYm kaZitC-E nYlYs-lEn as jil<is viS'tal-Em-Ys.

я.DAT нравиться-PRS.3 девушка-GEN1 REFL о рассказывать-NZR-POSS.3

Мне нравится, как девушка о себе рассказывает.

b. menYm kaZitC-E nYlYs-lEn jEktY-nY zavodit-Em-Ys.
я.DAT нравиться-PRS.3 девушка-GEN1 танцевать-INF начинать-NZR-POSS.3

Мне нравится, как девушка танцевать начинает.

c. menYm kaZitC-E nYlYs-lEn S'Yl-Yg-as

я.DAT нравиться-PRS.3 девушка-GEN1 петь-CONV-POSS.3

jEkt-Em-Ys. танцевать-NZR-POSS.3 Мне нравится, как девушка, поя, танцует.

Данное свойство релевантно для финно-угорского материала, где возможен только подлежащный контроль, см. (Волкова 2004).

Zugal-Em. разбиться-NZR

c. me aGivl-Y ESiN / ESiN-lYS' voS'S'-ig-as

я видеть-PST окно / окно-GEN2 открыться-CONV-POSS.3 Я видел, как окно, распахнувшись, разбилось.

d. me a^Givl-Y ESiN voS'S'-Em i Zugal-Em.

я видеть-PST окно открыться-NZR и разбиться-NZR Я видел, как окно открылось и разбилось.

Информанты второй группы накладывают запрет на НомК в примерах (220a)-(220c); информанты первой группы считают все примеры допустимыми. Получается следующее распределение:


Конструкция	Тест:	рефлексив (a)	инфинитив (b)	деепричастие (c)	сочинение (d)
ГенК (219)	группа 1	+	+	+	+
ГенК (219)
группа 2	+	+	+	+
НомК (220)	группа 1	+	+	+	+
НомК (220)
группа 2	-	-	-	+

Таблица 2.6: Подлежащные свойства субъекта ЗП в коми-зырянском

Способность номинативного субъекта контролировать сочинительное сокращение говорит о частичном сохранении им подлежащных свойств. Дело в том, что сочинение вершин допускается в ИГ с генитивным зависимым (221), но не с номинативом.

(221) pYvar vund-Y-s S'elEdka-lYS' jur-sE i bEZ-sE.

повар резать-PST-3 селедка-GEN2 голова-ACC и хвост-ACC Повар отрезал селедке голову и хвост (букв. голову и хвост селедки).

Таким образом, можно сделать заключение, что для второй группы опрошенных имя в номинативе не обладает статусом подлежащего, и НомК интерпретируется не как предикация, а как ИГ. Такое расхождение в мнениях согласуется с расхождением в мнениях относительно того, возможно ли в НомК наречие образа действия в препозиции к предикату. Видимо, для некоторых носителей данная конструкция сохраняет некоторые свойства глагольной группы, в то время как с точки зрения остальных она их утратила.

Итак, по своим синтаксическим свойствам, НомК ведет себя как ИГ. Следовательно, для нее можно постулировать следующую синтаксическую структуру:

_DP[ Adj _DP[ Nom _NP[ (Adv)¹ V]-Em]]

(Модификаторы могут менять свою линейную позицию в результате перемешивания.)

Марийский

Аналогичная ситуация имеет место в марийском языке. ГенК также допускает все перечисленные конструкции:

(222) а. aCa-m-En tide pOrt-Em Ska-lan-Ze CoMEmEZEm me palena.

отец-POSS.1SG-GEN этот дом-ACC REFL-DAT-POSS.3SG… Мы знаем, что отец этот дом для себя построил.

б. aCa-m-En tide pOrt-Em CoM-aS tUMal-m-EZ-Em me palena.
отец-POSS.1SG-GEN этот дом-ACC строить-INF начинать-NZR-POSS.3SG-ACC…

Мы знаем, что отец начинал этот дом строить.

в. torjal-ES tol-meke aCamEn tide pOrtEm CoMEmEZEm me palena.
Торъял-LOC придти-CONV отец-POSS. 1SG-GEN…..

Мы знаем, что отец построил этот дом, когда приехал из Торъяла.

г. асатэп tide portsm сопэтэгэт da суаИэтэгэт me palena.

строить-NZR-POSS.3SG-ACC и красить-NZR-POSS.3SG-ACC Мы знаем, что отец этот дом построил и покрасил.

В НомК, как и в коми, часть перечисленных конструкций запрещается: это касается контроля рефлексивного местоимения (ср. (222а) и (223а)) и нулевого подлежащего при деепричастии, ср. (222в) и (225). Субъект ЗП может также подвергаться сочинительному сокращению, однако носители оценивают такие примеры, как не вполне естественные, см. комментарий к (227). Контроль подлежащего при инфинитиве разрешается (224).

(223) а. * Ske verESt-EZe tuvEr keC-Em-Em mEjE uZ-En-am.

REFL.GEN вешалка-POSS.3SG платье висеть-NZR-ACC я видеть-PST2-1SG

б. ske verast-sze шуэг-эп кес-эт-эг-эт тэ] uz-эп-ат.

REFL.GEN вешалка-POSS.3SG платье-GEN висеть-NZR-POSS.3SG-ACC… Я видел, что платье на своей вешалке висело.

(224) imNe Cerlan-aS tUMal-m-Em uZ-En-am.
лошадь(NOM) болеть-INF начинать-NZR-ACC видеть-PST2-1SG

Я видел, что лошадь заболела.

(225) * imNe pasu gECEn tol-meke pureMgaj-m-Em uZ-En-am.

лошадь(NOM) поле из придти-CONV падать-NZR-ACC видеть-PST2-1SG

Я видел, как лошадь, когда с поля пришла, упала.

Можно было бы предположить, что неграмматичность (225) связана с тем, что обстоятельство находится в постпозиции к субъекту ЗП (обстоятельство в НомК чаще всего должно находиться в препозиции, см. табл. 2.4). Однако препозитивный причастный оборот с тем же значением также запрещается:

(226) а. pasu gECEn kond-Emo imN^E-n pureMgaj-m-EZ-Em uZ-En-am.

поле из привести-NZR лошадь-GEN…..

б. * pasu gECEn kond-Emo imNe pureMgaj-m-EZ-Em uZ-En-am.

поле из привести-NZR лошадь(NOM)…

Я видел, как лошадь, которую привели с поля, упала.

(227) imNe pasu gECEn tol-m-Em da pureMgaj-m-Em uZ-En-am.
лошадь(NOM) поле из придти-NZR-ACC и падать-NZR-ACC видеть-PST-1SG

Я видел, как лошадь пришла с поля и упала.

Комментарий: {Здесь лучше im^NE-n /лошадь-GEN/}

¹ Скобки здесь означают, что грамматичность такой конструкции (наречие в постпозиции к субъекту в номинативе) признается не всеми информанатами (см. табл. 2.4).

Конструкция

Пример

рефлексив

инфинитив

деепричастие

сочинение

ГенК

(222)

НомК

(223)-

(227)

+/-

Таблица 2.7: Подлежащные свойства субъекта ЗП в марийском языке

Итак, субъект ГенК сохраняет все свойства подлежащего. В НомК дело обстоит иначе. Субъект НомК, в основном, не способен контролировать нулевое подлежащее различных типов. Конструкции с инфинитивом, однако, оказываются допустимыми. Ниже мы рассмотрим другие свойства НомК в марийском.

2.2.2.4. Вложенные зависимые обороты и тип предиката в номинализации

Доказывая наличие нулевого подлежащего в инфинитивных и деепричастных оборотах в русском языке, Тестелец (2001) рассматривает, в том числе, следующие свойства: способность нефинитной предикации содержать копредикат, или присказуемостное имя (пришел усталый, ушел голодный и т.п.) и поведение т.н. «плавающих определителей» (речь идет о местоимениях, способных отрываться от определяемой ИГ и присоединяться к предикату: ушел один, сам и др.; в русском языке данные местоимения копируют падеж определямой ИГ: оставили его одного). Как показано в (Тестелец 2001), согласование присказумостных имен может контролировать подлежащее или прямое дополнение, причем строго локально, т.е. в пределах одной предикации. Поэтому данное свойство может служить тестом на наличие нулевого подлежащего.

Поведение плавающих определителей (или квантификаторов, англ. термин floating quantifiers) анализируется многим исследователям, т.к. позволяет выявить синтаксическую структуру различных конструкций; в частности, определить свойства нулевого подлежащего в инфинитивных оборотах в русском языке. В марийском такие местоимения ведут себя иначе, напр., не могут копировать падеж определяемой ИГ (т.к. оформляются адвербиализатором (231)); подробно синтаксическое функционирование данных местоимений не анализировалось. Мы будем рассматривать лишь способность таких местоимений появляться в номинализации.

Далее, мы рассмотрим ограничения на «сложность» конструкции: т.е. допускает ли номинализация аналитические формы сказуемого и вложенные зависимые предикации.

Марийский

Присказуемостные имена. Данный тест является релевантным также для марийского, т.к. такие конструкции обнаруживают свойства, сходные с русским. Присказуемостные имена могут семантически относиться к подлежащему или к прямому дополнению, в той же предикации; при этом они копируют падеж ИГ, к которой относятся:

(228) tudo mOMO jUSO tol-En.
этот домой пьяный придти-PST2

Он пришел домой пьяный.

(229) nuno tud-Em jUS-Em kod-en-Et.

они этот-ACC пьяный-ACC привести-PST2-3PL Они привели его (домой) пьяным.

В НомК присказуемостные имена запрещаются:

(230) а. * UdEr jUSO tol-m-Em uZ-En-am.

девушка пьяный придти видеть

Интересно поведение присказуемостных имен в ГенК: несмотря на то, что субъект ЗП в генитиве, копредикат генитивом не оформляется:

б. UdEr-En jUSO tol-m-EZ-Em uZ-En-am.

девушка-GEN пьяный придти-NZR-POSS.3SG-ACC видеть-PST2-1SG Я видел, что девушка пьяная пришла.

Это заставляет предположить в ГенК нулевое подлежащее в номинативе, которое контролирует согласование копредиката по падежу.

Плавающие определители в марийском занимают позицию перед предикатом (при немаркированном порядке слов) и оформляются адвербиализатором:

(231) tudo mOMO Sket-En tol-En.

этот домой один-ADV придти-PST2 Он пришел домой один.

Плавающие определители могут появляться в ГенК, в НомК — невозможны:

(232) a. ^OK imN-En Sket-En tol-m-EZ-Em uZ-En-am.

лошадь-GEN один-ADV придти-NZR-POSS.3SG-ACC видеть-PST2-1SG

б. *imn'e Sket-En tol-m-Em uZ-En-am.
лошадь один-ADV придти-NZR-ACC видеть-PST2-1SG

Я видел, что лошадь (домой) одна пришла (без хозяина).

Можно было бы предположить, что неграмматичность (232б) связана с тем, что обстоятельство находится в постпозиции к субъекту ЗП (обстоятельство в НомК чаще всего должно находиться в препозиции, см. табл. 2.4). Однако в препозиции к субъекту ЗП местоимение SketEnинтепретируется, как модификатор в ГП, ср.:

в. OKSket-En imNe tol-m-Em uZ-En-am.
один-ADV лошадь придти-NZR-ACC видеть-PST2-1SG

Я один видел, что лошадь (домой) пришла (* лошадь одна пришла).

Аналитическая форма предиката. Кроме того, мы рассматривали, какие ограничения на тип сказуемого возникают в номинализации. Оказалось, что номинализованный предикат в НомК не может быть выражен аналитической формой, т.е. сложным глаголом или именным сказуемым. ГенК разрешает данные конструкции:

(233) а. aCa-m-En tide pOrt-Em CoM-en pEtar-m-EZ-Em me pal-ena.

отец-POSS.1SG-GEN этот дом-ACC строить-CONV закончить-NZR-POSS.3SG-ACC… Мы знаем, что наш отец достроил этот дом.

б. * okna poC-Elt-en pEtar-m-Em uZ-Em.

окно(NOM) открыть-DETR-CONV закончить-NZR-ACC видеть-PST1.1SG Я видел, что окно открылось (до конца).

(234) а. jEvan-En student ul-m-EZ-Em pal-em

Иван-GEN студент быть-NZR-POSS.3SG-ACC знать-PRS.1SG

2.2.2. Синтаксическая структура ГенК и НомК: выводы

Структура НомК в марийском. НомК, в отличие от ГенК, накладывает запрет на все типы конструкций, перечисленные в 2.2.2.4. О чем это говорит? Как было показано в 2.2.2.3, субъект в НомК практически не обладает свойствами подлежащего (единственное исключение — способность контролировать нулевое подлежащее при инфинитиве). Далее, НомК налагает запрет на присказуемостные имена. Следовательно, можно предположить, что имя в номинативе не обладает статусом подлежащего, и НомК не имеет позиции подлежащего. Более того, неочевидно, сохраняет ли номинализация в НомК глагольную группу. Дело в том, что номинализованный предикат может приписывать аккузатив, однако такие примеры очень редки. Кроме того, способностью иметь зависимое в аккузативе в марийском обладают также отглагольные «имена деятеля».

Итак, возможны следующие интерпретации:

1. DP[Nom np[ VP[Adv DP V]-m]]-case 2. _DP[Nom _NP[ {V-m}_N]]

Как представляется, аргументом против первой интерпретации и в пользу второй является невозможность в НомК никаких видов составного сказуемого. Это говорит о том, что данная конструкция — не нефинитная предикация, а ИГ, вершина которой — результат деривации V => N.

Структура ГенК. Как и в коми, в марийской ГенК сохраняется глагольная группа исходной предикации (см. об этом п. 2.2.2.2). Как было показано выше, субъект в генитиве сохраняет все свойства подлежащего; ГенК допускает присказуемостные имена и различные виды составного сказуемого. Далее, тест на присказуемостные имена дает следующий результат: несмотря на то, что субъект ЗП в генитиве, копредикат генитивом не оформляется (230б). Это заставляет предположить в ГенК нулевое подлежащее в номинативе, которое контролирует согласование копредиката по падежу:

_DP[ Geni ip[ tijUSO-Nom V ]IP-m]_DP

Следовательно, ГенК имеет следующую структуру:

dp[ Geni _IP[ti VP[AdvV’[DP V ]y ]vp ]IP-m]_DP

Итак, анализ синтаксических свойств ГенК и НомК в финно-угорских языках дает следующие результаты: оказывается, что НомК представляет собой ИГ, вершина которой — отглагольное имя, а ГенК сохраняет позицию подлежащего исходной предикации (о типе синтаксического нуля в позиции номинативного подлежащего см. далее, п. 2.2.3).

Неожиданным является вывод, что номинатив в НомК приписывается в ИГ. Этим финно-угорская НомК отличается от НомК в ряде тюркских языков. Вернемся к тувинскому материалу, который обсуждался в п. 2.2.2.3.

Тувинский

В тувинском субъект НомК, как и ГенК, сохраняет все свойства подлежащего. Далее, обе конструкции допускают вложенные зависимые обороты (217) и аналитические формы предиката, ср.:

■ сложный глагол:

(235) Сþþ_ң ак-ың-ның / ак-ың / ак-ың-_ңы кошелек

твой брат-POSS2SG-GEN / брат-POSS2SG(NOM) брат-POSS2SG-ACC кошелек

чидири-п тур-ган-ын þскер-ди-м.

уронить-CONV стоять-PART.PST-ACC.POSS заметить-PST-1SG

Я заметил, что твой брат потерял кошелек.

	Подлежащные свойства	Вложенная ЗП	Сложный глагол	Именное сказуемое
марийский
ГенК	+	+	+	+
НомК	-/(+)	-	-	-
тувинский
ГенК	+	+	+	+
НомК	+	+	+	+
АккК	+	+	+	+

Таблица 2.9: Свойства ГенК и НомК (марийский и тувинский язык)

Очевидно, можно постулировать для тувинских конструкций следующую синтаксическую структуру.

_DP[ Geni IP[ti VP[Adv_V'[DP V ]y ]vp ]IP-Nzr ]_dp

Данная структура постулируется Graschenkov, Lyutikova (2003) для татарского, цахурского и багвалинского языков. Как показано в данной работе, при номинализации сохраняется узел IP, где приписывается номинативное оформление:

dp[ IP[Nom VP[Adv_V'[DP V ]у ]vp ]IP-Nzr ]_DP

В НомК субъект ЗП оформляется номинативом в IP, в ГенК — поднимается в узел Spec.DP, где получает генитивное оформление. Graschenkov, Lyutikova (2003) подтверждают такую трактовку, в частности, способностью субъекта ГенК в татарском заменяться на рефлексив с антецедентом в ГП:

Татарский

(237) ramIl-ga dp[uz Uz-E-nEN [ t[ pECAn Cab]]-u-e] tujder-de.

Рамиль-DAT REFL REFL-3-GEN сено косить-NZR-3 устать-PST

Рамиль устал косить траву.

В НомК это недопустимо, ср.:

(238) * ramIl-ga [Uz Uz-E pECAn Cab-gan] tujder-de.

Рамил-DAT REFL REFL-3 сено косить-NZR.PF устать-PST Рамиль устал косить траву. (Graschenkov, Lyutikova 2003: 4)

Т.о. граница DP является «прозрачной» для рефлексивов, а граница ЗП — нет. Локальная область составного рефлексива в татарском ограничивается одной предикацией, следовательно генитив в (237) принадлежит ГП (подробнее см. Graschenkov, Lyutikova (2003)).

Аналогичная аргументация может быть приведена для тувинского материала. Мы не располагаем сведениями о свойствах рефлексива в тувинском (см. (216)), поэтому не можем применить данный тест. Критерием, доказывающим принадлежность генитива в ГенК матричной предикации, может служить возможность разрыва субъекта и остальной части номинализации элементом ГП: субъект (GEN) + ГП + ЗП. В ГенК это оказывается возможным (239б), хотя и не вполне употребительным вариантом; в НомК — запрещается (239в).

Тувинский

(239) а. [Ада-йем суг-лар-ның / суг-лар кончужу-п

отец-мать оба-PL-ACC оба-PL(NOM) ругаться-CONV

тур-ган-ын] дыңна-ды-м.

стоять-NZR.PST- ACC.POSS.3 слышать-PST-1SG

б.^? Кончужуп тур-ган-ын мен ада-йем суг-лар-ның дыңнадым.

ругаться-CONV стоять-NZR.PST-ACC.POSS.3 я отец-мать оба-PL-GEN…

в. * Кончужуп тур-ган-ын мен ада-йем суг-лар дыңнадым.

ругаться-CONV стоять-NZR.PST-ACC.POSS.3 я отец-мать оба-PL(NOM)…

Я слышал, как мои родители ругались.

Т.е. номинатив не может выходить за границы ЗП, в отличие от генитива. Следовательно, номинатив занимает позицию спецификатора IP, а генитив — спецификатора DP. Тест на рефлексивы также релевантен для марийского (о рефлексиве в марийском см. (Волкова 2004)). В марийском субъект ГенК допускает замену на рефлексивное местоимение, кореферентное актанту главного предиката (240). Другие аргументы зависимого предиката такой замены не допускают (241).

Марийский

(240) aCam-lani [Skei mur-Em-EZo] kelS-a.
отец-DAT REFL.GEN петь-NZR-POSS.3SG нравиться-PRS.3SG

Отцуi нравится, как онi поет.

(241) aCa-lani [jEvan-Enj Sken-Z-Em*i/j pagal-EmE-Ze]
отец-DAT Иван-GEN REFL-POSS.3SG-ACC уважать-NZR-POSS.3SG

kelS-a.

Отцу нравиться, что Иван {себя || *его} уважает.

Тест на разрывность, как показано в п. 2.2.2.2, не дает результатов для марийского, однако интересно поведение вопросительной частицы. Примеры, когда фокусная частица оформляет субъект ЗП, могут получать следующую интерпретацию:

(242) aCa-m-En mo tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em pal-e-da?
отец-POSS.1SG-GEN Q этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC знать-PRS-2PL

Значит, ВЫ ТОЖЕ знаете, что отец помогал строить этот дом?

То есть, несмотря на то, что вопросительная частица mo оформляет субъект номинализации, семантически она модифицирует матричный предикат. С прямым дополнением такой интерпретации не возникает:

(243) aCa-m-En tide pOrt-Em mo CoM-Em-EZ-Em pal-e-da?
отец-POSS.1SG-GENэтот дом-ACC Q строить-NZR-POSS.3SG-ACC знать-PRS-2PL

Вы знаете, что отец строил именно этот дом (или другой дом)?

Т.е. происходит смещение фокусной частицы с вершины на зависимое. Это оказывается возможным, т.к. ИГ aCamEn принадлежит ГП, а не ЗП. Данное свойство подтверждает, что генитив в марийском — элемент верхней ИГ, а не ЗП.

2.2.3. Синтаксический статус генитива в номинализации: элемент ИГ или ГП?

В 2.2.1-2.2.2 мы проанализировали синтаксические свойства генитива в номинализации в коми, марийском и тувинском. В результате, мы установили, что данные конструкции обладают следующей синтаксической структурой:

- для ГенК в марийском и тувинском:

dp[ Geni _IP[ti VP[Adv_V'[DP V ]V’ ]vp ]IP-Nzr ]_DP

- для ГенК в коми:

dp[ Geni VP[Adv_V'[DP V ]v ]vp-Nzr ]_DP

Далее, оказалось, что в коми и марийском генитивная ИГ может демонстрировать свойства элемента ГП: в марийском, данная ИГ может присоединять частицу, модифицирующую матричный предикат (242); в коми, данная ИГ может отрываться от глагольной группы и выноситься в ГП. Встает вопрос о синтаксическом статусе генитива в такой конструкции. Согласно теоретическим представлениям порождающей грамматики, генитив занимает позицию спецификатора в ИГ. Однако данный анализ не объясняет того факта, что в номинализациях в коми и марийском (как и в ИГ, см. (243)), генитив ведет себя, как элемент вершинной клаузы. Т.е. данная структура имеет приблизительно следующий вид:

ip[ _DP[Geni _??[ _IP[ti VP[Adv DP V]-Nzr] ] ] ]

Обратимся к свойствам генитива в марийском языке. Выше обсуждались примеры, когда генитив используется для обозначения зависимого в ИГ и субъекта в номинализации. Генитив также может использоваться в независимом предложении, для обозначения посессора в структуре следующего вида:

(244) ava-m-En vuj-Zo korSt-a.

мать-POSS.1SG-GEN голова-POSS.3SG болеть-PRS.3SG У (моей) матери болит голова.

В такой конструкции генитивная ИГ занимает линейную позицию не в ИГ, а в абсолютном начале предложения (в частности, может разрываться с вершиной), так же, как в посессивном предложении:

(245) matra kuva-n peS Suko omarta-Ze ulo.
Матрена бабушка-GEN очень много улей-POSS.3SG есть

У бабушки Матрены есть много ульев.

При этом генитивная ИГ в (245) контролирует посессивный показатель на обладаемом, так же, как в ИГ; ИГ vuj 'голова' в данной конструкции оформляется номинативом и контролирует согласование предиката. В номинализации аргументы кодируются так же, как в независимом предложении:

(246) mEjE ava-m-En vuj korSt-m-EZ-Em uZ-En-am.

я мать-POSS.1SG-GEN голова болеть-NZR-POSS.3SG-ACC видеть-PST2-1SG

Я увидел, что у матери болит голова.

Однако согласование номинализованного предиката контролирует не субъект ЗП, а генитивная ИГ, ср.:

(247) mEjE (tEj-En) vuj korSt-m-et-Em uZ-En-am.

я ты-GEN голова болеть-NZR-POSS.2SG-ACC видеть-PST2-1SG

Я увидел, что у тебя болит голова.

Из сопоставления (246) и (247) видно, что, в отличие от независимого предложения, личное согласование зависимого предиката контролирует не субъект в номинативе, а генитив. То есть, синтаксическое представление данной конструкции имеет следующий вид:

??[Gen IP[DP(Nom) vp[ ] ]-Em -poss]

Следовательно, генитив и номинатив в номинализации занимают различные синтаксические позиции. Номинатив принадлежит IP; что касается позиции генитива, очевидно, можно заключить, что генитив занимает позицию в ГП. Какая это позиция? Представляется, что речь идет о топикальной позиции. Анализ текстов показывает, что субъект ЗП оформляется генитивом, если он является топиком предложения; в противном случае, используется НомК. Аргументом в пользу такой интерпретации может служить неспособность генитива в ГенК присоединять фокусную частицу -ak.

В ряде языков генитив в ГенК проявляет свойства элемента ГП. Ниже мы рассмотрим данные бурятского и турецкого языков.

Бурятский

В бурятском языке также функционирует ГенК и НомК, ср.:

(248) Цþрþмпил ерþ-хþ-дþ / Цþрþмпил-ын ерþ-хþ-дþ
Церемпил(NOM) прийти-NZR.FUT-DAT Церемпил-GEN прийти-NZR.FUT-DAT

когда пришел Церемпил (Бертагаев 1968: 18)

В бурятском имеются особые посессивные показатели, функционирующие, как рефлексивы (т.н. «аффиксы субъектного притяжания»). Согласно (Бертагаев, Цыдендамбаев 1962), данные показатели маркируют принадлежность подлежащему и имеют локальную область, ограниченную одной предикацией:

Бурятский ¹

(249) Тþрþ намайе гþр бүлþ тухай-гаа хөөрþ-жþ

он я.ACC семья о-POSS.SJ рассказать-CONV

үг-ыш даа гþжþ гуйг-аа.

AUX-IMV PTCL COMPL просить-PST

Онi попросил меняj рассказать о своейi/*j семье. (* о его семье)

Однако в номинализации данные показатели могут контролироваться подлежащим главной предикации:

(250) [Хүндþ ашаа-тай тþрг-ын-гээ шабар руу гол-доо хүрþ-тþр
тяжелый груз-ATTR телега-GEN-POSS.SJ грязь в совсем-EMPH достигать-CONV

орошо-хо-до], тþрþ даа-жа яда-н зүдхþ-нþ.

входить-NZR.FUT-DAT тот суметь-CONV не.мочь-CONV тащить-PRS

Когда тяжело груженая телега-своя проваливается в грязь по самую ось, он (конь) еле-еле тащится. (Скрибник 1988: 31)

Как отмечает Скрибник (1988: 31-32), аффиксы субъектного притяжания не могут оформлять другие актанты зависимой предикации:

(251) [Аба-ын-гаа гþрт-þþ ү^гы бай-ха-да-нь],
отец-GEN-POSS.SJ дом-POSS.SJ NEG быть-NZR.FUT-DAT

хþшþþлл-þþ хþ-дþг-гүй-б.
урок-POSS.SJ делать-NZR.HAB-NEG-1SG

Когда отца нет дома, я не делаю уроки.

(252) [Аба-да-мни (*абаяа) шачкал ү^гþ-^хþ-д^þ-^нь],
отец-DAT-POSS.1SG (*POSS.SJ) премия дать-NZR.FUT-DAT-POSS.3SG

би тон ехþþр баярла-даг-би.

я очень радоваться-NZR.HAB-1SG

Когда отцу премию дают, я очень радуюсь.

Это говорит о том, что генитив занимает позицию, внешнюю по отношению к остальной части ЗП, ср.:

Показатели субъектного притяжания могут оформлять зависимый предикат. Учитывая, что данные показатели должны относиться к субъекту ГП, они используются только при кореферентности субъекта ЗП субъекту главной (ср. «Способность принимать показатели притяжания — довольно сильный различительный признак для классификации глагольных форм в аспекте моносубъектности-разносубъектности… Разносубъектные конструкции, естественно, не могут употребляться с показателями субъектного притяжания». — Скрибник 1980: 64). Однако, как отмечает Скрибник, у данного правила существует регулярное исключение: такое оформление возможно, если субъект ЗП кореферентен не субъекту главной, а его посессору:

(253) Уна-һан-шье хойн-оо сþсþг болон һалаа мушþр-нууд-ынь
падать-NZR.PST-EMPH после-POSS.SJ цветоки ветви покачиваться-PL-3SG

шþшþрþл-дþг гþþд болибо.

дрожать-NZR.PRS.HAB PTCL быть

Даже после того, как упало (дерево), цветы и ветви его слегка подрагивали. (Скрибник 1980: 69)

Скрибник трактует данное явление следующим образом: «Нужно еще отметить, что граница между моносубъектностью и разносубъектностью в бурятском языке проходит существенно иначе, чем в русском. Как и некоторые другие языки, бурятский язык трактует целое и принадлежащие ему части как единый субъект» (Скрибник 1980: 69):

(254) Заахан унта-һан-д-аа тархи-нь үбдþ-нþ.
мало спать-PART.PST-DAT-POSS.SJ голова-3SG болеть-PRS

Мало спал-поскольку, голова его болит. (Скрибник 1980: 70)

Аналогичные конструкции возможны с генитивом в ИГ:

(255) Таhалга {-даа || соо-гоо} тархи-нь үбдþ-нþ-гүй.

комната DAT+POSS.SJ внутри-POSS.SJ) голова-3SG болеть-PRS-NEG Букв.: В своей комнате голова его не болит.

(256) Машина соо-гоо хүл-ынь шала-ш-оо.
машина внутри-POSS.SJ нога-3SG затекать-ASP¹-PST

Букв.: В своей машине ноги у него затекли.

Это означает, что имя в генитиве в (253)-(256) занимает позицию не в ИГ, а в ГП. Находясь в данной позиции, имя в генитиве контролирует показатели субъектного притяжания.

Турецкий

В турецком языке генитивная ИГ в номинализации может контролировать согласование главного предиката, если главный предикат также номинализуется. Например:

(257) a. [(Biz-im) masum ol-duĝ-umuz]-a inan-ıl-dı.

мы-GEN невиновен быть-NZR-POSS.1PL-DAT.POSS верить-PASS-PST.3 Считалось, что мы невиновны.

b. * (Biz/biz-im) masum ol-duĝ-umuz-a inan-ıl-dı-k.

мы/мы-GEN невиновен быть-NZR-POSS.1PL-DAT.POSS верить-PASS-PST-1PL

(258) (Sen) [(biz-im) [masum ol-duĝ-umuz]-a

ты мы-GEN невиновен быть-NZR-POSS.1PL-DAT.POSS

inan-ıl-dıĝ-ımız]-ı bil-iyor-sun.

верить-PASS-NZR-POSS.1PL-POSS.ACC знат_ь-PRS-2SG

Ты знаешь, что мы считаемся невиновными. (Малдер 1987: 385)

¹ Показатель «законченного» вида.

Иными словами, несмотря на то, что генитивная ИГ не получает оформления от главного предиката, она проявляет свойства элемента ГП. Такие конструкции будут рассмотрены подробнее в 3.4.4.

2.2.4. Результаты: синтаксические свойства и типы конструкций

Итак, мы ставили задачу разработать критерии, позволяющие определить синтаксический статус актантов номинализации в произвольном языке. В результате, мы предлагаем следующие критерии:

■ действуют ли в номинализации ограничения на линейный порядок,
действующие в ИГ и в независимом предложении;

■ демонстрируют ли номинализации те же свойства синтаксической
слитности, что и ИГ (способность номинализованного предиката и его
зависимого разрываться, выноситься в фокус вопроса, на левую периферию,
присоединение фокусных частиц и т.д.);

■ сохраняются ли подлежащные свойства субъекта ЗП (по Keenan 1976), если
они релевантны для данного языка;

■ возможна ли номинализация аналитической конструкции (именного
сказуемого, сложного глагола, присказуемостного имени со связкой и т.д.);

■ допустимы ли вложенные составляющие (напр., обстоятельственных и
относительных предложений) в ЗП и в ИГ;

■ подчиняется ли генитив в номинализации семантическим ограничениям на
генитив в ИГ в данном языке (напр., одушевленность, определенность);

■ допустимы ли в номинализации преобразования синтаксической структуры
(см. Hoekstra 1986), возможные в независимом предложении данного языка.

Следует отметить, что сформулированные таким образом критерии в большой степени зависят от анализируемого языка. Представляется, однако, что важны принципы, лежащие в основе данных критериев (сравнение со структурой ИГ и независимого предложения). Кроме того, важно было показать, что грамматическое оформление актантов номинализованного предиката не всегда позволяет однозначно определить его синтаксический статус. В ряде языков один из актантов номинализации оформляется тем же показателем, что и приименное зависимое, однако выбор актанта, который маркируется генитивом, значение конструкции и т.п. определяются семантикой данного конкретного показателя в конкретном языке.

В результате применения данных критериев, были получены довольно неожиданные результаты. Во-первых, интересен результат, что финно-угорские и тюркские конструкции с номинативом / генитивом субъекта противопоставлены различным образом. В тюркских языках НомК практически сохраняют синтаксические свойства исходной предикации, как масдарные обороты в дагестанских языках. Наоборот, ГенК демонстрируют свойства ИГ. В финно-угорских языках, напротив, НомК практически не сохраняют свойств исходной предикации: номинатив в таких конструкциях не «наследуется» из исходной предикации, а приписывается в ИГ. НомК не сохраняют глагольную группу, в отличие от ГенК, которые проявляют свойства предикации. Видимо, можно считать НомК результатом деривации вида V => N, в то время как ГенК номинализуются на уровне IP.

Другим интересным результатом представляются свойства генитива в финно-угорских, турецком и бурятском языках, например, генитив в номинализации может разрываться с глагольной группой, выноситься из ГенК в позицию топика всего предложения и быть антецедентом рефлексивного местоимения в независимом предложении (бурятский). Фактически это означает, что генитив в номинализации проявляет свойства элемента ГП. Причины данного явления будут рассмотрены далее, в п. 3.4.4.

Глава 3

Синтаксис конструкций с вынесенным аргументом в языках мира

В ряде языков зафиксированы конструкции, где один из актантов зависимого предиката демонстрирует свойства элемента ГП: от конструкций accusativus cum infinitivo в европейских языках до явления объединения клауз и грамматикализации матричного предиката. Такие конструкции в языках мира демонстрируют значительное многообразие. Встает вопрос, насколько целесообразно анализировать данные конструкции как явления одного порядка. Для ответа на данный вопрос необходимо найти параметры, позволяющие сравнить синтаксическое функционирование рассматриваемых конструкций в различных языках. Необходимо разработать анкету на свойства аргумента ЗП, позволяющую принимать решение о его синтаксическом статусе.

В первую очередь, мы очертим круг рассматриваемых конструкций (раздел 3.1) и кратко изложим теоретические предпосылки данного явления, приводившиеся в различных исследованиях (раздел 3.2). Раздел 3.3 посвящен разработке типологической анкеты, позволяющей определить синтаксическую структуру рассматриваемых конструкций, раздел 3.4 — применению данной анкеты и обсуждению параметров типологического варьирования конструкций с выносом аргумента. На основании выделенных параметров, мы определим синтаксические типы конструкций с выносом аргумента в языках мира (3.5).

3.1. Подъем аргумента и сходные явления

В предыдущей главе мы рассмотрели типологические параметры, привлекавшиеся для описания номинализаций. Несколько огрубляя, можно сказать, что все разбиравшиеся параметры ориентированы на следующую презумпцию: номинализации проявляют свойства предикации и именной группы. Разбиравшиеся параметры позволяют установить степень близости конструкции в произвольном языке к тому или другому краю следующей шкалы:

предикация именная группа

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- ►

NOM/ERG/ACC/… GEN/POSS/…

Маркирование ядерных актантов номинализованного предиката отражает положение данной конструкции на приведенной шкале: чем ближе к правому краю, тем больше вероятность оформления генитивом; чем ближе к левому краю, тем больше вероятность еще одна возможность. А именно, в ряде языков зафиксированы конструкции, где актант зависимого предиката получает морфологическое оформление от главного предиката. сохранения исходного оформления. Т.е. аргументы номинализованного предиката либо сохраняют исходное оформление, либо кодируются так же, как зависимые в ИГ. Однако существует Данное явление получило освещение в литературе в терминах accusativus cum infinitivo (259)-(262) или подъема аргумента (I believe John to have convinced Bill).

Английский
(259) I saw him* dancing.*
Я видел, как он танцевал.
Нидерландский
(260) Ik hoorde Marie	ор	de	piano	spel-en.
я слышал Мэри	на	ART	пианино	играть-INF

Я слышал, как Мэри играла на пианино. (Horie 1991: 235)

Французский

(261) Je ai vu Marie [arriv-er].

я иметь.PRS.1SG видеть.PART.PST Мари придти-INF Я видел, как Мари подъезжала. Латинский

(262) Aud-iv-it ven-isse hereditat-em.
слышать-IPF-3SG придти-INF.PST наследство.OBL-ACC

Он слышал, что пришло наследство. (Schoof 2003: 295-296)

В данных примерах субъект ЗП оформляется, как прямое дополнение главного предиката 'видеть'. При этом зависимый предикат в (259)-(262) непереходный и, следовательно, не может приписывать такое оформление. Поэтому принято считать, что выделенный аргумент выносится в главную предикацию, где получает падежное оформление. Рассматривая конструкции с подъемом (I believe John to have convinced Bill), исследователи показывают, что поднятый аргумент может становиться мишенью синтаксических процессов, сфера действия которых ограничена главной предикацией: пассивизация, замена на рефлексив или реципрок, если антецедент — подлежащее ГП и т.д. Это доказывает, что поднятая ИГ не только линейно расположена в главной предикации, но и ведет себя, как актант главного предиката.

Явление подъема аргумента из зависимой предикации, получившее подробное освещение на материале европейских языков, и в особенности, английского языка, (см., напр., работы Postal 1974, Reuland 1983, May 1987, Pires 2001), засвидетельствовано в ряде генетически неродственных языков за пределами данного ареала. В частности, такие конструкции наблюдаются в баскском (264), в прибалтийско-финских (269), тюркских языках (270)-(272), в ряде австралийских языков, в кельтских языках (Postal 1986), в языках кечуа (265) и др.

Баскский

(263) Toribio ikus-te-n du… [bermut bat har-tze-n].
Торибио видеть-NZR-INESS COP.PRS.3SG.A/3SG.P вермут один брать-NZR-INESS

Он увидел Торибио, который пил вермут. (Ba2)

В (263) ИГ Toribio оформляется абсолютивом, тогда как в ЗП данная ИГ, будучи агенсом при переходном глаголе, должна было бы получать эргативное оформление. Следовательно, данная ИГ выносится в ГП и получает оформление от главного предиката.

Кечуа (куско)

(264) Mariacha Xwancha-q-tai muna-n [ei platanu ranti-na-n-ta].
Мария Хуан-GEN-ACC хотеть-3 банан менять-NZR-3-ACC

Мария хочет, чтобы Хуан купил бананы. (Muysken, Lefebvre 1988: 144) Арабский (Марокко)

(265) Šeftha daxla le-D-DaR.
я-видел-ее входить-PART в-ART-дом

Я видел, как она вошла в дом. (Horie 1991: 236)

В европейских конструкциях accusativus cum infinitivo вершина ЗП — нефинитная форма, не способная иметь собственное подлежащее. Подъем — единственный способ выражения подлежащего ЗП в таких конструкциях. Однако в языках мира не менее частотны конструкции с подъемом из номинализации или финитного придаточного, где субъект зависимой предикации может получать оформление в ее составе. Например, в кечуа возможен подъем из номинализации; актант ЗП может, поднимаясь в ГП, оформляться аккузативом (264) или маркироваться генитивом, оставаясь в ЗП (266).

(266) Mariyacha muna-n [Xwancha-q platanu ranti-na-n-ta].
Мария хотеть-3 Хуан-GEN банан менять-NZR-3-ACC

Мария хочет, чтобы Хуан купил бананы. (Muysken, Lefebvre 1988: 144)

В английском языке также возможен подъем не только из инфинитивного оборота. Аккузативом может маркироваться субъект герундия, например: Английский (Pires 1999: 7)

(267) Mary worries about him [being tired of the trip].
Мэри волнуется, что он устал в дороге.

Данные конструции являются примером именно подъема, а не кореферентного сокращения (Pires 1999, Reuland 1983).

В тюркских языках субъект в номинализации может оформляться аккузативом, генитивом или номинативом:

Узбекский

(268) Olim-ning / Olim / Olim-ni kel-gan-i
Олим-GEN Олим(NOM) Олим-ACC идти-PART.PST-3SG

men-ga shubhali ko'rinyapti.

я-DAT сомнительный кажется

Я сомневаюсь, что(бы) Олим приехал. Хакасский (сагайский диалект)

(269) Ivan pil-C'e dmItrIj / dmItrIj-nYN kiZe kIl-gen-Yn.

Иван знать-PRS Дмитрий(NOM) / Дмитрий-GEN вчера идти-NZR.PST-POSS.3SG.ACC

Иван знает, что Дмитрий вчера приехал. (Минор 2000: 13)

(270) Ol komnata-dE mIn anE uzup-<atxan-En kOr-ge-m.

это комната-LOC я он.ACC спать-DUR.NZR-POSS.3SG(ACC) видеть-PST-1SG Я видел, что он спит в этой комнате. (там же: 15)

В грамматиках тюркских языков данному явлению практически не уделяется внимания. Обычно говорится, что подлежащее может оформляться генитивом или номинативом, как зависимое в ИГ.

В тюркских языках такое оформление возможно как в номинализации, так и в сентенциальных актантах, оформленных комплементайзером, представляющим собой грамматикализованное деепричастие глагола 'говорить':

Тувинский

(271) Аяс-ты [чеди-п кел-ген] деп ава-зы бил-ир.
Аяс-ACC прийти-CONV прийти-PART.PST COMPL мать-POSS.3SG знать-PART.FUT

Мать знает, что Аяс приехал.

Подъем из финитной вложенной предикации с комплементайзером зафиксирован также в древнем иврите, в японском и других языках: Древнееврейский

(272) Va-yar{ {elohim {et ha-{or ki tov.
и-увидел Бог ACC ART-свет COMPL хороший

И увидел Бог свет, что он хорош.

В (272) аккузативом оформляется ИГ ha-{or 'свет', которая является субъектом ЗП. В (273), наоборот, данный показатель оформляет всю составляющую 'Бог осушил воды Красного моря':

(273) Shama'nu {et {asher hovish Jhwh {et may yam suf.

мы-слышали ACC COMPL осушил Бог ACC вода-GEN море-GEN Суф

Мы слышали, что Бог осушил воды Красного моря. (Givón 1979: 93)

В японском и корейском оформление исходного подлежащего аккузативом возможно только в финитной предикации: Японский

(274) Yamada wa Tanaka o [baka da] to omot-te i-ta.
Ямада TOP Танака ACC дурак COP.PRS COMPL думать-PART быть-PST

Ямада думал, что Танака — дурак. (Kuno 1976: 23-24)

В мальгашском возможен подъем из финитной зависимой предикации:

Мальгашский

(275) Tsara [fa efa lasa] ny mpianatra.
хороший [COMPL уже уйти] ART студент

Хорошо, что студенты уже ушли. (Keenan 1976: 287)

Явление кодирования аргумента зависимого предиката, как актанта главного, включает не только конструкции с подъемом. Схожие свойства обнаруживают конструкции, известные под названием clitic climbing, грамматикализация матричного предиката, прозрачное согласование (в англоязычной традиции long-distance agreement) и т.н. tough-передвижение.

Сlitic climbing — явление, зафиксированное в романских языках, когда местоименные клитики, обозначающие прямое и косвенное дополнение, могут передвигаться в главную предикацию, например:

Итальянский

(276) Gianni deve saper-lo.
Джанни должен.PRS.3SG знать.INF-3SG.DO

Джанни должен это знать. (Radford 1977: 50)

(277) Gianni lo deve sapere.
Джанни 3SG.DO должен.PRS.3SG знать.INF

Джанни должен это знать. (там же: 54) Испанский

(278) a. Quier-o mostr-ár-te-los. =

хотеть-PRS. 1SG показать-INF-2SG.INDO-M.3PL.DO

b. Te los quier-o mostr-ar.

2SG.INDO M.3PL.DO хотеть-PRS. 1SG показать-INF Я хочу их тебе показать. (Aissen, Perlmutter 1983: 365)

Данное явление многими исследователями трактуется в терминах объединения клауз (clause union) (см. Aissen, Perlmutter 1983). Ряд матричных предикатов, присоединяющих СА (модальные, фазовые, каузативные и др. предикаты), служат не для кодировании самостоятельной ситуации, а для обозначения аспектуальных, модальных и др. характеристик зависимой ситуации. Как не раз отмечалось, такая «несамостоятельность» семантики данных глаголов находит отражение в синтаксической структуре предложения: например, в ряде языков данные глаголы линейно не отрываются от зависимого предиката, актанты ЗП переосмысляются, как актанты главного предиката. Например, во французском языке при каузативных глаголах морфологическое оформление каузируемого участника зависит от наличия в ЗП прямого дополнения, ср.:

(279) Il laiss-e cour-ir les garçon-s.

он позволять-PRS.3SG бежать-INF ART.DEF.PL мальчик-PL Он позволяет / заставляет мальчиков бежать.

(280) Il laiss-er-a mang-er les gâteau-x à son ami-e.
он позволять-FUT-3SG есть-INF ART.DEF.PL пирог-PL PREP его.M друг-F

Он даст своей подруге съесть пирог. (Gibson, Raposo 1986: 296)

Tough-передвижением называют конструкции с оценочными предикатами, где прямое дополнение зависимого предиката поднимается в позицию подлежащего главного предиката:

Английский

(281) It is easy to talk to John. =>
С Джоном легко общаться.

(282) John is easy to talk to.

букв. Джон легкий с ним общаться. (Тестелец 2001: 628)

Шведский

(283) а. Det var enkel-t [att svar-a på fråga-n]. =>

этот.N.SG быть.PST простой-N.SG PTCL отвечать-INF на вопрос-ART.DEF.M

6. Fraga-n var enkel-t [att svar-a pa].

вопрос-ART.DEF.M.SG быть.PST простой-N.SG PTCL отвечать-INF на На этот вопрос было легко ответить (букв. этот вопрос был простой ответить). (Lyngfelt 2002: 157)

Следующее явление такого плана — это т.н. «прозрачное согласование». В примерах, рассматривавшихся выше, подъем аргумента в ЗП отражается на падежном оформлении аргумента. В ряде языков аргумент зависимого предиката может контролировать согласование главного предиката:

Цезский

(284) Eni-r b-iy-xo [už-ā magalu b-āc'-ru-λi].
мать-DAT 3-знать-PRS мальчик-ERG хлеб(3.ABS) 3-есть-PART.PST-NZR

Мать знает, что мальчик хлеб съел. (Polinsky 2000: 64)

В (284) ИГ в ЗП magalu 'хлеб' контролирует согласование вершинного предиката по третьему классу, т.е. нарушается принцип «локальности» согласования. Данное явление получило название прозрачного согласования, в англоязычной традиции — дистантного согласования (long-distance agreement). Это явление отмечается в ряде дагестанских языков (напр., в цезском, см. Polinsky 2000; цахурском, гинухском, будухском и др., см. Кибрик 2003), в алгонкинских (блэкфут, см. Frantz 1978; пассамакводди, см. Bruening 2001) и индоарийских (хинди, кашмири, см. Bhatt 2003) языках:

(285) Par jit to mer-i hi ho-n-I th-I.

но победа(F) PTCL моя-F EMPH быть-INF-F COP.PST-F

Но победе было суждено стать моей. (Липеровский 1984: 61) Пассамакводди

(286) '-Kosiciy-a-l yaq uhsimis-ol eli keka peciya-li-t.

3-знать.TA-DIR-OBVCIT 3.младший.сиблинг-OBV COMPL почти придти-OBVS-3CONJ Она знала, что ее младший брат почти подъехал. (Bruening 2001: 258)

В приведенных примерах актант ЗП оформляется, как элемент ГП, или контролирует согласование главного предиката. Однако в ряде языков актант, получающий грамматическое оформление в зависимой предикации, тем не менее проявляет свойства элемента ГП (см. п. 2.2.3). Это проявляется в таких синтаксических свойствах актанта, как линейная позиция относительно главного глагола, поведение в контексте специальных вопросов и фокусных частиц и др. Такие конструкции будут рассмотрены в разделе 3.4.4.

Итак, в ряде языков аргументы зависимого предиката демонстрируют свойства актантов главного предиката; это проявляется в их грамматическом кодировании и/или в синтаксических свойствах конструкции. Такое поведение актантов зависимого предиката — широко распространенное явление в языках мира. Настоящая глава посвящена анализу таких конструкций. Следует уточнить, что в предмет нашего рассмотрения не входят конструкции с tough-передвижением и лишь отчасти — конструкции с грамматикализацией матричного предиката. Явление clitic climbing мы будем анализировать лишь в целях сопоставления.

Условимся называть все рассмотренные выше случаи — подъем, прозрачное согласование, «внешний» генитив в номинализации (см. 2.2.3) — выносом аргумента из зависимой предикации. Аргумент, демонстрирующий свойства элемента ГП, мы будем обозначать как «вынесенную ИГ», «вынесенный аргумент» (или Арг).

Выше были кратко перечислены наиболее известные примеры конструкций с вынесенным аргументом. Как можно видеть из примеров, данные конструкции

демонстрируют значительное многообразие в плане синтаксических свойств выноса аргумента, синтаксической позиции вынесенного аргумента в зависимой клаузе, грамматического маркирования оставшейся части зависимой клаузы и т.д. Встает вопрос о том, насколько можно считать, что подъем в английском и, например, прозрачное согласование в дагестанских языках могут описываться, как явления одного порядка. Ниже будет обоснована целесообразность такого подхода.

3.2. «Прототипический» vs. «непрототипический» подъем

Как было показано в 3.1, в языках мира широко распространены конструкции с выносом аргумента. Ниже мы рассмотрим, насколько данные конструкции могут трактоваться в терминах подъема.

Итак, наиболее известным примером подъема являются конструкции вида I believe him to have convinced Bill ('Я считаю, что он убедил Билла'). Почему такие конструкции трактуются в терминах «подъема»? Дело в том, что субъект ЗП him демонстрирует морфосинтаксические свойства актанта ГП. Данная ИГ получает грамматическое оформление от главного предиката, способна становиться подлежащим при пассивизации главного предиката, способна заменяться на рефлексивное местоимение, относящееся к подлежащему ГП и т.п. Иными словами, синтаксически данная ИГ является прямым дополнением в ГП. Однако семантически она не заполняет никакой валентности главного предиката.

Особенностью конструкций с подъемом является невозможность установить взаимно-однозначное соответствие между набором семантических и синтаксических актантов обоих предикатов (главного и зависимого). Следовательно, синтаксический анализ данных конструкций предполагает выяснение следующих фактов:

■ каким образом главный предикат приписывает падеж вынесенному аргументу;

■ что происходит с аргументной структурой главного предиката;

■ какой статус получает остальная часть зависимой предикации;

■ какие правила являются причиной выноса аргумента в главную предикацию.

В свете этих вопросов видно, что конструкции с подъемом непосредственным образом затрагивают такие ключевые пункты любой синтаксической теории, как аргументная структура предиката и грамматическое маркирование актантов, связь глубинной и поверхностной структуры предложения и т.д. Поэтому данные конструкции получают достаточно подробное освещение в рамках различных формальных синтаксических теорий: например, в различных версиях порождающей грамматики (Postal 1974), (Lasnik, Saito 1991), в рамках реляционной грамматики (Perlmutter, Postal 1983), в рамках HPSG (Malouf1997, Schoof2003) и лексико-функциональной грамматики (May 1987). Ниже мы рассмотрим синтаксические свойства поднятой ИГ, которые анализируются в данных работах.

Наиболее подробное освещение явление подъема получило на материале английского языка. В английском (как и в ряде европейских языков) подъем аргумента возможен только тогда, когда подлежащее зависимой предикации не может быть выражено внутри зависимой предикации. Например, him в I believe him to have convinced Bill не может быть выражено в инфинитивном обороте. В рамках порождающей грамматики, данное явление трактуется в терминах приписывания падежа. Инфинитив не способен приписывать падеж субъекту. Следовательно, для того, чтобы получить падежное оформление, субъект ЗП поднимается в ГП (см. Postal 1974; Lasnik, Saito 1991).

Данное объяснение охватывает те случаи, когда зависимый предикат не может иметь собственное подлежащее, некореферентное какому-либо актанту матричной предикации. Однако, как было показано выше (см. примеры (269)-(276)), подъем возможен не только из инфинитивного оборота. В ряде языков происходит подъем из номинализации, где субъект может получать генитивное оформление, и из финитной зависимой предикации с союзом.

В английском языке конструкции с подъемом проявляют следующие свойства: (а) подъем возможен только из сентенциального актанта; (б) поднятый аргумент может быть только подлежащим ЗП; (в) поднятый аргумент «вытесняет» ЗП и занимает ее позицию; (г) подниматься может только одна ИГ. Термин «подъем аргумента» исследователи используют в описаниях генетически различных языков. Однако часто оказывается, что конструкции, обозначенные данным термином, не обладают перечисленными свойствами.

В реляционной грамматике подъем регулируется следующими правилами:

	Правило	Perlmutter, Postal 1983	Перевод
1.	Подъем Арг возможен только из КСА. Зависимая предикация является ядерным актантом вершинного предиката.	Host limitation law: An ascension host only bears term relations (1, 2 or 3¹).	Ограничение на позицию поднятой ИГ: Возможен подъем только в позицию терма (1,2 или 3).
2.	Выносится Арг, занимающая позицию подлежащего зависимой клаузы.	Raise the subject of an underlying clause (Postal 1974)	Поднимается подлежащее ЗП.
3.	Apr занимает позицию зависимой предикации.	Motivated Chômage Law: An element, N, can bear the Chô-relation only if some other element assumes the GR which N bore previously.	Закон мотивированности шомерного отношения: Элемент N может становиться шомером, только если его исходная позиция приписывается другому элементу.
4.	Сама зависимая предикация при этом подвергается экстрапозиции, т.е. занимает шомерную позицию.	Stratal Uniqueness Law: If arcs A and B are both members of the ck stratum (b) and A and B are both term_x arcs, then A=B. (92) Relation Annihilation Law: If an NPi assumes a grammatical relation previously borne by NPj, then NPj ceases to bear any term grammatical relation; it becomes a chômeur.	Закон единственности отношения: Если А и В являются элементами уровня ск и им приписывается одно и то же отношение, то А=В. Закон отмены отношения: Если именной группеi приписывается отношение, которое ранее приписывалось ИГj, то ИГj теряет позицию терма; ей может быть приписано только шомерное отношение.

Таблица 3.1: Свойства конструкций с «прототипическим» подъемом

Такое представление о подъеме, однако, сформировано на достаточно узкой выборке языков. При привлечении более широкого материала генетически неродственных языков оказывается, что конструкции с ровно такими свойствами имеют весьма ограниченное распространение. Каждое ограничение, сформулированное в табл. 3.1, может нарушаться:

1.В языках мира зафиксирован вынос аргумента не только из КСА, но и из обстоятельственных предложений. Например, в новогреческом происходит вынос аргумента из обстоятельственной ЗП, которая оформляется предлогом me 'с':

¹ В соответствии с терминологией реляционной грамматики, дуга 1 соответствует подлежащему, дуги 2 и 3 соответственно — прямому и косвенному дополнению.

Новогреческий

(287) Me [to na kalípti i máska to prósopo],
с ART.N.SG SUBJ закрывать.3SG ART маска.NOM ART лицо.ACC

anasénete fisiká. =>

дышать.IMV.PL естественно

[Me ti máska] [na kalípti to prósopo], anasénete fisiká.

с ART маска.ACC SUBJ закрывать.3SG ART лицо.ACC дышать.IMV.PL естествен-

но

С маской на лице дышите естественно (букв. с тем, что маска покрывает ваше лицо). (Joseph 1990: 265)

В кашмири прозрачное согласование наблюдается не только с матричными предикатами, при которых происходит кореферентное сокращение, но и в конструкциях с целевым инфинитивом при глаголах движения:

Кашмири

(288) Bi yim-ath [tsi syiTyeeySan-i pyaTh-i tul-nyi].

я приехать-1SG.A+2SG.P [ты станция-ABL на-ABL встретить-INF.F]

Я приехал на станцию тебя встретить. (Hook, Kaul 1987: 56)

См. тж. пример (293) из ирландского и пример из монгольского языка: Монгольский

(289) [Чам-айг амралт-аас ирэ-х-ээс] өмнө би энэ

[ты.OBL-ACC отпуск-EL возвращаться-PART.FUT-EL] до я этот

ажл-аа дуусга-на.

работа-POSS.SJ закончить-PRS

Я закончу эту свою работу до того, как ты возвратишься из отпуска (Санжеев 1960: 74)

Щ Вынесенный аргумент может быть не только A и S, но и Р-актантом зависимого

предиката (напр., (290а), (290б)). Ниуэ (Seiter 1983: 321)

(290) а. To maeke e ekekafo [ke lagomatai e tama ē].

FUT возможно ABS доктор SUBJ помогать ABS ребенок этот

б. To maeke e tama ē [ke lagomatai he ekekafo].

FUT возможно ABS ребенок этот SUBJ помогать ERG доктор Доктор (еще) мог бы помочь этому ребенку.

В кечуа из ЗП может выноситься любой актант зависимого предиката, например Pidru-paq 'для/ради Педро' в (291). Кечуа

(291) Mariyacha Pidru-paqi muna-n [Xosecha-q ei platanu
Мария Педро-для хотеть-3 Хосе-GEN банан

merkadu-pi ranti-na-n-ta].
рынок-LOC менять-NZR-3-ACC

Мария хочет, чтобы ты завтра поехал в Лиму. (Muysken, Lefebvre 1988: 146)

Для прозрачного согласования характерны жесткие ограничения на синтаксическую позицию контролера. Например, в дагестанских языках контролировать согласование может только ИГ в абсолютиве — то же верно и для прозрачного согласования. Однако в других языках контролером прозрачного согласования не обязательно является A/P/S-актант ЗП. Например, ительменский и кашмири допускают согласование как с P-актантом, так и с дативом вложенной предикации, ср.:

Ительменский

(292) a. 9ntxa-|3um=nm nkәma-nk пэпс i zәl-es.

забывать-1SG.P=3.CL я-DAT рыба INTERJ давать-INF

b. әntxa-nen kәma-nk пэпс i zәl-es.

забывать-3>3SG.P я-DAT рыба INTERJ давать-INF

Он забыл дать мне рыбу. (Bobaljik, Wurmbrand forthc.: 50-51)

Из пункта 2 следует еще одна презумпция, состоящая в том, что выноситься может только одна ИГ. Однако находятся примеры, опровергающие данную презумпцию: Ирландский

(293) D'fhill siad taréis [Seán] [an obair] [a dhéan-amh].
вернуться.PST они.SJ после Шон ART.DEF.M.SG работа PTCL делать-VN

Они вернулись, когда Шон уже сделал работу. (Ó Huallacháin, Ó Murchú 1981: 185) Кечуа

(294) Mariyacha Xosecha-q-tai platanu-taj merkadu-pik muna-n
Мария Хосе-GEN-ACC банан-ACC рынок-LOC хотеть-3

[ei ej ek ranti-na-n-ta].

купить-NZR-3-ACC Мария хочет, чтобы Хосе купил бананы на рынке \ (Muysken, Lefebvre 1988: 146)

[з] Предположение о том, что вынесенный аргумент всегда вытесняет ЗП из позиции актанта матричного предиката, также не соответствует реальности. Во-первых, в ряде языков ЗП при выносе Арг сохраняет свою синтаксическую позицию, а для Арг «создается» новая синтаксическая позиция. Например, в турецком языке подлежащее ЗП, оформленное послелогом gibi, может подниматься в позицию подлежащего главной клаузы, ср.:

Турецкий

(295) a.San-a [biz süt iç-ti-k] gibi görün-dü.

ты-DAT мы молоко пить-PST-1PL как.будто казаться-PST.3SG Тебе казалось, как будто мы выпили молока.

Глагол 'казаться' имеет МУ <DAT N-gibi>, т.е. не имеет позиции для номинативного подлежащего (ср. согласование по 3-ему лицу в (295а)). Однако эта позиция «создается» для вынесенной ИГ:

б. Biz san-a [süt iç-ti-k] gibi görün-dü-k.

мы ты-DAT молоко пить-PST-1.PL как.будто казаться-PST-1PL

букв. Мы казались тебе выпившими молока. (Малдер 1987: 395)

В (295б) biz 'мы' занимает позицию подлежащего ГП и контролирует согласование главного предиката.

Аналогичная ситуация имеет место в кашмири. В кашмири зафиксировано явление прозрачного согласования: P-актант вложенного предиката может контролировать согласование главного. Это возможно в КСА, а также в целевой конструкции с глаголами движения: ср. (288), где матричный предикат yim- 'приехать' согласуется с P-актантом зависимого. Т.е., вынесенный аргумент занимает в ГП позицию прямого дополнения, а ЗП сохраняет прежний статус адъюнкта. Для согласования с Арг в системе личных показателей матричного предиката создается новая позиция. Откуда следует, что это именно позиция прямого дополнения? Дело в том, что если главный предикат целевой конструкции — переходный, то прозрачное согласование запрещается:

¹ В кечуа вынесенный S/A/P-актант оформляется показателем аккузатива; остальные актанты, а также сирконстанты в результате выноса меняют линейную позицию, однако сохраняют исходное оформление (Muysken, Lefebvre 1988: 148-150).

Кашмири

(296) Tsi kus an-inyi chu-kh (*chu-h-een) mye sooz-aan?

ты кто(ПР) привести-INF COP-2SG (*COP-2SG-3SG) я.K1 посылать-PART За кем ты меня посылаешь? (букв. Кого ты посылаешь меня привести?) (Hook, Kaul 1987: 58)

Т.е. если позиция прямого дополнения в ГП занята, вынос аргумента блокируется.

Во-вторых, в ряде языков зафиксирован т.н. вынос «на левую периферию» ЗП — см., например, анализ данных пассамакводди (Bruening2001), цезского (Polinsky 2000), а также разбор материала финно-угорских языков в 3.4.4, английских for-to конструкций в 3.4.1: вынесенный аргумент занимает некоторую позицию на границе ГП и ЗП, не получая грамматического маркирования ни от главного, ни от зависимого предиката. ЗП при этом сохраняет свою синтаксическую позицию.

Сходные предположения высказывались относительно «продвижения» в ирландском языке ¹:

Ирландский

(297)   An       bhfuil        tú      in éadan    [bean]                                [seanmóir] [a     thabhair-t]?
Q.PRS   быть-DEP     ты      против          женщина(NOM.SG)    проповедь     PTCL читать-VN
Ты   против   того,   чтобы   женщина   читала   проповедь?   (Ó   Huallacháin,   Ó

Murchú 1981: 185)

Нельзя считать, что ИГ bean 'женщина' принадлежит ЗП, так как данная ИГ находится в препозиции к глагольному имени и не оформляется генитивом (актанты глагольного имени в ирландском должны находиться в постпозиции к нему и оформляться генитивом). С другой стороны, данная ИГ не вытесняет ЗП из ее исходной позиции в ГП. Дело в том, что предлог in éadan требует генитивного оформления, однако bean сохраняет номинативное оформление — следовательно, остается считать, что валентность предлога заполняет вся ЗП целиком.

Щ Зависимая предикация может сохранять свою синтаксическую позицию: например, в тувинском и в кечуа зависимый предикат оформляется аккузативом и может контролировать согласование главного предиката (см. тж. п. 3.1 выше).

Кроме того, традиционно считается, что подъем является чисто синтаксическим преобразованием, не затрагивающим семантики главного предиката и всей конструкции. В частности, считается, что остальная часть ЗП при подъема не может быть опущена без изменения в семантике всего предложения (т.к. семантически актантом главного предиката является вся ЗП, а не «поднятая» ИГ.

Однако даже для классических примеров подъема - английский, японский - это оказывается неверно. В английском, согласно Langacker (1995: 8), иногда допускается опущение зависимой предикации при подъеме в позицию подлежащего (298) и в позицию прямого дополнения (299):

(298) Another war is {certain /likely /sure} (to break out).

Еще одна война неизбежна / возможна (т.е. что она произойдет).

(299) When would you {want /like /expect} the next patient (to come)?
Когда вы хотите / хотели бы / ожидаете (принять) следующего пациента?

(Langacker 1995: 8)

В ряде языков подъем и прозрачное согласование регулируются семантическими и дискурсивными факторами (см. подробнее главу 4): например, в тюркских языках и в хинди подъем регулируется референциальными свойствами актанта и его позицией в иерархии одушевленности.

В целом оказывается, что конструкции со свойствами, перечисленными в табл. 3.1, имеются лишь в небольшом числе языков. В языках мира зафиксированы конструкции, обнаруживающие сходство с данным прототипом, однако не вполне ему

¹ Англ. термин promotion, см. Stenson (1981: 81-84).

соответствующие. Очевидно, следует признать, что говоря о подъеме, синтаксисты опираются на некоторый прототип, сконструированный на материале английского, японского и др. При анализе типологической выборки оказывается, что языки в значительной степени отходят от «прототипического подъема». Анализируя вынос аргумента в конкретном языке, авторы стремятся «натянуть» имеющийся прототип на рассматриваемое явление. Например, Seiter (1983) предлагает модифицировать правило 2: "Поднимается субъект или прямое дополнение ЗП" (Raise the Subject or Object of the underlying clause). Однако число таких «натяжек» бесконечно. Кроме того, если «расширить» число конструкций, называемых подъемом, данные правила теряют свою предсказательную силу, которую они имеют в европейских языках.

Мы будем называть конструкции со свойствами 1-4 «прототипическим подъемом», в отличие от «выноса аргумента». Термином «вынос аргумента» мы будем обозначать конструкции, где аргумент зависимого предиката приобретает грамматическое кодирование и/или синтаксические свойства элемента главной предикации. Таким образом, вынос аргумента, кроме собственно подъема, включает довольно широкий круг явлений. Встает вопрос, насколько целесообразно рассматривать все такие явления с одной и той же точки зрения. Мы покажем, что конструкции с выносом аргумента обнаруживают общие свойства, как в плане синтаксиса (как будет показано ниже), так и в плане семантики (см. 4.2). Для обоснования такого решения требуется выработать единый набор синтаксических параметров, применимых ко всем видам перечисленных конструкций и позволяющих судить о синтаксическом статусе аргумента ЗП. Раздел 3.3 посвящен разработке такой «анкеты» на синтаксические свойства конструкций с выносом аргумента; в 3.4 мы разберем материал языков выборки и определим типы конструкций с выносом аргумента в языках мира.

3.3. Синтаксические параметры: доказательства выноса аргумента

В ряде языков один из актантов номинализованого предиката ведет себя, как элемент матричной предикации. Как показано в 3.2.2, конструкции с выносом аргумента обнаруживают в языках мира значительное многообразие: это различия в оформлении вынесенного аргумента, в оформлении зависимой клаузы, а также в синтаксических и семантических ограничениях на возможность выноса аргумента. Параметры типологического варьирования, релевантные для описания синтаксиса конструкций с вынесенным аргументом в языках мира, в первую очередь, включают следующие:

■ синтаксическая позиция вынесенной ИГ: (а) в ЗП ¹; (б) в ГП;

■ синтаксическая позиция зависимой предикации: (а) синтаксическая позиция
остальной части ЗП в конструкции с подъемом; (б) позиция ЗП в
конструкции без подъема;

■ число вынесенных ИГ;

■ морфосинтаксические свойства вынесенной ИГ (морфологическое
оформление, согласование главного предиката, синтаксические свойства
данной ИГ);

■ оформление зависимого предиката;

■ наличие «параллельной конструкции (без выноса).

Как было показано в 2.2.3, вынос ИГ не всегда отражается на ее грамматическом кодировании; наоборот, если аргумент ЗП оформляется так же, как актант главного предиката, это не всегда происходит в результате выноса. Например, можно считать, что данная ИГ заполняет валентность главного предиката, а кореферентная ей ИГ в ЗП подвергается кореферентному сокращению. Следовательно, требуется разработать набор синтаксических параметров, которые можно использовать в качестве доказательств выноса аргумента в данном языке. Ниже мы рассмотрим, какие параметры применялись в

¹ Т.е. какую позицию данная ИГ должна занимать в ЗП, чтобы конструкция с выносом была допустима (например, в английском «поднятая» ИГ должна быть субъектом ЗП, в ниуэ — A/S/P-актантом).

различных исследованиях по подъему (3.3.1), и предложим дополнительные критерии (3.3.2).

3.3.1. Доказательства подъема в синтаксических теориях

Как было показано в 3.2, в ряде случаев синтаксическая принадлежность ИГ главной или зависимой клаузе не является очевидной. Далее, не всегда можно однозначно судить о том, является ли «вынесенный аргумент» (далее: Арг) актантом главного или зависимого предиката. Следовательно, необходим единый набор синтаксических параметров, применимых ко всем видам конструкций с выносом аргумента и позволяющих принимать решение о синтаксическом статусе «вынесенного» аргумента в произвольном языке. Явление подъема аргумента наиболее подробно описано на английском (Postal 1974), (Lasnik, Saito 1991) и японском материале (Кшю 1976), (Ohta 1997). Ниже мы рассмотрим синтаксические параметры, которые приводятся в данных работах, и обсудим их релеватность для настоящего исследования.

Синтаксические свойства, разбиравшиеся в классических работах по подъему, можно разбить на два блока. Это (А) свойства, доказывающие принадлежность рассматриваемой ИГ главной предикации; и (Б) свойства, показывающие, что вынесенный аргумент на глубинном уровне принадлежал зависимой предикации: речь идет о различении конструкций с подъемом и конструкций с кореферентным сокращением аргумента, ср. хорошо известные примеры Хомского:

(300) a. I persuaded him to be stubborn.

Я убедил его проявить упрямство (букв. быть упрямым).

б. I showed him to be stubborn. (Kuno 1976: 30) Я показал (доказал), что он упрямый.

ИГ him в (300а) заполняет валентность главного предиката и контролирует сокращение кореферентной ИГ в зависимой предикации, в то время как him в (300б) семантически не связана с главным предикатом, а занимает позицию прямого дополнения в результате подъема. То есть, (300б) является примером подъема, а (300а) — пример контроля нулевого аргумента.

Рассмотрим, какие синтаксические свойства входят в блоки (А) и (Б).

(А) Синтаксическая позиция рассматриваемой ИГ

Данные синтаксические свойства можно разделить на следующие группы: (1) Структурные свойства. Если аргумент является актантом главного предиката,

это значит, что он способен быть мишенью всех преобразований синтаксической

структуры, мишенью которых может быть прямое дополнение при данном предикате. Это

следующие синтаксические процессы:

(1а) Пассивизация главного предиката: при пассивизации главного предиката Арг

может занимать позицию подлежащего ГП:

(301) Jack believed Joan to be famous. →> Joan was believed to have been famous by Jack.
(Postal 1974: 40)

Джек считал Джоан знаменитой. →> букв. Джоан считалась Джеком знаменитой.

(1б) Способность замещаться рефлексивом с антецедентом в главной предикации:

(302) Jack believed (that) he was immortal. —→ Jack believed himself to be immortal. (там
же: 42)

Джек считал, что он (Джек) бессмертный. →> Джек считал себя бессмертным.

Локальная область рефлексива в английском ограничена одной предикацией. Следовательно, если подлежащее ГП может контролировать Арг, это говорит о том, что Apr занимает позицию не в зависимой, а в главной предикации. Аналогичная логика проводится в (1в):

(1в) Способность замещаться реципрокальным местоимением с антецедентом в главной предикации:

(303) They believed each other to be honest. (там же: 42)
Они считали друг друга честными.

(2) Свойства линейного порядка. Арг не может занимать линейную позицию в
составе ЗП; при этом он может отделяться от ЗП элементом ГП, напр.:

(304) I have found Bob recently to be morose. (там же: 146)

Я нахожу, что Боб в последнее время был мрачен. / В последнее время я пришел к мнению, что Боб — мрачный. (там же: 146)

Наречие в (304) может интерпретироваться, как семантически относящееся к главному или зависимому предикату. То есть, не запрещается разрыв Арг и ЗП элементом ГП. В ЗП с союзом наречие может относиться только к зависимому предикату:

(305) I have found that Bob recently has been morose.

Я нахожу, что Боб в последнее время был мрачным / * В последнее время я нашел, что… (тамже: 146)

(3) Сфера действия квантификаторов / Арг. Под сферой действия в формальной
семантике понимают позицию квантора в формальном представлении: например,
предложение Every boy kissed a girl может интерпретироваться двояко: (1) Vx (boy (x)) Зу
(girl (y)) ("Каждый мальчик поцеловал какую-либо девочку, т.е. каждый разную") или (2)
Эу (girl (y)) Vx (boy (x)) ("Существует такая девочка, которую поцеловал каждый
мальчик"). В (1) квантор существования имеет узкую сферу действия, в (2) — широкую
(см. подробнее п. 4.2.4.1). Способность Арг иметь широкую сферу действия во многих
исследованиях используется, как тест на принадлежность Арг главной предикации.
Например, согласно (Postal 1974), в английском поднятая ИГ может иметь только
широкую сферу действия в ГП:

(306) I believe someone to have insulted Arthur.

Есть кто-то, про кого я думаю, что он оскорбил Артура.

В ЗП с союзом субъект ЗП может иметь как широкую, так и узкую сферу действия:

(307) I believe that someone has insulted Arthur. = а или б

а. I believe that there is someone who insulted Arthur.
Я считаю, что Артура кто-то оскорбил.

б. There is someone who I believe insulted Arthur. (там же: 222)
Есть кто-то, про кого я думаю, что он оскорбил Артура.

Следовательно, поднятая ИГ занимает позицию в ГП.

(4) Свойства подлежащего. В английском языке подлежащная ИГ и только она
может оформляться препозитивной группой not many 'не + много', напр.:

(308) Not many gorillas have learned to tap-dance.
He так много горилл научились танцевать чечетку.

(309) *Jane earns not much money. (там же: 95)
(Джейн зарабатывает не так много денег.)

Подлежащее финитной ЗП также обладает этим свойством:

(310) Harry proved (that) not many of those formulas were theorems.
Гарри доказал, что не так много (этих) формул - теоремы.

Однако Арг не допускает такую конструкцию:

(311) * Harry proved not many of those formulas to be theorems. (там же: 98)
(Гарри доказал, что не так много (этих) формул - теоремы.)

Далее, только при подлежащной ИГ может употребляться квантификатор alone в значении 'только', ср.:

(312) Jones alone knows the secret formula.
Только Джонс знает секретную формулу.

(313) * Call Bob alone. (там же: 99)
(Позвони только Бобу.)

Это свойство сохраняет подлежащее ЗП с союзом (314), но не сохраняет Арг в конструкции с подъемом (315).

(314) They proved (that) Martha alone has been at the scene.

(315) * They proved Martha alone to have been at the scene. (там же: 101)
Они доказали, что только Марта была на сцене.

Следовательно, Арг не занимает позицию подлежащего ЗП.

(5) Синтаксическая слитность Арг + ЗП. Ряд свойств показывает, что в конструкции с подъемом Арг + ЗП не образуют единой составляющей: напр., не могут находиться в фокусе при псевдоклефте, ср. (316) и (317):

(316) What I believe is that Bill is intelligent.

(317) * What I believe is Bill to be intelligent. (там же: 132)

Я думаю, что Билл — умный (букв. что я думаю — это что Билл умный).

Далее, при подъеме невозможно сочинение ГП:

(318) I didn 't expect Nixon to win, but I ended up wanting Nixon to win. →>

(319) * I didn't expect to want — but I ended up wanting — Nixon to win. (там же: 168)

Я не ожидал, что Никсон победит, но в конце концов я захотел, чтобы Никсон победил.

Иными словами, группа "зависимая предикация вместе с вынесенным аргументом" теряет свойства единой составляющей. Это свидетельствует о том, что Арг занимает позицию не в зависимой, а в главной предикации.

(Б) Подъем vs. контроль

Если ИГ занимает позицию прямого дополнения главного предиката, возникает предположение, что данная ИГ является актантом главного предиката. Если это так, нет необходимости постулировать подъем, а можно считать, что рассматриваемая ИГ находится в главной предикации и контролирует сокращение кореферентной ИГ в зависимой предикации, как в (300а).

То есть, требуется показать, что конструкция в (302б) не является результатом кореферентного сокращения. Исследователи приводят следующие аргументы:

(1) Семантика предиката накладывает семантические ограничения на его актанты. Кореферентное опущение предполагает, что Арг входит в модель управления, и следовательно, принадлежит семантическому толкованию матричного предиката; в то время как поднятый аргумент не является семантическим актантом главного предиката. Следовательно, если рассматриваемая ИГ оказывается в главной предикации в результате подъема, то она (1а) не подчиняется ограничениям на сочетаемость, накладываемым семантикой матричного предиката; (1б) подчиняется ограничениям, накладываемым семантикой зависимого.

(1а) Ограничения на сочетаемость, накладываемые семантикой главного предиката.

Семантика глаголов persuade, invite, order предполагает одушевленность второго участника, в то время, как в конструкции с подъемом матричный предикат имеет валентность на ситуацию в целом, а не на ее актанты. Поэтому он не накладывает ограничений на семантику ее участников. В японском языке данный критерий позволяет выявить различие в актантной структуре глаголов kitai suru 'ожидать' и omoiru 'думать'. Данные глаголы могут присоединять ИГ, кореферентную субъекту ЗП: kitai suru — с показателем датива (320), а omoiru - аккузатива, ср. пример (274), уже приводившийся выше:

(274) Yamada wa Tanaka o [baka da] to omot-te i-ta.

Ямада TOP Танака ACC дурак COP.PRS COMPL думать-PART быть-PST Ямада думал, что Танака — дурак. (Kuno 1976: 23-24)

(320) Yamada wa Tanaka ni [sore o si-te kureru]
Ямада TOP Танака DAT этот ACC делать-CONV мочь

koto o kitai-si-te iru.

факт ACC ожидать-делать-CONV быть.PRS Ямада ожидает от Танака, что он это сделает. (Kuno 1976: 33-34)

Проверка сочетаемостных ограничений дает следующие результаты: оказывается, что глагол kitai suru накладывает ряд ограничений на ИГ в дативе, например, требует одушевленности ее референта:

(321) а. * Yamada wa sono hon ni [yo-ku ureru]

Ямада TOP этот книга DAT хороший-ADV продавать.DETR

koto^l о kitai-si-te iru.

вещь ACC ожидать-делать-CONV быть.PRS Ямада ожидал, что эта книга будет хорошо продаваться. (т.е.^??ожидал от этой книги…)

Глагол omoiru не требует одушевленности ИГ в аккузативе:

б. Yamada wa sono hon o [tumara-nai] to omot-ta.

Ямада TOP этот книга ACC интересный-NEG COMPL думать-PST

Ямада думал, что эта книга неинтересная. (Kuno 1976: 33-34)

Следовательно, можно предположить, что ИГ Tanaka ni в (320) заполняет валентность главного предиката, в то время как Tanaka o в (274), не заполняет никакой валентности глагола 'думать', а получает аккузативное оформление в результате подъема в ГП. Т.о., согласно Куно (Kuno 1976), предикат kitai suru 'ожидать' имеет валентность на субъект, СА и одушевленного участника — адресата действия ('ожидать от кого'), а omoiru 'думать' имеет валентность только на субъект действия и на СА.

(1б) Ограничения на сочетаемость, накладываемые семантикой зависимого предиката.

Поднятый аргумент семантически связан с зависимым предикатом. Традиционно это иллюстрируют грамматичностью идиоматичных сочетаний в конструкциях с подъемом:

(322) The jig seems to be up.

Кажется, дело провалилось, игра окончена. (букв. джига закончилась).

(323) The cat seems to have his tongue.

Кажется, вы язык проглотили. (букв. язык у кошки)

В (322) и в (323) выделенная ИГ заполняет валентность зависимого предиката и подчиняется семантическим ограничениям, накладываемым зависимым предикатом.

(2) Данное свойство следует из (1), т.е. из того факта, что при кореферентном сокращении рассматриваемая ИГ заполняет валентность матричного предиката, Рассмотрим следующие примеры:

(324) I persuaded the doctor to examine Mary.
Я убедил доктора осмотреть Мэри.

(325) I persuaded Mary to be examined by the doctor.

Я убедил Мэри сходить к доктору (букв. чтобы доктор ее осмотрел). (Kuno 1976: 30)

В (325) в результате пассивизации зависимого предиката, субъектом ЗП является ИГ Mary. Затем данная ИГ поднимается в позицию прямого дополнения главного предиката. В (324) субъект ЗП — ИГ the doctor. Данные примеры обозначают различные ситуации: (324) означает, что говорящий убедил доктора осмотреть Мэри, а (325) — что говорящий убедил Мэри пойти к доктору. Поскольку при кореферентном сокращении

¹ В японском языке koto 'вещь, факт' выступает как сентенциальный номинализатор, см. подробнее 4.

рассматриваемая ИГ заполняет валентность матричного предиката, при выносе в ГП другой ИГ значение предложения изменяется.

В конструкциях с подъемом этого не происходит: предложения в (326) и (327) кодируют одну и ту же ситуацию:

(326) I expected the doctor to examine Mary.

(327) I expected Mary to be examined by the doctor.

Я ожидал, что доктор осмотрит Мэри. (Кшю 1976: 30)

Т.е. несмотря на то, что Арг принадлежит главной предикации по своим синтаксическим свойствам, семантически актантом главного предиката в (326)-(327) является вся ситуация 'the doctor examines Mary'.

(3) В конструкциях с подъемом могут выступать ИГ, не имеющие референцию к
какому-либо объекту действительности, например, т.н. «пустые подлежащие» в
английском:

(328) There seems to be trouble in the Congo. (Postal 1974: 34)
Кажется, в Конго беспорядки.

(329) I expected it to rain. (ср. * I persuaded it to rain) (Kuno 1976: 30)
Я ожидал, что будет дождь.

Такие ИГ не могут быть результатом кореферентного сокращения, т.к. вообще не имеют денотата. Это подтверждается тем, что пустые подлежащие не способны подвергаться кореферентному сокращению, ср.:

(330) There can't be peace without *(there) being war first. (Postal 1974: 35, footnote 3)
He может быть мира, если сначала не было войны.

Свойства, рассмотренные в (1)-(3) — наиболее распространенные тесты на различение подъема и кореферентного сокращения. Далее будут перечислены тесты, применявшиеся для английского и японского материала.

(4) Согласно Kuno (1976), tough -передвижение в английском (282) не может
применяться к ИГ, являющимся результатом преобразований синтаксической структуры
(пассивизация, дативное передвижение и т.д.). В том числе, это невозможно в
конструкции с подъемом (331), однако возможно при кореферентном сокращении (332).
Это говорит о том, что выделенная ИГ в (332) заполняет семантическую валентность
главного предиката, а в (331) занимает позицию актанта главного предиката в результате
передвижения.

(282) It is easy to talk to John. →> John is easy to talk to. С Джоном легко разговаривать.

(331) It is difficult to believe John to have made such a mistake. —→ * John is difficult to
believe to have made such a mistake.

Трудно поверить, что Джон сделал такую ошибку.

(332) John is difficult to persuade to do anything.

Джона трудно убедить что-либо делать. (Kuno 1976: 32)

(5) В японском языке при некоторых главных предикатах в позиции нулевой ИГ
может быть восстановлено анафорическое местоимение:

(333) ^?Yamada wa Tanakai ni [karei ga sore o kureru]

Ямада TOP Танака DAT он NOM этот ACC давать

si-te koto о kitai-si-te iru.

делать-CONV вещь ACC ожидать-делать-CONV быть.PRS

Ямада ожидает от Танака, что он это сделает.

Это возможно, если нулевая ИГ является результатом кореферентного сокращения (как при глаголе 'ожидать' в (333)). Однако в конструкциях с подъемом это невозможно:

(334) * Yamada wa Tanakai o [karei ga baka da]

Ямада NOM Танака ACC он NOM дурак COP.3PRS

to omot-te i-ta.

COMPL думать-CONV быть-PST Ямада считает Танака дураком. (Kuno 1976: 35)

(6) Анализируя материал языка ниуэ, (Seiter 1983) приводит следующие аргументы
против контроля. Согласно (Seiter 1983) конструкции с подъемом и контролем
различаются по ряду свойств. А именно, выноситься в главную предикацию может A/S/Р
(290б), в то время как кореферентному сокращению подвергается только A и S:

Ниуэ

(335) Kua lali a aui [ke tā ∅_i e fāloku].
PF пытаться ABS я SUBJ играть ABS флейта

Яi попробовал ∅i поиграть на флейте. (Seiter 1983: 341)

(336) Kua lali lahi e kapitiga haaui [ke sake
PF пытаться действительно ERG друг твой SUBJ уволить

e au *(a iaO]. ERG я ABS он Твой другi пытается сделать так, чтобы я егоi уволил. (там же: 342)

Глагол lali 'пытаться' имеет валентность на имя и предикацию: <Х пытается что-л. сделать>. Именной актант глагола 'пытаться' может контролировать кореферентное опущение принципала ЗП, т.е. A и S, но не Р-актанта (336). Попытка опустить Р-актант a ia 'его' приводит к неграмматичности (336).

В ниуэ при одном и том же матричном предикате maeke 'возможно' вынесенный актант и актант, который контролирует кореферентное сокращение, занимают разные синтаксические позиции: fifine 'женщина' в (337а) и (337б) получает различное морфологическое оформление:

(337)	a.	Liga	ai	maeke	e
		вероятно	NEG	возможно	ABS
	б.	Liga	ai	maeke	he
		вероятно	NEG	возможно	У

fifine ke logona (*e ia) a ia (nī). женщина SUBJ слышать ERG он ABS он REFL

fifine ke logona e ia a ia (nī). женщина SUBJ слышать ERG он ABS он REFL Женщина не могла сама себя услышать. (там же: 348-349)

Поднятая ИГ всегда оформляется абсолютивом (337а), в то время как оформление ИГ, заполняющей валентность главного предиката, определяется МУ главного предиката (337б).

(7) При подъеме в ЗП не может возникать анафорическое местоимение,
кореферентное поднятой ИГ (337а). Кореферентное опущение не накладывает такого
запрета, ср. (337б). Аналогичный аргумент приводится для прозрачного согласования:

Пассамакводди (алгонкинский)

(338) Petak ma=te '-kosiciy-uku-wiy-il witapih-il (eli) nucitqonket
Петак NEG=EMPH 3-знать.TA-INV-NEG-OBV 3.друг-OBV (COMPL) полицейский

nemiht-aq keqsey kisi-komutonato-k.

DEP.видеть.TI-3CONJ что PF-украсть-3CONJ

Егоi друг не знает (про Петакаi), видела ли полиция, что именно онi украл.

(339) ^?? N-kosiciy-a-k Piyel naka Susehp kis-ankuweht-uwon atomupil-ol

1-знать.TA-DIR-3P Пайел и Сусеп PF-продавать-2CONJ машина-INAN.P

nekomaw mil-osk-opon-il.
3P давать-2CONJ.INV-PST-PART.INAN.P

Я знаю, что ты продал машины, которые тебе дали Пайел и Сусеп. (Bruening 2001: 276)

В (339) нельзя восстановить в ЗП местоимение, кореферентное выделенной ИГ в ГП. (Bruening 2001) приводит это свойство, как аргумент в пользу того, что (339) является результатом подъема, в отличие от (338).

Как легко видеть, данные аргументы применимы далеко не в любом языке. Например, свойство (2) предполагает наличие в языке пассива, свойство (3) — «пустых подлежащих»; свойства (4) и (5) довольно специфичны и могут быть релевантны только для ограниченного количества языков; (6) наблюдается довольно редко. Как представляется, важны принципы, лежащие в основе некоторых из перечисленных свойств, а именно:

i) поднятый аргумент семантически не является актантом вершинного

предиката и не подчиняется его ограничениям на сочетаемость; ii) поднятый аргумент является актантом зависимого предиката и, следовательно, подчиняется семантическим ограничениям зависимого предиката на сочетаемость.

Представляется, что для разграничения подъема и контроля можно применять свойства, используемые исследователями для разграничения актантов и сирконстантов. Например, свойство «возможность опущения актанта» может быть сформулировано следующим образом:

(8) Если рассматриваемый аргумент не является актантом вершинного предиката, можно предположить, что в языке существует параллельная конструкция без подъема — т.е. конструкция, взаимно-однозначным образом кодирующая валентности главного предиката (напр., (300б) может быть перифразирован, как I showed that he is stubborn). При кореферентном сокращении такая конструкция невозможна:

(340) * I persuaded that…..

Опущение ИГ him при persuade приводит к неграмматичности. Следовательно, данная ИГ заполняет семантическую валентность данного предиката.

Далее, в ряде случаев тестом может служить возможность опущения ЗП. В ряде языков СА оформляются, как релятивный оборот, относящийся к Арг (см. 3.4.2.2). Если возможно опущение такого релятивного оборота, это говорит о том, что ЗП не заполняет никакой валентности матричного предиката, а соответствующую семантическую валентность главного предиката заполняет Арг.

Легко видеть, что данные критерии предполагают обращение к семантике. Например, само по себе наличие параллельной конструкции без выноса аргумента не дает никакой информации: важно, чтобы существовала конструкция с такой же семантикой. Как показано, в частности, Лангакером (Langacker 1995), обращение к семантике главного предиката не дает однозначного решения даже для «прототипического» подъема. Тем не менее, мы будем применять данные критерии далее, учитывая семантику конструкции, там, где это необходимо.

3.2.2. Разработка синтаксической «анкеты» для определения синтаксического статуса вынесенного аргумента

Выше мы перечислили свойства, применявшиеся для доказательства подъема аргумента. Однако, как говорилось выше, большая часть данных свойств релевантна для небольшого количества языков. Следовательно, необходимо разработать параметры, позволяющие определить принадлежность рассматриваемого аргумента ГП или ЗП в произвольном языке.

Какие свойства могут быть релевантны для таких конструкций? В первую очередь, важно оценить, обладает ли свойствами фразовой составляющей зависимая предикация с (предположительно) вынесенным аргументом / главная предикация с (предположительно) вынесенным аргументом. Для этого мы рассматривали свойства фразовой составляющей, разработанные в работах по формальному синтаксису, которые были суммированы в (Тестелец 2001). Затем, следует определить, насколько зависимая предикация без вынесенного аргумента способна функционировать самостоятельно. Наконец, мы анализировали, насколько вынесенный аргумент способен функционировать автономно от ЗП. Для этого мы проверяли различные виды синтаксического выноса: вынос в фокус

вопроса, в фокус контраста, топикализация, способность модифицироваться различными выделительными частицами, опущение в результате эллипсиса и т.д. Рассмотрим данные параметры подробнее.

3.2.2.1. Свойства фразовой составляющей

Тестелец (2001) приводит список свойств, позволяющих считать некоторую группу фразовой составляющей:

1. Топикализации всей группы. Например, ср. (341) и (342):

(341) Вон ту чашку без ручки || дай мне.

(342) ^? Чашку Маше подруга подарила без ручки.

Данный тест мы применяли довольно ограниченно. Дело в том, что такие конструкции, характерные для русского и английского языков, ограниченно распространены в языках мира. Кроме того, довольно сложно оценить, является ли вынесение влево топикализацией в языке со свободным порядком слов.

2. Парцелляция: способность группы выноситься в конец предложения, отделяясь
от него паузой, как, например, группа с высоким крыльцом в (343).

(343) Мы увидели новый дом. С высоким крыльцом. (Тестелец 2001: 135)

Однако в ряде языков такое интонационное оформление высказывания вообще невозможно. Например, носители баскского, тувинского и марийского языка отвергали подобные конструкции.

3. Фрагментирование, т.е. способность группы выступать, как отдельное
высказывание, например, при ответе на вопрос:

(344) Куда он пошел? На гору. (Тестелец 2001: 135)

Данное свойство также отсутствует в некоторых языках (в баскском), однако не так часто, как парцелляция.

4. Возможность замены всей группы на анафору: например, ср.:

(345) Принеси мне белую кружку. — Принеси ее мне. — * Принеси мне белую ее.

5.   Поведение обстоятельств: обстоятельство принадлежит некоторой фразовой
составляющей,   если   оно   относится   к   ней   семантически.   Поскольку   нас   больше
интересовал синтаксический статус актантов зависимого предиката, то данное свойство
представляло   лишь   косвенный   интерес.   Мы   рассматривали   линейную   позицию
обстоятельства, принадлежащего ЗП, относительно актантов вложенного предиката.
Например, в тувинском языке обстоятельства времени в номинализации находятся в
препозиции   к   глагольной   группе   или   занимают   позицию   слева   от   исходного
подлежащего:

(346) а. Аяс / Аяс-тың [кудум-чуже ү^н-^геш] оол-ду þте-п

Аяс / Аяс-GEN улица-LAT выходить-CONV мальчик-ACC бить-CONV

каап-кан-ын мен көр-дү-м.

AUX-PART.PST-ACC я видеть-PST-1SG

б. [кудум-чуже ү^н-геш] Аяс / Аяс-тың …

улица-LAT выходить-CONV Аяс / Аяс-GEN

Я видел, как Аяс, когда на улицу вышел, мальчика побил.

В конструкции с вынесенным аргументом, передвижение обстоятельства влево оценивается, как неграмматичное:

(347) а. Аяс-ты [кудум-чуже ү^н-геш] оол-ду þте-п

Аяс-ACC улица-LAT выходить-CONV мальчик-ACC бить-CONV

каап-кан-ын мен көр-дү-м.

AUX-PART.PST-ACC я видеть-PST-1SG

б. ^?? [кудум-чуже ү^н-геш] Аяс-ты…..
улица-LAT выходить Аяс-ACC

Я видел, как Аяс, когда на улицу вышел, мальчика побил.

Это доказывет, что ИГ Аяс-ты является «внешним» по отношению к ЗП (свойство, предложенное в (Postal 1974), см. п. 3.4.1).

6. Pied-piping («Эффект крысолова»): имеется в виду способность вершины группы выноситься влево при выносе зависимого, принадлежащего данной группе. Данный эффект может наблюдаться при выносе в фокус вопроса (348) и релятивизации (349).

(348) Which book have you read? vs. * Which have you read book?
Какую книгу ты прочитал? vs. Какую ты прочитал книгу?

(349) Я знаю мальчика, книгу которого ты потерял. vs. * Я знаю мальчика, которого ты
потерял книгу.

Данный эффект может быть в разной мере обязательным в каждом конкретном языке — например, в английском предложении в (348) вынос вершины обязателен, в русском переводе — только факультативен. Однако сама возможность такого выноса говорит в пользу трактовки группы, как составляющей, т.к. вынос возможен не в любой группе:

(350) Петя подарил Маше цветы. — Кому цветы Петя подарил? — Что Маше Петя
подарил?

Поэтому мы проверяли в каждом конкретном случае как возможность, так и обязательность данного эффекта.

3.2.2.2. Свойства, указывающие на синтаксическую слитность группы

Кроме того, мы проверяли, способна ли рассматриваемая группа функционировать, как единое целое, при различных преобразованиях, связанных с маркированностью коммуникативной структуры. Точнее, имеется в виду следующее:

■ способность всей группы выступать в фокусе контрастивного отрицания;

■ способность всей группы опускаться в результате эллипсиса;

■ способность всей группы выступать в фокусе вопроса;

■ способность всей группы выступать в фокусе при клефте;

■ способность всей группы оформляться выделительными частицами: если частица,
присоединяясь к одному из элементов группы, модифицирует всю группу, это
аргумент в пользу слитности данной группы (ср. тест на отрицание в
(Тестелец2001: 141));

■ способность сочиняться с другой составляющей такой же структуры.

Примеры подробно разбираются в разделах, посвященных материалу конкретных языков.

3.2.2.3. Свойства, указывающие на автономность вынесенного аргумента ¹

В первую очередь, речь идет о свойствах линейного порядка: насколько жестко фиксирована позиция Арг относительно вершины ЗП: мы проверяли, возможна ли перестановка Арг и зависимого предиката, а также разрыв Арг и зависимого предиката элементом ГП.

Кроме того, под автономностью вынесенного аргумента мы имеем в виду его способность быть выделенным на уровне коммуникативной структуры, т.е. оформляться различными выделительными частицами, быть топиком всего предложения, выноситься в фокус контраста, фокус вопроса, быть мишенью релятивизации и опускаться в результате эллипсиса.

Эти же свойства мы проверяли относительно остальной части зависимой предикации (без вынесенного аргумента), с целью определить, насколько остальная часть ЗП может функционировать без вынесенного аргумента.

¹ Большая часть перечисленных в данном разделе свойств выделялась в процессе совместной работы с С. Ю. Толдовой, при анализе синтаксической структуры составляющих в языке коми.

3.2.2.4. Результат: анкета на синтаксические свойства конструкций с выносом аргумента

Итак, суммируем результаты данного раздела. Анализуя синтаксический статус аргумента, (предположительно) вынесенного в ГП, мы стремились получить ответ на следующие вопросы:

1) Тесты на фразовую составляющую:

i) обладает ли ГП + Арг свойствами фразовой составляющей; ii) обладает ли ЗП + Арг свойствами фразовой составляющей; iii) способна ли ГП + Арг / ЗП + Арг функционировать, как синтаксически автономная единица;

2) Тесты на синтаксическую позицию Арг:

i) способна ли данная ИГ становиться мишенью синтаксических процессов, происходящих в ГП (пассивизация, рефлексивизация и т.д.);

ii) способна ли данная ИГ становиться мишенью синтаксических процессов, происходящих в ЗП;

3) Тесты на автономность Арг от ЗП:

i) способна ли Арг функционировать автономно от ЗП (заменяться на анафору, выноситься в фокус вопроса, фокус контраста и т.д.);

4) Тесты на самостоятельность остальной части ЗП (т.е. ЗП без Арг):

i) способна ли остальная часть ЗП функционировать, как синтаксически автономная единица (заменяться на анафору, выноситься в фокус вопроса или контраста и т.п.).

Для того, чтобы получить ответы на поставленные вопросы, мы рассматривали следующие синтаксические свойства:

Синтаксическая целостность группы ЗП + Арг

1. Свойства фразовой составляющей:

• замена группы на анафору;

• фрагментирование (вопрос ко всей группе);

• Pied-piping: вынос ЗП, если Арг (а) находится в фокусе вопроса; (б)
является мишенью релятивизации.

2. Свойства слитности группы:

• способность всей группы (а) выступать в фокусе контраста; (б)
подвергаться эллиптическому сокращению; (в) выступать в фокусе при
контрастивном отрицании;

• сочинение групп;

• способность частицы, присоединяясь к Арг, модифицировать всю ЗП.
Автономность Арг от зависимой предикации

1. Линейная позиция вынесенного аргумента:

• возможна ли перестановка ЗП и Арг;

• «внешний» разрыв: возможен ли разрыв Арг и зависимого предиката
элементом ГП.

2. Способность Арг становиться мишенью следующих синтаксических процессов:

• топикализация;

• вынос в фокус контраста;

• вынос в фокус вопроса;

• cпособность подвергаться эллиптическому сокращению;

• релятивизация;

3. Способность Арг оформляться частицей, семантически относящейся к Арг.
Автономность остальной части ЗП без Арг

1. Замена на анафору.

2. Сочинение.

3. Способность подвергаться эллиптическому сокращению.

4. Вынос в фокус контраста.

5. Вынос в фокус вопроса.

6. Способность оформляться частицей, семантически модифицирующей данную
группу.

Синтаксический статус Арг в составе ГП

1. Способность Арг становиться подлежащим при пассивизации матричного
предиката.

2. «Pied-Piping»: вынос матричного предиката, если Арг (а) находится в фокусе
вопроса; (б) является мишенью релятивизации.

3. Сфера действия частиц, квантификаторов и Арг:

• может ли частица, оформляя Арг, модифицировать всю ГП;

• способен ли квантор в Арг / сам Арг иметь широкую сферу действия.

4. Недопустимость примеров с копией Арг в ЗП.

5. Способность Арг заменяться на рефлексив / реципрок при кореферентности
подлежащему ГП.

Синтаксический статус ЗП в составе ГП

• способность оставшейся части ЗП занимать позицию подлежащего при
пассивизации матричного предиката;

• способность остальной части ЗП опускаться.

Анализ всех рассмотренных свойств — задача, значительная по своей сложности (т.к. для всех свойств предполагается выяснение, насколько оно релевантно для данного языка). Поэтому мы не ставили перед собой задачу применения всех тестов к каждой конструкции. Данные свойства имеют неодинаковую значимость в каждом конкретном языке и оказывают различное действие в рассматриваемой конструкции. Поэтому мы ограничивали рассмотрение теми свойствами, которые релевантны в данном конкретном языке.

Кроме того, мы анализировали поведение (предположительно) вынесенного аргумента в сопоставлении с другими аргументами вложенного предиката. Приведем пример. В баскском в фокусе контраста может быть не только Арг, но и любая другая ИГ в составе ЗП:

(351) Ez du-t (Laura) [egunkarri-a irakur-tze-n] ikusi,

NEG COP-1SG.A Лаура газета-ART.DEF читать-NZR-INESS видеть

liburu-a baizik.

книга-ART.DEF чем Я видел, как Лаура не газету, а книгу читала.

То есть, вынос ИГ в фокус контраста не блокируется границей номинализации. В коми в фокус контраста может выноситься элемент из составляющей любой глубины. Следовательно, данное свойство ничего не говорит о том, какой предикации принадлежит вынесенный аргумент.

В следующем разделе мы рассмотрим применение разработанной выше анкеты к конструкциям с (предположительно) вынесенным аргументом в ряде языков.

3.4. Конструкции с вынесенным аргументом: применение анкеты

В 3.3 мы выработали синтаксическую «анкету» для описания свойств конструкций с вынесенным аргументом в языках мира. В настоящем разделе мы применим данную анкету для конструкций в языках выборки. Сначала мы дадим краткий анализ конструкциям с «прототипическим подъемом» в английском и японском языках (для данного материала было неоднократно показано, что речь идет о подъеме аргумента в главную предикацию). Затем мы рассмотрим, на первый взгляд, схожий случай в баскском языке, и констатируем различие между первым и вторым типом. Далее мы

обратимся к материалу тувинского языка и кечуа, и обнаружим некоторые характерные отличия таких конструкций. Затем мы перейдем к конструкциям с «внешним» генитивом в финно-угорских языках, которые, на первый взгляд, демонстрируют свойства «обычной» номинализации, и покажем, что они также являются результатом выноса аргумента. Наконец, в 3.5 мы обсуждаем конструкции с грамматикализацией главного предиката, которые обнаруживают сходство с выносом аргумента.

3.4.1. «Прототипический» подъем: английский и японский

3.4.1.1. «Прототипический» подъем: ментальные предикаты в английском и
японском

В 3.2 было охарактеризовано понятие «прототипического» подъема аргумента. Ниже мы рассмотрим наиболее известные примеры таких конструкций. Известные примеры подъема, наиболее подробно освещенные в литературе - это подъем при ментальных предикатах в английском (в позицию подлежащего и прямого дополнения: subject-to-object и subject-to-subject raising) и японском языках. В ряде исследований было показано, что Арг в данных конструкциях занимает позицию прямого дополнения вершинного предиката в поверхностной структуре. Синтаксические свойства Арг в данной конструкции практически полностью соответствуют свойствам прямого дополнения в простом предложении. (См. подробнее 3.2-3.3.)

В японском языке конструкции с ментальными предикатами проявляют свойства подъема (см. Kuno 1976, Ohta 1997): субъект С А при некоторых ментальных предикатах может оформляться как номинативом, так и аккузативом:

(352) а. Yamada wa [Tanaka ga baka da] to omot-te i-ta.

Ямада TOP Танака NOM дурак COP.PRS COMPL думать-PART быть-PST Ямада думал, что Танака — дурак.

б. Yamada wa [Tanaka o baka da] to omot-te i-ta.

Ямада TOP Танака ACC дурак COP.PRS COMPL думать-PART быть-PST Ямада думал, что Танака — дурак. (Kuno 1976: 23-24)

Анализируя синтаксические свойства конструкции в (339б), такие как порядок слов, линейная позиция обстоятельств, сфера действия квантификаторов и рефлексивизация, (Kuno 1976) показывает, что вынесенный аргумент является элементом ГП. С другой стороны, данная конструкция не является результатом кореферентного сокращения (опущения); согласно (Kuno 1976), в японском актант главного предиката, контролирующий кореферентное сокращение (опущение), оформляется дативом:

(353) Yamada wa Tanaka ni [ sore o si-te kureru] koto o
Ямада TOP Танака DAT этот ACC делать-PART давать вещь ACC

kitai-si-te i-ru.

ожидание-делать-PART быть-PRS Ямада ожидает, что Танака это сделает. (Kuno 1976: 33)

В отличие от подъема (352б), в таких конструкциях допустимо анафорическое местоимение, отсылающее к актанту ГП (sore o в (353)).

3.4.1.2. Английский язык: подъем и вынос аргумента

В английском языке «прототипический» подъем зафиксирован при следующих ментальных предикатах: believe в значении 'считать', know 'знать', expect 'ожидать', show 'показывать' prove 'доказывать' и др. Английский язык, однако, обладает рядом конструкций, по своим свойствам похожим на «прототипический» подъем, однако не вполне обладающим его свойствами. Это конструкции с глаголами want 'хотеть', wish 'желать' и др. (W-глаголы у Постала), которые в разной степени обладают свойствами «прототипического подъема».

Явление, когда один из аргументов вложенного предиката оформляется, как актант главного, наблюдается при tough-передвижении, при глаголах восприятия, при оформлении аккузативом субъекта герундия и в конструкции, где субъект при инфинитиве оформляется предлогом for (далее: for-to конструкции). Данные конструкции не проявляют свойств «прототипического» подъема: например, аккузативная ИГ при герундии не может быть мишенью пассивизации. Синтаксические свойства данных конструкций подробно рассматриваются в ряде исследований - подъем и W-глаголы в Postal 1974, Lasnik, Saito 1991, аккузатив при герундии в Pires 1999, Pires 2001, Reuland 1983 и т.д. Суммируем результаты, полученные в данных работах:

	subject to	subject to	tough-		Aкк +
Тип конструкции	object	subject	передви	for-to	герундий
	raising	raising	жение
Свойства слитности Арг + ЗП
Сочинение ГП при [Арг + ЗП]	-	-		+
Вся группа в фокусе контраста
(псевдоклефт)	-	-		+	+
Свойства ЗП как актанта главного
предиката
Способность ЗП становиться
подлежащим при пассивизации MV	-	n/a	n/a	-
Автономность Арг от ЗП
Перестановка	-	-	-	-	-
Разрыв элементом ЗП	+			+	+
Разрыв элементом ГП	+			-	+/-
Apr в фокусе контраста				-	+
Свойства прямого дополнения
главного предиката
Способность Арг становиться
подлежащим при пассивизации MV	+	n/a	n/a	-	-
Замена на рефлексив	+			-
Замена на реципрок	+			-
Усечение гласной	+				-
Вынос вправо ИГ с релятивным
оборотом	+			-	-(+)
Невозможность Арг и главного
предиката разрываться наречием:
* главный предикат + Adv + Арг	+				+
Невозможность сочетаний * we like
те	+	+	+	-
Свойства субъекта ЗП
Оформление частицей not	-			+
Оформление модификатором alone	-		+	+

Таблица 3.2: Синтаксические свойства конструкций с вынесенным аргументом в английском языке (обобщение данных, представленных в Postal 1974, Lasnik, Saito 1991, Pires 1999, Pires 2001 и Reuland 1983)

Итак, как можно видеть, в английском языке функционирует ряд конструкций, в разной степени проявляющих свойства «прототипического» подъема. Наиболее близким к прототипическому является подъем при W-глаголах. Далее следуют конструкции с

аккузативом при герундии. Наконец, for-to конструкции практически не проявляют свойств «прототипического» подъема.

Анализируя конструкции с W-глаголами, Постал трактует их в терминах подъема (с поправкой на некоторые свойства); Ласник и Сайто, наоборот, используют указанные свойства, чтобы аргументировать особый статус данных конструкций (см. тж. полемику по поводу признания подъемом конструкций с герундием в Pires 1999, Reuland 1983). Иными словами, граница между «прототипическим» и «непротитипическим» подъемом может быть определена различным образом. Как представляется, данные конструкции могут получить интерпретацию в терминах выноса аргумента.

При прототипическом подъеме вынесенный аргумент занимает позицию зависимой предикации, т.е. «вытесняет» ее из позиции прямого дополнения матричного предиката. Встает вопрос о том, какую позицию в результате занимает ЗП. В реляционной грамматике такая позиция определяется, как шомерная (см. интерпретацию подъема в ниуэ в (Seiter 1983)).

Итак, «прототипический» подъем обладает следующими свойствами: аргумент зависимого предиката демонстрирует синтаксическую автономность от ЗП и структурные свойства актанта ГП (пассивизация и др.). ЗП также проявляет свойства автономности от Арг; при этом ЗП занимает в ГП периферийную позицию. Необходимым условием является существование «параллельной» конструкции без подъема.

3.4.2. Глаголы восприятия в баскском языке: подъем или контроль

3.4.2.1. Синтаксические свойства вынесенного аргумента в баскском

В баскском языке при некоторых матричных предикатах (ikusi 'видеть', entzun 'слышать', harrapatu 'заметить, застать, поймать' , utzi 'отпустить, разрешить, уронить' и gogoratzen 'помнить') принципал зависимой предикации может оформляться, как актант главного предиката, например:

(354) Aita-k atzo seme-a [zigarro bat erre-tze-n] ikusi zuen.

отец-ERG вчера сын-ABS сигара один курить-NZR-INESS видеть COP.PST.3SG.O-3SG.A

Отец вчера увидел, что его сын курил сигару.

(355) Entzun du-t zure aita ama-ri agirika egi-te-n.
слышать COP.PRS.3SG.P-1SG.A ты.POSS отец мать-DAT ссора делать-NZR-INESS

Я слышал, как твои родители ссорились (букв. как отец на мать ругался).

(356) Zigarro bat erre-tze-n gogora-tze-n zaitu-t.

сигара один курить-NZR-INESS помнить-NZR-INESS COP.PRS.2SG.P-1SG.A Я помню, ты тогда курила сигару.

Можно видеть, что semea 'сын' в (354) и zure aita 'твой отец' в (355) оформляются абсолютивом, хотя в ЗП они получали бы эргативное оформление; в (354)-(356) принципал ЗП контролирует согласование главного предиката. Вложенный предикат оформляется номинализацией с показателем инессива. Данные ИГ демонстрируют все синтаксические свойства актанта ГП. Рассмотрим синтаксические свойства конструкций с глаголами восприятия (ikusi 'видеть' и entzun 'слышать') на примере, где вершина зависимой предикации — глагол 'танцевать':

(357) Ikusi du-t zure neska beste mutil
видеть COP.PRS.3SG.P-1SG.A ты.POSS девушка другой парень

bat-ekin dantza-tze-n.

один-COMIT танцевать-NZR-INESS Я видел, как твоя девушка танцевала с другим парнем.

Автономность вынесенного аргумента от ЗП

1) Линейный порядок. Линейная позиция абсолютивной ИГ не фиксирована
относительно ЗП; она может находиться как в препозиции к ЗП (358), так и в постпозиции
(359), или же может быть вынесена в главную предикацию (360).

(358) Aitor [fangango-a dantza-tze-n] ikusi nuen.

Айтор фанданго-ART танцевать-NZR-INESS видеть COP.PST.1SG.A+3SG.P Я видел, как Айтор танцевал фанданго.

(359) [Fangango-a dantza-tze-n] Aitor ikusi nuen.

фанданго-ART танцевать-NZR-INESS Айтор видеть COP.PST.1SG.A+3SG.P Я видел, как Айтор танцевал фанданго. ЛК: {Знаешь, кто танцевал? Айтор!}

(360) [Beste mutil bat-ekin dantza-tze-n] ikusi du-t

другой парень один-COMIT танцевать-NZR-INESS видеть COP.PRS.3SG.P-1SG.A

zure neska. ты.POSS девушка Я видел, как твоя девушка танцевала с другим парнем.

Порядок слов в (358) является наиболее немаркированным, однако (359)-(360) также являются грамматичными.

Обстоятельство, принадлежащее ГП, может разрывать вынесенный аргумент и остальную часть ЗП, ср.:

(361) Bat ona kontatu-ko di-zu-t: [fandango-a
один хороший рассказать-FUT COP.PRS.3SG.P-2SG.DAT-1SG.A фанданго-ART

dantza-tze-n] atzo Aitor ikusi nuen!

танцевать-NZR-INESS вчера Айтор видеть COP.PST.1SG.A+3SG.P Знаешь, что я тебе сейчас расскажу: я вчера видел, как Айтор танцевал фанданго!

2) Релятивизация. Если Арг становится мишенью релятивизации, показателем
релятивизации оформляется не зависимый, а главный предикат, ср.:

(362) [Iñaki-rekin dantza-tze-n] ikusi du-da-n neska
Иньяки-COMIT танцевать-NZR-INESS видеть COP.PRS.3SG.P-1SG.A-REL девушка

oso polita da. очень красивый COP.PRS.3SG.S Девушка, которая я видел, что танцевала с Иньяки, очень красивая.

Зависимый нефинитный предикат в баскском в принципе не может присоединять показатель релятивизации:

(363) * Ikusi du-da-n / du-t [Iñaki-rekin dantza-tze-n]

видеть COP.PRS.3SG.P-1SG.A-REL / -1SG.A Иньяки-COMIT танцевать-NZR-INESS

neska oso polita da.

девушка очень красивый COP.PRS.3SG.S

Релятивизация других актантов зависимого предиката невозможна. Это говорит о том, что граница ЗП блокирует релятивизацию. Вынесенный аргумент находится в ГП, следовательно, на него данное ограничение не распространяется.

3) Pied-piping. При релятивизации Арг жестко фиксирован следующий порядок
слов: главный предикат находится в препозиции к Арг (362). Зависимый предикат не
может находится в препозиции к Арг, ср. (363).

Можно было бы предположить, что для баскского данный критерий не является релевантным. Действительно, порядок слов в баскском строго следует следующему правилу: финитный глагол находится непосредственно после элемента, который находится в фокусе (в том числе, в фокусе вопроса). Поэтому при выносе Арг в фокус вопроса обязателен вынос главного предиката:

100

(364) a. Nor ikusi du-zu [Aitor=r=ekin dantza-tze-n]?

кто видеть COP.PRS.3SG.P-2SG.A Айтор-COMIT танцевать-NZR-INESS

б. * Nor [Aitor=r=ekin dantza-tze-n] ikusi du-zu?

кто Айтор-COMIT танцевать-NZR-INESS видеть COP.PRS.3SG.P-2SG.A

(ответ:) Zure neska.

ты.POSS девушка Кто, ты видел, танцевал с Айтором? — Твоя девушка.

Сформулированное правило соблюдается достаточно жестко: никакой элемент не может быть вставлен между ИГ в фокусе вопроса и финитным глаголом, в том числе зависимый предикат (364б).

Можно было бы предположить, что невозможность выноса зависимого предиката в (364б) обусловлена особенностями кодирования вопроса в баскском: никакой элемент не может быть вставлен между ИГ в фокусе вопроса и финитным глаголом. Однако если в фокусе вопроса находится другой элемент ЗП, например Р-актант зависимого предиката, зависимый предикат может занимать позицию между ним и финитным глаголом, ср.:

(365) Zer eda-te-n harrapatu du irakasle-a-k

что пить-NZR-INESS заметить COP.PRS.3SG.P+3SG.A учитель-ART.DEF-ERG

ikasle-a?

ученик-ART.DEF

Что, учитель заметил, ученик пил?

Следовательно, можно говорить о том, что свойство Pied-Piping все же является релевантным для баскского. Тот факт, что в (365) зависимый предикат выносится влево и занимает позицию между Р-актантом в фокусе вопроса и финитной формой, позволяет сделать вывод о принадлежности Р-актанта ЗП. Неграмматичность выноса зависимого предиката в (364б) свидетельствует о принадлежности Арг ГП.

Таким образом, Арг, в отличие от остальных актантов вложенного предиката, проявляет все свойства актанта ГП.

Автономность ЗП от Арг.

ЗП без Арг может выноситься в фокус вопроса (366), в позицию топика (367), а также замещаться анафорическим средством (368).

(366) [Zer egi-te-n] ikusi du-zu nire neska?

что делать-NZR-INESS видеть COP.PRS.3SG.P-1SG.A я.POSS девушка

— [Beste mutil bat-ekin dantza-tze-n] ikusi du-t.

другой парень один-COMIT танцевать-NZR-INESS видеть COP.3SG.P-1SG.A Что ты видел, как моя девушка делала? Видел, как танцевала с другим парнем.

(367) [Beste mutil bat-ekin dantza-tze-n], zure neska ikusi
другой парень один-COMIT танцевать-NZR-INESS ты.POSS девушка видеть

du-t.

COP.PRS.3SG.P-1SG.A Как танцевала с другим парнем, я видел твою девушку.

(368) Zure neska ikusi du-t [hau egi-te-n].
ты.POSS девушка видеть COP.PRS.3SG.P-1SG.A тот делать-NZR-INESS

Я видел, как твоя девушка это делала (= танцевала с другим парнем).

Следовательно, ЗП без вынесенной ИГ может функционировать, как автономная синтаксическая единица.

Результаты: синтаксический статус Арг

Обобщим полученные данные в следующей таблице:

101

	Синтаксический тест:	субъект ЗП	другие ИГ вЗП
Свойства элемента ГП:
1.	Перестановка Арг и зависимого предиката	+	1
2.	Разрыв элементом главной предикации	+	-
3.	Релятивизация вынесенного аргумента	+	-
4.	Вынос вершины, если Арг в фокусе вопроса	+	-
5.	Топикализация вынесенного аргумента	+	-
Автономность ЗПбезАрг:
6.	Вынос группы в фокус вопроса	+
7.	Замена группы на анафору	+
8.	Топикализация группы	+
Свойства элемента ЗП:
9.	Вынос зависимой предикации, если аргумент в фокусе вопроса	-	+
10.	Вынос зависимой предикации влево, если аргумент становится мишенью релятивизации	-	п/а

Таблица 3.3: Синтаксические свойства конструкций с вынесенным аргументом при глаголах ikusi 'видеть', entzun 'слышать'

То есть, можно видеть, что вынесенный аргумент в рассмотренных конструкциях по всем синтаксическим свойствам ведет себя, как актант матричного предиката. Остальная часть ЗП может функционировать, как самостоятельная синтаксическая единица. Это существенным образом отличает баскский материал от английского, где вынесенный аргумент сохраняет связь с ЗП: ЗП без Арг не может функционировать, как самостоятельная синтаксическая единица, Арг может линейно разрываться с ЗП, но все же занимает более фиксированную позицию относительно ЗП, чем в баскском. В баскскском Арг практически не проявляет свойств элемента ЗП. Следовательно, встает вопрос о том, является ли Арг актантом главного или зависимого предиката.

3.4.2.2. Контроль или подъем?

Для того, чтобы определить, является ли Арг актантом главного или зависимого предиката, мы использовали набор тестов, перечисленных в 3.3.1.(Б).

1. Наличие параллельной конструкции с той же семантикой. СА при глаголах восприятия могут также оформляться финитной предикацией с комплементайзером -la:

(369) а. Entzun du-t [zure aita-k etxebizitza

слышать COP.PRS.3SG.P-1SG.A ты.POSS отец-ERG квартира

erosi due-la].

купить COP.PRS.3SG.P+3SG.A-COMPL

Я слышал, твой отец купил квартиру. (мне кто-то сказал)

Однако такая конструкция имеет другую семантику (т.н. «когнитивное» восприятие, см. Арутюнова 1976). При такой интерпретации глаголов восприятия подъем невозможен:

б. * Entzun du-t zure aita etxebizitza eros-te-n.

слышать COP.PRS.3SG.P-1SG.A ты.POSS отец квартира купить-NZR-INESS

Я слышал, твой отец купил квартиру. (мне кто-то сказал)

Конструкция, где глагол 'слышать' имеет валентность на ситуацию (как в (369а)), обслуживает другое значение данного глагола ('слышать некоторое сообщение'). В

¹ Ограничения на линейную позицию различны для разных ИГ в ЗП (наиболее жестко фиксирована позиция Р-актанта).

102

данном значении глагол entzun не может присоединять конструкцию в (369б). Если бы (369б) был результатом подъема, главный предикат не должен был бы накладывать такие ограничения. Следовательно, ИГ zure aita в (369б) заполняет семантическую валентность главного предиката.

2. Оформление ЗП. Глагольная форма, которая используется для оформления зависимого предиката при выносе Арг, служит для кодирования зависимой части обстоятельственного предложения, ср.:

(370) No-n dago zure nagusi-a? — Taberna-n dago
что-INESS COP.3SG ты.POSS начальник-ABS бар-INESS COP.PRS.3SG

[garagardo har-tze-n].
пиво брать-NZR-INESS

Где твой начальник? — (Он) в баре, пьет пиво (букв. беря пиво).

В данных конструкциях нет смысла говорить о подъеме аргумента, т.к. главный предикат — связка — одноместный, и его актантом является не ситуация, а опущенная ИГ nagusia 'начальник'. Зависимая ситуация пьет пиво является обстоятельственным оборотом. Возникает предположение, что ЗП в (357) также является не СА при глаголе восприятия, а обстоятельственным оборотом, субъект которого кореферентен ИГ zure neska (т.е. Я видел твою девушкуi, когда она_i танцевала с другим парнем). Это подтверждается тем фактом, что все глаголы, присоединяющие такую конструкцию, могут иметь валентность на объект, а не на ситуацию ¹, ср.:

(371) Aita-k atzo seme-a ikusi zuen.

отец-ERG вчера сын-ABS видеть COP.PST.3SG.O+3SG.A

Вчера отец сына видел.

(372) Entzun du-t zure aita.
слышать COP.PRS.3SG.P-1SG.A ты.POSS отец

Я слышал твоего отца (т.е. голос).

(373) Gogora-tze-n zaitu-t.
помнить-NZR-INESS COP.PRS.2SG.P-1SG.A

Я тебя помню.

Данное свойство само по себе не является надежным аргументом: напр., в английском глаголы, допускающие конструкцию с подъемом, также могут присодинять объект, а не ситуацию. Однако если учитывать тот факт, что ЗП не является актантом главного предиката ни семантически (т.е. может быть вообще не выражена: (371)-(373)), ни синтаксически (т.е. кодируется, как обстоятельственный оборот), возникает гипотеза, что в принципе глаголы чувственного восприятия в баскском имеют валентность не на ситуацию, а на объект.

Итак, по-видимому, в рассмотренных конструкциях Арг является актантом главного предиката.

3.4.2.3. Подъем и контроль: бинарное противопоставление или шкала?

Структура, реализованная в баскском, находит параллели во многих языках мира, например, в алюторском и в ряде австралийских языков. В этих языках зависимая ситуация при некоторых главных глаголах оформляется, как релятивный оборот, вершина которого находится в ГП. Например:

¹ Данное свойство важно проверить, т.к. вообще говоря, не во всех языках глаголы с такой семантикой могут иметь валентность на объект.

103

(374) а. [Ŋaja] finga-nyu bayi yara rubi-ŋu

I.NOM говорить-PST ART.ABS.M мужчина есть(intr)-REL+ABS

ba-ŋgu falgur-u.

ART-INS+N мясо-INS Я рассказал, что мужчина съел мясо. (Dixon 1995: 204)

б. Bala-n yibi ba-ŋgu-l yara-ŋgu

ART+ABS+F женщина.ABS ART-ERG-M мужчина-ERG

miyanda-ŋu-rru bura-n.

смеяться-REL-ERG видеть-PST

Мужчина, который смеялся, увидел женщину. (там же: 203)

Смысл "Я рассказал, что мужчина съел мясо" в языке дирбал выражается, как "Я рассказал о мужчине, который съел мясо" — так же, как релятивный оборот в (374б). Согласно (Dixon 1995), в дирбал не существует возможности выразить данный смысл иначе. Аналогичным образом кодируется зависимая ситуация при глаголах восприятия в

алюторском, ср. (375а) и (375б): Алюторский

(375) a. yala-17-uwwi ?9t?-a уг.-\ъ7\1-\гх)...

проходить.мимо-ATTR-NOM+PL собака-ERG RES-видеть-RES+3PL.P

Собака увидела проходящих мимо (= как Куткинняку с женой проходили мимо — Н. С.) (там же: 31).

б. to vitγa qənut maŋ.ina ina-nrijU-17-uwwi

и сразу как который+3SG ANTIPASS-сторожить-ATTR-NOM+PL

t9nu.y9rr)9-k to ganina Topta.lj.u у^а"^ша^Ф^у"^^а9^^п-

дымовое.отверстие-LOC и тот+3PL все RES-убегать-RES+3PL.S

Сразу же те, что сторожили у дымового отверстия, (тоже) все выбежали. (там же: 282)

Гуугу йимидирр

(376) а. Nyulu gaangga nhaa-dhi dhudaan-bi wunaarna-yga.

3SG+NOM картофель+ABS видеть-PST дорога-LOC лежать+REDUP-DEP.DS Он увидел, что на дороге лежала картофелина / картофелину, которая лежала на дороге. (Haviland 1979: 94)

б. Dyaarba-anh dyuumbi gunbu dumbiilmbi-ga.

змея-ERG проглотить+PST танец+ABS прекратить+REDUP-DEP.DS

Змея(змеи) проглотила(и) их, когда они танцевали (букв. прекратив их танец). (там же: 163)

В языке гуугу йимидирр СА оформляется, как обстоятельственное предложение — т.е. формой переключения референции, ср. (376а) и (376б). С точки зрения синтаксиса, Apr в (374-6а) занимает позицию актанта главного предиката. Однако с точки зрения семантики это не так очевидно. Дело в том, что семантически актантом в (374-6а) является не объект, а ситуация (см., напр., интерпретацию материала дирбал в Dixon 1995). Для того, чтобы принять окончательное решение, нужен более подробный анализ данного материала, которым мы не располагаем на настоящий момент.

В этой связи интересно рассмотреть материал СРЯ. В СРЯ некоторые матричные предикаты принимают следующие стратегии кодирования СА:

104

Главный предикат	Стратегии оформления сентенциального актанта
нравиться	(а) Мне очень нравится ее непосредственность, (б) Она* мне очень нравится своей непосредственностью.*
хотеть	(а) Я хочу, чтобы ты убрал свои вещи, (б) Чего ты от меня* хочешь?*
рассердиться	(а) Папа рассердился, что Петя получил двойку, (б) Папа рассердился на Петю,* что он получил двойку.*
радоваться	(а) Я очень рада, что брат пришел, (б) Я очень рада за брата (что он поступил в институт), (в) Я брату очень рада (= Я рада, что брат пришел / ≠ уехал / ≠ поступил в институт)
знать, слышать (что)	(а) Я знаю /слышал, что Петю наказали, (б) Ты уже знаешь / слышал о Пете?

Таблица 3.4: Модели управления предикатов, присоединяющих СА, в СРЯ

В приведенных примерах встает вопрос об определении модели управления главного предиката. С одной стороны, интуитивно кажется правильным сопоставить каждому предикату (по крайней мере, знать и слышать) модель управления с двумя актантами (<объект ситуация>) - т.е. модель, которая реализуется в предложении (а) каждой пары. Предложение (б) в каждой паре интуитивно кажется производным от (а). С другой стороны, синтаксические свойства ИГ, выделенных жирным шрифтом, говорят в пользу контроля, а не подъема: выбор маркирования объекта нерегулярен и индивидуален для каждого предиката. Для некоторых предикатов возможно опущение зависимой предикации. Выбор МУ определяется семантикой вершинного предиката. Относительно эмотивных предикатов, не раз отмечалось, что они могут иметь различное управление в рамках одной лексемы (А. Зализняк 1992: 416). Например, глагол сердиться может иметь управление <Х сердится на Y-а> и <X сердится на Y-а за Z>:

(377) Папа сердится на Петю. Папа сердится на Петю за то, что он разбил часы.

То есть, сердиться — трехместный предикат с рамкой <экспериенцер, стимул, причина> (см. толкование сердиться по (Апресян 1999)). Выделяется три участника; все участники, кроме экспериенцера, могут оставаться невыраженными (напр., Папа сердится). На самом деле, данные участники неравноправны по отношению друг к другу. Стимул и причина при сердиться — не независимые друг от друга объекты: глагол сердиться кодирует эмоциональную реакцию экспериенцера на ситуацию, в которой причина - ситуация, а стимул - участник данной ситуации. Данная ситуация может кодироваться параллельной конструкцией с союзом, где причина - предикат, а стимул -актант зависимого предиката:

(378) Папа сердится, что Петя разбил часы.

Различие в семантике между (378) и (377) довольно тонкое; не вполне понятно, насколько данное различие можно считать достаточным для того, чтобы считать сердиться в (377) и (378) разными лексемами сердиться 1 и сердиться 2 (отметим, что в (Апресян 1999) этого не делается: данные значения считаются одной лексемой). Если же считать, что сердиться в (377) и (378) относится к одной лексеме, не вполне понятно, какую МУ имеет данный глагол.

Как представляется, такая вариативность МУ при главных предикатах в СРЯ объясняется теми же принципами, что и вынос аргумента в других языках (см. подробнее раздел 4.2.5). Суммируя вышесказанное, в русском Арг является синтаксическим актантом главного предиката, однако с точки зрения семантики, решение относительно принадлежности Арг МУ главного предиката не всегда может быть принято однозначно.

105

В отличие от материала австралийских языков (см. выше), где «вынесенный» аргумент является актантом матричного предиката, а ЗП оформляется, как адъюнкт, в СРЯ статусом актанта главного предиката при знать и слышать, очевидно, обладает ЗП (Ты знаешь (о Пете), что он поступил в институт?). «Вынесенный» аргумент не обязателен для выражения, оформляется нерегулярно, и, видимо, занимает в ГП позицию адъюнкта. Такие конструкции могут возникать даже при наличии в языке подъема/прозрачного согласования. Например, в хваршинском при некоторых предикатах зафиксированы конструкции с подъемом, при некоторых — прозрачное согласование (Кибрик 2003). При глаголе «бояться» не допускается ни подъем, ни прозрачное согласование; однако данный глагол может иметь следующие МУ: двухместная, где экспериенцер оформляется номинативом, а ситуация-стимул — инфинитивом (379), и трехместная, где стимул кодируется обстоятельственным оборотом, а третий актант — посессивным падежом (380).

Хваршинский (цезский)

(379) uZei uye Ø_i kad ]uk'-a.
мальчик.1.NOM 1.бояться ERG девочка.2.NOM побить-INF

Мальчик боится побить девочку. (Кибрик 2003: 645)

(380) kadi j=ule uza-qa 0j 0i suk'a-ludakLin.
девочка.2.NOM 2=бояться мальчик-POSSESS ERG NOM побить-CONV

Девочка боится мальчика, (чтобы он ее) не побил. (там же: 645)

Первая стратегия используется, если принципал ЗП кореферентен экспериенцеру, в противном случае обязательно использование второй стратегии.

Считать такие конструкции подъемом нельзя, т.к. получается, что для вынесенного аргумента создается новая актантная позиция, которой нет в (379). Если же считать, что ИГ uZaqaв (380) является актантом главного предиката и различать бояться 1 и бояться 2 с разной МУ, тогда не вполне понятно, какую семантическую валентность заполняет данный участник. Согласно (Кибрик 2003), такая конструкция возникает только при глаголе 'бояться'. Следовательно, если считать, что (380) является результатом кореферентного сокращения, пришлось бы постулировать особую семантическую роль ровно для одного глагола.

Для интерпретации данного материала важно, что семантика главного глагола в (379) и (380) различается достаточно, чтобы выделять данные употребления в две разных лексемы (как делает А. Зализняк (1992) для бояться в СРЯ). Однако для сванского материала, разбираемого ниже, это не так очевидно.

В сванском языке нет подъема аргумента; при некоторых предикатах зафиксировано прозрачное согласование. Глагол 'нравиться' к таким предикатам не относится, ср.:

Сванский

(381) masawlebel-s x-asiam [n,j er xoCa-md xw-i-tr-i-d].

учитель-DAT 3SG-нравиться мы COMPL хороший-ADV 1PL.INCL-ХГ-учиться-PRS-PL Учителю нравится, что мы хорошо учимся.

В (381) глагол 'нравиться' согласуется по третьему лицу с зависимой ситуацией. Субъект ЗП не может контролировать согласование главного глагола, ср.:

(382) masawlebel-s n,j xw-asi,m-d. (^ n,j er xoCa-md xw-i-tr-i-d)

учитель-DAT мы 1PL.INCL-нравиться-PL мы COMPL… Мы отцу нравимся (^?? что мы хорошо учимся).

Форма xw-asi, m-d, где согласование контролирует первое лицо множественного числа, возможна только в предложении 'Мы отцу нравимся', где стимулом глагола 'нравиться' является не ситуация ('мы хорошо учимся'), а объект ('мы').

При 'нравиться' возможна также конструкция, где зависимая ситуация оформляется предлогом Ra 'за', а ее субъект является подлежащим главного предиката:

106

(383) masawlebel-s n,j xw-asi,m-d [xoCa-md li-twri Ra].

учитель-DAT мы 1PL.INCL-нравиться-PL хороший-ADV MSD-учиться за Мы нравимся отцу тем, что хорошо учимся (букв. за хорошую учебу).

Считать, что ИГ 'мы' выносится в ГП в результате подъема мешает тот факт, что данная конструкция не является регулярной. Другие предикаты, присоединяющие СА, в основном, не допускают такую конструкцию. Если считать, что ИГ 'мы' является актантом главного предиката, тогда, как и в хваршинском примере (380), не вполне понятно, какую валентность заполняет ИГ 'мы', если стимулом является ситуация 'хорошая учеба'. Кроме того, в отличие от 'бояться' в хваршинском, различие в семантике 'нравиться' в (381) и (383) не столь очевидно.

Итак, было показано, что не всегда удается однозначно принять решение о том, заполняет ли Арг семантическую валентность главного предиката (см. тж. п. 4.2.3; см. тж. анализ материала пассамакводди, (Bruening 2001:284)). Как представляется, рассмотренные в данном разделе конструкции располагаются на шкале, в которой крайнюю позицию занимают случаи, не вызывающие сомнений (напр., в СРЯ ругаться (на кого-то за что-то) имеет валентность на виновника, см. Апресян 1999; полагать всегда имеет валентность только на ситуацию). Отнесение данных конструкций к правому или левому краю шкалы (контроль или подъем) может в конкретном случае быть довольно условным. (Вариант данной шкалы предложен ниже, в п. 3.4.4.6, схема 3.2.)

3.4.3. Глаголы восприятия в тувинском языке: расщепление валентности

В тувинском языке, как и других тюркских языках (см. раздел 3.1), подлежащее зависимой предикации может оформляться аккузативом. Такое оформление возможно в конструкциях с комплементайзером деп (384) и в номинализации (385). Ниже мы будем рассматривать АккК в номинализации 1

(384) Аяс-ты чеди-п кел-ген деп ава-зы бил-ир.
Аяс-ACC прийти-CONV прийти-NZR.PST COMPL мать-POSS3SG знать-NZR.FUT

Мать знает, что Аяс приехал.

(385) Аяс-ты / Аяс / Аяс-тың дилги туду-п ал-ган-ын

Аяс-ACC / Аяс / Аяс-GEN лиса ловить-CONV брать-NZR.PST-ACC.POSS

ача-м чугаала-п тур-ган.

отец-POSS.1SG рассказывать-CONV стоять-NZR.PST

Отец рассказывал, как Аяс поймал лису.

Как можно видеть в (385), кроме аккузативного оформления, подлежащее в номинализации может оформляться генитивом и номинативом (такие конструкции рассматривались выше, см. 2.2.2). Далее мы будем для краткости говорить об аккузативной, генитивной и номинативной конструкции, соответственно (АккК, ГенК и НомК).

Субъект в аккузативе демонстрирует некоторые свойства элемента главной предикации, в отличие от субъекта ГенК и НомК. Рассмотрим эти свойства.

Субъект АккК: свойства элемента главной предикации

1. Пассивизация. При пассивизации главного предиката ИГ в аккузативе может продвигаться в позицию подлежащего ГП:

¹ В грамматических описаниях данному явлению не уделяется внимания; обычно отмечается только тот факт, что субъект ЗП может оформляться генитивом или номинативом (см. Исхаков, Пальмбах 1961, Кунаа 1970, Сат 1980).

107

(386) Ада-йе-м кончужу-п тур-ган-ы-н кожа-лар-га
отец-мать-POSS.1SG ругаться-CONV стоять-NZR.PST-POSS.3-ACC сосед-PL-DAT

дыңна-т-тыр-ган. слышать-TR-TR-NZR.PST

Соседи слышали, как (мои) родители ругались (букв. мои родители были услышаны соседями, что ругались).

В (386) главный предикат выступает в форме пассива, ИГ ада-йем оформляется номинативом. Отметим, что зависимый предикат сохраняет аккузативное оформление. Следовательно, подлежащим при главном предикате является не ЗП, а ИГ ада-йем.

2. Pied-piping. При выносе субъекта ЗП в фокус вопроса, ЗП в ГенК и НомК
выносится в позицию непосредственно после вопросительного слова:

(387) а. Кым / кым-ның оол-ду þте-п каап-кан-ын көр-дү-_ң?

кто кто-GEN мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC видеть-PST-2SG

Кто, ты видел, побил этого мальчика?

Если ЗП не выносится в данную позицию, (387) становится неграмматичным:

б. * Кым / кым-ның көр-дү-ң оол-ду þте-п каап-кан-ын?

кто кто-GEN видеть-PST-2SG мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC

Это говорит о том, что субъект ЗП в ГенК и НомК по своим синтаксическим свойствам принадлежит ЗП.

В АккК вынос ЗП возможен, но не обязателен. ЗП может занимать позицию перед вопросительным словом, ср.:

(388) Оол-ду þте-п каап-кан-ын кым-ны көр-дү-_ң? —
мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC кто-ACC видеть-PST-2SG

Аяс-ты (мен көр-дү-м).
Аяс-ACC я видеть-PST-1SG

Кто, ты видел, побил этого мальчика?

Следовательно, аккузативная ИГ не проявляет свойства элемента ЗП.

3. Линейный порядок. Во всех трех конструкциях жестко фиксирован порядок
слов SOV. Ни в одной из конструкций не допускается разрыв субъекта и глагольной
группы элементом ГП:

(389) * [кошелек чидири-п тур-ган-ын] мен акы-ң-ны /

кошелек уронить-CONV стоять-NZR.PST-ACC.POSS я брат-POSS2SG-ACC

акы-ң-ның / акы-ң þскер-ди-м.

брат-POSS2SG-GEN / брат-POSS2SG заметить-PST-1SG

(Я заметил, что твой брат уронил кошелек.)

В (389) подлежащее ГП мен разрывает глагольную группу и субъект ЗП. Данная конструкция оценивается, как неграмматичная.

Перестановка ЗП и Арг допускается довольно маргинально. Такая перестановка является грамматичной (хотя и довольно маркированной) только в АккК:

(390) ? [кошелек чидири-п тур-ган-ын] {акы-ң-ны /

кошелек уронить-CONV стоять-PART.PST-ACC.POSS брат-POSS2SG-ACC

* акы-ң-ның / * акы-ң} þскер-ди-м.

брат-POSS2SG-GEN / брат-POSS2SG заметить-PST-1SG

Я заметил, что твой брат уронил кошелек.

Следовательно, линейная позиция субъекта в аккузативе относительно ЗП менее жестко фиксирована, чем позиция субъекта в генитиве или номинативе.

Интересные результаты дает также анализ поведения обстоятельств, модифицирующих ЗП. В ГенК и НомК они занимают позицию между субъектом и глагольной группой (391а) или в препозиции к субъекту (391б):

108

(391) а. [Аяс / Аяс-тың [кудум-чуже үн-геш] оол-ду þте-п

Аяс / Аяс-GEN улица-LAT выходить-CONV мальчик-ACC бить-CONV

каап-кан-ын] мен көр-дү-м.

AUX-NZR.PST-ACC я видеть-PST-1SG

б. [кудум-чуже үн-геш] Аяс / Аяс-тың …

улица-LAT выходить-CONV Аяс / Аяс-GEN…

Я видел, как Аяс, когда на улицу вышел, мальчика побил.

В АккК действует следующее ограничение: обстоятельства не могут находиться в препозиции к аккузативной ИГ, ср.:

(392) а. Аяс-ты [кудум-чуже үн-геш] оол-ду þте-п

Аяс-ACC улица-LAT выходить-CONV мальчик-ACC бить-CONV

каап-кан-ын мен көр-дү-м.

AUX-NZR.PST-ACC я видеть-PST-1SG

б. ^?? [кудум-чуже үн-геш] Аяс-ты…..

улица-LAT выходить-CONV Аяс-ACC

Я видел, как Аяс, когда на улицу вышел, мальчика побил.

Ни один элемент ЗП не может находиться в препозиции к Арг. Это говорит о том, что Арг занимает позицию вне ЗП.

Таким образом, субъект в АккК проявляет ряд свойств элемента ГП. Далее мы рассмотрим, насколько группа ЗП + Арг обладает свойствами единой составляющей.

АккК: свойства слитности группы

1. ВЫНОС группы В фокус контраста. В ГенК и НомК ЗП целиком может
выноситься в фокус контраста

(393) а. [Аяс оол-ду þте-п каап-кан-ын] þвес, а

Аяс-ACC мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC.POSS.3 и a

[оол Аяс-ты þте-п каап-кан-ын] мен көр-дү-м.

мальчик Аяс-ACCC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC.POSS.3 я видеть-PST-1SG

Я видел, не как Аяс мальчика побил, а как мальчик Аяса побил. АккК целиком не может выноситься в фокус контраста:

б. *[Аяс-ты оол-ду þте-п каап-кан-ын] þвес, а
Аяс-ACC мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC.POSS.3 и а

[оол-ду Аяс-ты þте-п каап-кан-ын] мен көр-дү-м.

мальчик-ACC Аяс-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC.POSS.3 я видеть-PST-1SG

В (393б) и первая, и вторая ЗП кодируются АккК, и данное предложение оценивается, как неграмматичное. Однако даже если вторая ЗП в такой конструкции оформляется ГенК (оолдуң в (393в)), пример по-прежнему остается неграмматичным.

в. ^?? [Аяс-ты оол-ду þте-п каап-кан-ын] þвес, а

Аяс-ACC мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC.POSS.3 и a

[оол-дуң Аяс-ты þтеп каап-кан-ын] мен көр-дү-м.

мальчик-GEN Аяс-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC.POSS.3 я видеть-PST-1SG

Таким образом, данное свойство свидетельствуют об отсутствии синтаксической слитности АккК. Однако АккК демонстрирует следующие свойства составляющей.

2. Замена на анафору. АккК допускает замену на анафору, ср.:

(394) [Ада-йе-м суг-лар-ны кончужу-п тур-ган-ын]
отец-мать-POSS.1SG оба-PL-ACC ругаться-CONV стоять-NZR.PST-ACC.POSS.3

дыңна-ды-м. - Мен база ону дыңна-ды-м.

слышать-PST-1SG я тоже этот.ACC слышать-PST-1SG Я слышал, как (мои) родители ссорились. — Да, я это тоже слышал.

Анафорическое местоимение ону 'это' в (394) обозначает всю зависимую ситуацию 'родители ссорились'.

109

3. Фрагментирование: АккК может функционировать как самостоятельное высказывание при ответе на вопрос:

(395) Чүнү дыңна-ды-ң? - Ада-йе-м суг-лар-ны кончужу-п

что слышать-PST-2SG отец-мать-POSS.1SG оба-PL-ACC ругаться-CONV

тур-ган-ын. стоять-NZR.PST-ACC.POSS.3

Что ты слышал? — Как (мои) родители ссорились.

Данные свойства служат аргументом для признания АккК единой составляющей. Синтаксические свойства субъекта номинализации в тувинском языке Обобщим рассмотренные свойства в следующей таблице:

	Синтаксический тест	АккК	ГенК/ Ном К
Синтаксические свойства субъекта ЗП
1.	Вынос субъект ЗП в позицию подлежащего ГП	+	-
2.	Pied-Piping: вынос вершины ЗП при вопросе к Арг	необязателен	обязателен
3.	Перестановка Арг и ЗП		-
4.	Разрыв элементом главной предикации: Арг + элемент ГП + ЗП	-	-
5.	Вынос обстоятельств перед субъектом ЗП: Adv {Gen/Acc/Nom} VP	-	+
Свойства слитности составляющей Арг + ЗП
6.	Вся ЗП в фокусе контраста	-	+
7.	Замена всей группы на анафору	+	+
8.	Фрагментирование	+	+

Таблица 3.5: Синтаксические свойства субъекта номинализации в тувинском языке (АккК, НомК и ГенК)

Итак, аккузативная ИГ проявляет некоторые свойства элемента ГП; группа ЗП + Apr лишь отчасти сохраняет свойства составляющей. При этом Арг занимает жестко фиксированную позицию «на границе» главной и зависимой предикации. Фактически данные свойства напоминают «прототипический» подъем, описанный в разделе 3.4.1. Однако конструкции в тувинском демонстрируют ряд отличий.

Во-первых, в английском более очевидно, что Арг занимает позицию в ГП. Группа Apr + ЗП практически не сохраняет свойства единой составляющей (см. 3.4.1). Синтаксический анализ подъема в английском дает достаточно убедительные доказательства принадлежности Арг главной предикации, в то время как в тувинском Арг занимает некоторую «промежуточную» позицию.

В частности, как было показано выше (386), Арг может становиться подлежащим при пассивизации главного предиката. Рассмотрим такие конструкции подробнее.

(386) Ада-йе-м [кончужу-п тур-ган-ын] кожа-лар-га

отец-мать-POSS1SG ругаться-CONV стоять-NZR.PST-ACC.POSS.3 сосед-PL-DAT

дыңна-т-тыр-ган. слышать-TR-TR-NZR.PST

Соседи слышали, как (мои) родители ругались (букв.: Мои родители были услышаны соседями, как ругались).

ПО

Обратим внимание, что зависимый предикат в (386) сохраняет аккузативное оформление. Следовательно, позицию подлежащего в ГП занимает не вся ЗП, а только Арг. Примеры, где АккК занимает позицию подлежащего главного предиката, являются неграмматичными, ср.:

(396) * [Ада-йе-м-ны кончужу-п тур-ган-ы] кожа-лар-га

отец-мать-POSS1SG-ACC ругаться-CONV стоять-NZR.PST-POSS.3 сосед-PL-DAT

дыңна-т-тыр-ган. слышать-TR-TR-NZR.PST

С другой стороны, Арг не обладает всеми свойствами актанта главного предиката. Дело в том, что ИГ, занимающая позицию подлежащего в пассивной конструкции, контролирует согласование главного предиката:

(397) Кожа-лар-га ада-йе-м суг-лар дыңна-л-ган-нар.
сосед-PL-DAT отец-мать-POSS1SG оба-PL слышать-DETR-NZR.PST-PL

Соседями были услышаны родители.

В (397) предикат оформляется показателем множественного числа -нар, согласуясь с ИГ адайем, которая занимает позицию подлежащего. В отличие от (397), в (386) данная ИГ не способна контролировать согласование главного предиката:

(398) Ада-йе-м кончужу-п тур-ган-нар-ын кожа-лар-га
отец-мать-POSS.1SG ругаться-CONV стоять-NZR.PST-PL-POSS.3 сосед-PL-DAT

дыңна-т-тыр-ган (^?? дыңна-т-тыр-ган-нар).

слышать-TR-TR-NZR.PST слышать-TR-TR-NZR.PST-PL

Соседи слышали, как (мои) родители ругались.

Комментарий: {Если с -нар, то это означает, что говорят несколько человек.}

Если главный предикат оформляется показателем множественного числа, данный пример получает совершенно другую интерпретацию (ср. комментарий).

Иными словами, при пассивизации главного предиката Арг не приобретает все свойства подлежащего.

Синтаксическая позиция остальной части ЗП также не вполне понятна. Как было показано выше, ЗП не может становиться подлежащим при пассивизации главного предиката (396). Однако ЗП сохраняет аккузативное оформление. Т.е. с точки зрения грамматического оформления, ЗП сохраняет статус актанта главного предиката.

Таким образом, ни Арг, ни ЗП не обладают всеми свойствами актанта ГП. Следовательно, в отличие от подъема в английском, в тувинском нельзя говорить о том, что вынесенный аргумент «вытесняет» ЗП из позиции актанта ГП; скорее, они «делят» между собой данную позицию, при этом ни Арг, ни ЗП не обладают всей полнотой свойств актанта главного предиката. Т.е. речь идет не о подъеме, а о «расщеплении валентности» матричного предиката. (Аналогичное решение принимают Muysken, Lefebvre (1988), анализируя подъем в кечуа.)¹

Интересно, что тувинский не допускает сочинения АккК. При выборе АккК, сочинение ЗП не допускается. В таком контексте предпочтительнее генитивное или номинативное оформление исходного подлежащего, например:

(1) а.^?? [Аяс-ты оол-ду þте-п каап-кан-ын] база

Аяс-ACC мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC.POSS.3 и

[оол-ду маңна-п чоруп-кан-ын] мен көр-дү-м.

мальчик-ACC бегать-CONV идти-NZR.PST-ACC.POSS.3 я видеть-PST-1SG

б. [Аяс-ты оол-ду þте-п каап-кан-ын] база

Аяс-ACC мальчик-ACC бить-CONV AUX-NZR.PST-ACC.POSS.3 и

[оол-дуң ма_ңна-п чору-п кан-ын] мен көр-дү-м.

мальчик-GEN бегать-CONV идти-CONV AUX.NZR-ACC.POSS.3 я видеть-

PST-1SG

Я видел, как Аяс мальчика побил, а мальчик убежал.

111

3.4.4. «Внешний» генитив в номинализации и вынос на левую периферию

3.4.4.1. Номинализации в финно-угорских и алтайских языках

В финно-угорских языках актанты в номинализации кодируются по стратегии POSS-ACC (согласно классификации Копчевской-Тамм), т.е. прямое дополнение сохраняет исходное оформление (показатель -Es в (381) и (382)), а подлежащее оформляется так же, как зависимое в именной группе (генитив на -lEn в (382) и (383)).

Коми

(399) soS'ed guS'avl-E skotina-Es. →>
сосед.NOM воровать-PRS.3 скотина-ACC

Сосед ворует скотину.

(400) me tEd-a [soS'ed-lEn mEsk-Es guS'al-Em] jYlYS’.
я знать-NPST [сосед-GEN1 корова-ACC воровать-NZR] о

Я знаю, что сосед украл корову.

(401) vaS'a-lEn gEtYr-Ys
Вася-GEN1 жена-POSS.3

Васина жена

Субъект номинализованного предиката может оформляться генитивом или принимать немаркированную форму, омонимичную номинативу.

(402) [peTa ^<Yl-Em] menYm kaZitC-E.

Петя петь-NZR я.DAT нравиться-PRS.3

Мне нравится, как Петя поет.

Номинативом может также оформляться зависимое в ИГ:

(403) pu kerka
дерево дом

деревянный дом

Такое же оформление имеет место в марийском языке: Мари

(404) а. tunEktES-En jolta'S-EZe б. pursa SUr

учитель-GEN друг-POSS.3SG горох soup

друг учителя гороховый суп

(405) [vujlatES-En pagal-EmE-Ze] kUmEl-Em nOlt-a.

начальник-GEN уажать-NZR-POSS.3SG настроение-ACC поднимать-PRS.3SG

Уважение начальника приятно (букв. поднимает настроение).

(406) mEj [ava-m vurs-Em] deC lUd-am.

я мать-POSS1SG ругать-NZR от бояться-PRS.1SG

Я боюсь, что мама меня поругает.

Таким образом, исходное подлежащее в номинализации может оформляться генитивом, так же, как и зависимое в ИГ. Ниже мы будем называть данные конструкции генитивной (ГенК) и номинативной (НомК) конструкцией, соответственно. (См. подробный анализ данных конструкций в разделе 2.2.) На первый взгляд, неочевидно, что данные конструкции представляют собой один из видов выноса аргумента. Однако, как было показано в 2.2.3, ГенК в марийском и коми интересны тем, что генитивная ИГ демонстрирует некоторые свойства элемента главной предикации. Встает вопрос, насколько ГенК сохраняет свойства единой составляющей.

Одно из возможных объяснений — что в тувинском действует ограничение на количество вынесенных ИГ. Это заставляет предположить, что синтаксическая позиция, которую занимает Арг, не может заполняться более, чем одной ИГ.

112

3.4.4.2. ГенК vs. НомК в коми

Ниже будет показано, что субъект ЗП в ГенК демонстрирует ряд свойств элемента ГП. Мы будем сравнивать синтаксические свойства подлежащего и прямого дополнения в такой конструкции.

Свойства элемента ГП

1. Линейная позиция субъекта ЗП. Немаркированный порядок слов в
номинализации (Adv) S (Adv) OV ¹, ср.:

(407) me a^Givl-Y [baT-lYS' tErYt-ja ruC kYj-Em].

я видеть-PST отец-GEN2 вчера-ATTR лиса поймать-NZR

Я видел, как отец вчера лису поймал.

В ГенК допускается перестановка подлежащего и глагольной группы:

(408) а. me a^Givl-Y peTa-lY< [kruSka ^<YbIt-Em-sE].

я видеть-PST Петя-GEN2 кружка разбить-NZR-ACC.3

б. [kruSka ^<YbIt-Em-sE] peTa-lY< me aGi^vl-Y. [VPSГП]
кружка разбить-NZR-ACC.3 Петя-GEN2 я видеть-PST

Далее, допускается разрыв субъекта и глагольной группы ЗП элементом ГП:

в. peTa-lY< me [kruSka ^<YbIt-Em-sE] aGivl-Y. [SГПVPГП]
Петя-GEN2 я кружка разбить-NZR-ACC.3 видеть-PST

г. me peTa-lY< aGi^vl-Y [kruSka ^<YbIt-Em-sE]. [ГПSГПVP]
я Петя-GEN видеть-PST кружка разбить-NZR-ACC.3

д. peTa-lY< me aGⁱvl-Y [kruSka ^<YbIt-Em-sE]. [SГПVP]
Петя-GEN2 я видеть-PST кружка разбить-NZR-ACC.3

е. [kruSka ^<YbIt-Em-sE] me peTa-lY< aGⁱvl-Y. [VPГПSГП]
кружка разбить-NZR-ACC.3 я Петя-GEN2 видеть-PST

Я видел, как Петя разбил кружку.

Данные варианты возможны только в номинализации. Если СА оформляется финитной предикацией с союзом, вынос субъекта ЗП в ГП невозможен, (409а).

(409) кэш masa? - а. * maSa mam-Ys dumajt-E [mYj vetl-Y-s klub-E].
где Маша Маша мама-POSS.3 думать-PRS.3 что пойти-PST-3 клуб-ILL

б. mam-Ys dumajt-E [mYj maSa vetl-Y-s klub-E].

мама-POSS.3 думать-PRS.3 что Маша пойти-PST-3 клуб-ILL

Где Маша? - а. Маша, мама думает, что пошла в клуб / б. Мама думает, что Маша пошла в клуб.

Т.е. субъект финитной ЗП должен занимать позицию строго в составе ЗП.

2. Линейная позиция прямого дополнения ЗП. Прямое дополнение в ГенК
занимает жестко фиксированную позицию перед глаголом и не допускает никаких
перестановок. В независимом предложении прямое дополнение может отрываться от
глагола (410), однако в номинализации это невозможно (411), (412).

(410) kom-sE tErYt (kor me mun-Y-m) baT-is kYj-i-s.
хариус-ACC.3 вчера когда мы идти-PST-1PL отец-POSS.3 поймать-PST-3

Хариуса отец вчера поймал (пока мы шли).

(411) * rok mamE-lEn pu-Em bEr<^aа me puk<-i-m Soj-nY.

каша мать-GEN1 варить-NZR после мы есть-PST-1PL сидеть-INF После того, как мать сварила кашу, мы сели есть.

(412) me a^G-i [baT-lY< u<-Em paN^].
я видеть-PST отец-GEN2 ронять-NZR ложка

*Я видел, как отец уронил ложку. (^OK Я увидел/нашел ложку, которую отец уронил.)

¹ В независимом предложении базовый порядок слов SVO.

113

Если прямое дополнение находится в постпозиции к номинализованному предикату, данная конструкция интерпретируется, как релятивный оборот, относящийся к ИГ pan', ср. перевод в (412).

Следовательно, субъект ГенК, в отличие от других элементов ЗП, не занимает жестко фиксированную позицию относительно ЗП. Более того, субъект ГенК может занимать линейную позицию в ГП.

Автономность ЗП от Арг

1. Замена на анафору. ЗП демонстрирует значительную автономность от Арг; в
частности, ЗП без Арг может заменяться на анафору:

(413) te tEd-a-n-E so^<ed-lY^< skotina gu<al-Em jYlY<?
ты знать-NPST-2-Q сосед-GEN2 скот воровать-NZR о

— so^<ed-lY< me tajE o-g tEd.

сосед-GEN2 я этот.ACC NEG-1SG знать Ты знаешь, что сосед ворует скот? - Нет, я о соседе я этого не знаю.

2. ВЫНОС В фокус вопроса. ЗП без Арг может выноситься в фокус вопроса:

(414) mYJ te aGⁱll-Y-n peTa-lY<? — [kruSka ^<Ybit-Em-sE].

что ты видел-PST-2 Петя-GEN2 кружка разбить-NZR-ACC.3

Что ты видел, как Петя [сделал]? — Как кружку разбил.

3. Топикализация субъекта ЗП / ЗП без Арг. Субъект ЗП может выноситься влево
в позицию топика, автономно от остальной части зависимой предикации (408д);
аналогичным образом, глагольная группа может выноситься в позицию топика,
автономно от субъекта ЗП (408е).

Таким образом, ЗП может демонстрировать значительную автономность от Арг. С другой стороны, Арг также проявляет свойства автономности от остальной части ЗП, т.к. может занимать линейную позицию в ГП (408г-е). Это возможно только в ГенК — субъект в НомК занимает жестко фиксированную позицию в ЗП.

Автономность субъекта в составе НомК

1. Линейный порядок. В отличие от ГенК, НомК демонстрирует гораздо бóльшую
слитность. Субъект НомК должен находиться в препозиции к глагольной группе:

(415) mama rok pu-Em bEr<^aa me puk<-i-m ^<oj-nY.
мама каша варить-NZR после мы сесть-PST-1PL есть-INF

После того как мама сварила кашу, мы сели есть.

Не допускается перестановка субъекта ЗП и глагольной группы:

(416) peTa ^<Yl-Em bEr^<a... / * ^<Yl-Em peTa bEr<a...
Петя петь-NZR после / петь-NZR Петя после

После того как Петя спел...

Субъект в номинативе не может отрываться от остальной части ЗП:

(415) а. * mama me puk^<-i-m ^<oj-nY rok pu-Em bEr<a.

мама мы сесть-PST-1PL есть-INF каша варить-NZR после

б. * rok pu-Em bEr<^aa me mama puk<-i-m ^<oj-nY.

каша варить-NZR после мы мама сесть-PST-1PL есть-INF

Более того, субъект ЗП и глагольная группа не могут разрываться даже элементом ЗП. Например, большинство информантов запрещают конструкции, где субъект ЗП и глагольная группа разрываются обстоятельством образа действия:

(417) * peTa jon-a S'Yl-Em bE^rS_’a…

Петя громкий-ADV петь-NZR после

2. ВЫНОС В фокус вопроса. В ГенК глагольная группа (без вынесенного
аргумента) может находиться в фокусе вопроса (414). В НомК это не допустимо:

114

(418) * ji mYj (vEC-Em) tenYd kaZitC-E? / * mYj (vEC-Em) tenYd

лед что делать-NZR ты.DAT нравиться-PRS.3 / что делать-NZR ты.DAT

kaZitC-E ji? — pEtla<-Em.

нравиться-PRS.3 лед плыть-NZR

(Что тебе нравится, когда лед делает? - Когда плывет.)

С любым порядком слов, нельзя сформулировать вопрос к вершине ЗП. Номинативное подлежащее также не может самостоятельно выноситься в фокус вопроса:

(419) * mYj potlaS'-Em tenYd kaZitC-E?

что плыть-NZR ты.DAT нравиться-PST.3 Что тебе нравится, как плывет?

Т.е. субъект НомК демонстрирует гораздо меньшую автономность от остальной части ЗП, чем субъект ГенК. Субъект ГенК проявляет свойства элемента ГП. Возникает предположение, что ГенК в принципе не является составляющей. Однако ниже будет показано, что это не так.

Свойства единой составляющей

Несмотря на сравнительную автономность генитивной ИГ, ГенК демонстрирует свойства единой составляющей.

1. Замена на анафору. ЗП + Арг может замещаться анафорическим средством:

(420) me [pet'a-lYS' mEs guS'al-Em-sE] tEd-a. — me taj-Es tEd-a.

я Петя-GEN2 корова украсть-NZR-ACC.3 знать-NPST я этот-ACC знать-NPST Я знаю, [что Петя украл корову]. — Я это знаю.

2. ПОЗИЦИЯ обстоятельств, ОТНОСЯЩИХСЯ К ЗП. Обстоятельство, относящееся к
ЗП, может находиться в препозиции к Арг:

(421) me a^Givl-Y talun / talun-ja [detinka-lYS' sanEdC-Em(-sE)].

я видеть-PST сегодня сегодня-ATTR мальчик-СЕ№ fleprarb-NZR(-ACC3)

Я видел, как мальчик сегодня (девочку за косичку) дернул.

Ср. данные тувинского языка: в тувинском обстоятельства, относящиеся к ЗП, не могут занимать позицию перед вынесенным аргументом (392).

3. Топикализация группы. Група Арг + ЗП может целиком выноситься влево при
топикал изации:

(422) [go^<T-jas-lY< vol-Em] me pomnit-E.
гость-PL-GEN2 приходить-NZR я помнить-NPST

Как к нам гости приходили, я помню.

4. Pied-piping. При релятивизации субъекта ЗП глагольная группа может
выноситься влево (423), однако это необязательно (424).

(423) nYvka [kod-lEn S'Yl-Em-Ys] menYm kaZitC-E, mun-Y-s.

девушка кто-GEN1 петь-NZR-POSS.3 я.DAT нравится-NPST идти-PST-3 Девушка, чье пение мне нравится, ушла.

(424) nYl [kod-lEn menYm [rok pu-Em] kaZitC-E], mun-Y-s.
девушка кто-GEN1 я.DAT каша варить-NZR нравиться-NPST идти-PST-3

Вышла та девушка, которая мне нравится, как кашу варит.

В (423-4) мишенью релятивизации является субъект ЗП. Глагольная группа может выноситься в позицию непосредственно после субъекта ЗП (423), однако это необязательно: в (424) субъект ЗП и глагольная группа разрываются элементом главной предикации menYm 'мне'.

Если субъект ЗП выносится в фокус вопроса, вынос глагольной группы обязателен:

(425) me tEd-a [so<ed-lEn skotina gu<al-Em] jYlY<.
я знать-NPST сосед-GEN1 скот воровать-NZR о

Я знаю, что сосед ворует скот. =>

115

а. [kod-lEn skotina
кто-GEN1 скот

б. * kod-lEn te

кто-GEN1 ты

tEd-a-n?
знать-NPST-2
gu<al-Em]	jilis'?
воровать	0

gu^<al-Em] jYlY< te
воровать-NZR о ты

tEd-a-n [skotina

знать-NPST-2 скотина

У кого, ты знаешь, украли скотину?

Конструкция, где субъект ЗП и глагольная группа разрываются элементами ГП (425б), является неграмматичной.

Т.е. с точки зрения данных тестов, Арг демонстрирует свойства элемента ЗП. (НомК также обладает всеми вышеперечисленными свойствами.)

Обобщение синтаксических свойств ГенК и НомК

Итак, ГенК в коми, безусловно, образует составляющую; несмотря на это, субъект в данной конструкции может вести себя, как элемент ГП \ Свойства ГенК и НомК обобщаются в таблице 3.6.

Необходим следующий комментарий. Как говорилось выше (см. п. 2.1.3), в коми зафиксировано два генитива: генитив 1 на -lEn и генитив 2 на -lES'. Генитив 2 выбирается, если ИГ является прямым дополнением; в остальных случаях выбирается генитив 1. (Номинатив в ИГ возможен в обоих случаях.) Выше мы практически не рассматривали примеры, где субъект ЗП оформляется генитивом 2. Однако синтаксические свойства субъекта ЗП, оформленного генитивом 1 и генитивом 2, различны. Мы позволили себе не рассматривать данные различия, т.к. они не принципиальны (см. таблицу). В целом, в конструкции с генитивом 2 наблюдается еще бóльшая автономность Арг и ЗП.

№	Тип конструкции	ГенК		НомК
	Оформление исходного подлежащего	генитив 2	генитив 1	номинатив
Свойства составляющей: Арг + ЗП
1.	Замена на анафору	+	+	+
2.	Вынос обстоятельств перед Арг: Adv {Gen/Nom} VP	+	+	+
3.	Топикализация всей группы	+	+	+
4.	Вопрос ко всей группе	+	+	+
Свойства субъекта ЗП: элемент ЗП
5.	Pied-piping при выносе Арг в фокус вопроса	возможен	обязателен	п/а
6.	Pied-piping при релятивизации Арг	возможен	необязателен	п/а
Свойства субъекта ЗП: элемент ГП
7.	Перестановка субъекта и глагольной группы	+	+/-	-
8.	Разрыв элементом ГП	+	+/-	-
9.	Замена глагольной группы на анафору	+	+/-	-
10.	Глагольная группа в фокусе вопроса	+	+	-
11.	Топикализация Арг / ЗП	+	+	-

Таблица 3.6: Синтаксические свойства субъекта номинализации в коми (НомК и ГенК)

Итак, субъект ГенК проявляет как свойства элемента ГП, так и свойства элемента ЗП. Данные конструкции не могут быть проинтерпретированы, как подъем или расщепление валентности, т.к. ЗП вместе с Арг полностью сохраняет все свойства единой составляющей. Возникает вопрос, какую позицию занимает Арг: в ГП или в ЗП. В НомК, наоборот, субъект ЗП сохраняет все свойства элемента ЗП. Ниже мы покажем, что аналогичная ситуация имеет место в марийском.

Отметим, что посессор в ИГ в коми демонстрирует те же синтаксические свойства (С. Ю. Толдова и А. П. Леонтьев, личное сообщение). Подробнее об этом см. в разделе 2.2.2. ² Нет данных о том, является ли Pied-piping с генитивом 2 обязательным.

116

3.4.4.3. ГенК vs. НомК в марийском

В марийском ГенК и НомК также проявляют различные синтаксические свойства. А именно, субъект ГенК демонстрирует ряд свойств элемента ГП; подлежащее в НомК, наоборот, образует единый комплекс с номинализованным предикатом.

Свойства субъекта ЗП как элемента ГП

1. Рефлексивизация. Субъект ГенК может заменяться на рефлексивное
местоимение с антецедентом в главной предикации (см. тж. п. 2.2.2):

(426) aCa-lani [jEvan-Enj Sken-Z-Em*i/j / tud-Emi pagal-EmE-Ze]
отец-DAT Иван-GEN REFL-POSS.3SG-ACC он-ACC уважать-NZR-POSS.3SG

kelS-a.

HpaBHTbCH-PRS.3SG Отцу нравится, что Иван себя / его уважает.

Другие элементы ЗП не допускают такой замены, например, дативное дополнение, кореферентное подлежащему ГП, может кодироваться только анафорическим местоимением tudla_n:

(427) [joltaSE-Ze-vlakj tud-lani / Skalan-Ze*i/j ere polS-EmE-lan]
друг-POSS.3SG-PL он-DAT REFL.DAT-POSS.3SG всегда помогать-NZR-DAT

rvezei tunem-En. мальчик привыкать-PST.3SG Мальчикi привык, что (его) друзья емуi всегда помогали.

Если в позиции дативного дополнения находится рефлексив, носители интерпретируют данный пример следующим образом: "мальчик привык, чтобы его друзья сами себе помогали". Т.е. антецедентом рефлексивного местоимения является не субъект ГП, а субъект ЗП. Это происходит, т.к. граница ЗП не является «прозрачной» для рефлексива. Субъект ЗП может заменяться на рефлексив, следовательно, он занимает позицию вне ЗП.

2. АВТОНОМНОСТЬ Арг относительно ЗП. Субъект ГенК (в отличие от НомК)
может становиться мишенью различных синтаксических преобразований, включая
релятивизацию (428), вынос в фокус вопроса и фокус контраста (429).

(428) pojezd, kud-En tol-m-EZ-Em uZ-En-at, Salan-en.

поезд кто-GEN прийти-NZR-POSS.3SG-ACC видеть-PST2-2SG сломаться-PST2.3SG

Поезд, который ты видел, что пришел, сломался.

Salat-en	da	tunEktESo	pet’a	tijtakan manEn
ломать-PST2.3SG	и	учитель	Петя	виноват COMPL
Ske pet'a-n		ogEl,	a	vaS'a-n
REFL Петя-GEN		NEG.3SG	a	Вася-GEN
uZ-En-am.

(429) ala-kO okna-m
INDEF-кто окно-ACC

Sotl-en. — mEj считать-PST2.3SG я

Salat-Em-EZ-Em ломать-NZR-POSS.3SG-ACC видеть-PST2-1 SG

Кто-то разбил окно, и учитель решил, что Петя. - Я сам видел, что не Петя, а Вася окно разбил.

В НомК релятивизация субъекта и вынос в фокус вопроса не являются грамматичными:

(430) * pojezd, kudo tol-m-Em uZ-En-at, Salan-en.

поезд кто прийти-NZR-ACC видеть-PST2-2SG сломат_ься-PST2.3SG

(Поезд, который ты видел, что пришел, сломался.)

(431) " kol'mo ogEl, a tud-En kEl-Ze todEl-alt-m-Em pal-em.

лопата NEG.3SGа этот-GENручка-POSS.3SG ломать-DETR-NZR-ACC знать-PRS.1SG

kol'm-En ogEl… лопата-GEN NEG.3SG Я сам знаю, что не лопата, а только ручка у нее сломалась.

117

3. АВТОНОМНОСТЬ остальной части ЗП ОТ Арг. Допускается опущение ЗП без Арг
(432) в результате эллипсиса. Однако в НомК это невозможно (433).

(432) SoLo-m-En kniga-m kESk-Elt-m-EZ-Em uZ-En-am,
мл.брат-POSS.1SG-GEN книга-ACC бросать-MULT-NZR-POSS.3SG-ACC видеть-PST2-1SG

а SUZar-em-En uZ-En omEl.

а мл.сестра-POSS.1SG-GEN видеть-PST2 NEG.1SG Я видел, как брат книги разбросал, а как сестра — нет.

(433) * okna poC-Elt-m-Em koL-Em, a omsa kol-En omEl.

окно открыть-DETR-NZR-ACC слышать-PST1.1SG а дверь слышать-PST2 NEG.1SG (Я слышал, как окно открылось, а как дверь — нет.)

4. Сфера действия фокусных частиц. Данное свойство подробно обсуждается в
разделе 2.2. Важно, что с точки зрения сферы действия частиц, НомК демонстрирует
свойства единой составляющей, в отличие от ГенК. Например, частицы в НомК,
присоединяясь к субъекту номинализации, могут модифицировать всю составляющую:

(434) mardeZ dene laC okna poC-Elt-m-Em uZ-En-na.
ветер с именно окно открыть-DETR-NZR-ACC видеть-PST2-1PL

Мы видели, именно как ОКНО открылось. / Мы посмотрели на дом, и увидели, что как раз открывается ОКНО.

И наоборот, частицы, оформляющие зависимый предикат, могут модифицировать субъект номинализации, например:

(435) pojezd tol-m-Em vele uZ-Em.

поезд прийти-NZR-ACC только видеть-PST1.1SG

Я видела только, что ПОЕЗД приехал (а другой транспорт не видела).

(436) joCa kokEr-m-Em-ak koL-Em.
ребенок кашлять-NZR-ACC-EMPH слышать-PST1.1SG

Я слышала, что именно ребенок кашлянул (а не мужчина и не женщина).

В ГенК такого не происходит: частица семантически относится к тому элементу (Арг или ЗП), к которому она присоединяется:

(437) aCa-m-En tide pOrt-Em-ak CoM-Em-EZ-Em me pal-e-na.
отец-POSS.1SG этот дом-ACC-EMPH строить-NZR-POSS.3SG-ACCмы знать-PRS-1PL

Мы знаем, что отец построил именно ЭТОТ ДОМ (а не какой-то другой).

(438) aCa-m-En tide pOrt-Em laC CoM-Em-EZ-Em me pal-e-na.
отец-POSS.1SG этот дом-ACC именно строить-NZR-POSS.3SG-ACCмы знать-PRS-1PL

Мы знаем, что отец этот дом только строил (а красил сосед).

Наоборот, некоторые носители следующим образом интерпретируют примеры, когда фокусная частица оформляет субъект ЗП:

(439) aCa-m-En mo tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em pal-e-da?
отец-POSS.1SG Q этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC знать-PRS-2PL

Значит, ВЫ ТОЖЕ знаете, что отец помогал строить этот дом?

То есть, несмотря на то, что вопросительная частица mo оформляет субъект номинализации, семантически она модифицирует главный предикат. Если вопросительная частица присоединяется к прямому дополнению, такой интерпретации не возникает:

(440) aCa-m-En tide pOrt-Em mo CoM-Em-EZ-Em pal-e-da?
отец-POSS.1SG этот дом-ACC Q строить-NZR-POSS.3SG-ACC знат_ь-PRS-2PL

Вы знаете, что отец строил именно этот дом (или другой дом)?

Это говорит о том, что субъект зависимой предикации (но не прямое дополнение) ведет себя, как элемент ГП.

118

Свойства составляющей

Таким образом, субъект ГенК демонстрирует свойства актанта ГП. Несмотря на это, Арг + ЗП сохраняет все свойства составляющей. А именно, вся группа Арг + ЗП может выноситься влево в позицию топика (441) или в фокус контраста (442), а также допускает замену на анафору (443).

(441) aCa-m-En tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em || me pal-e-na.
отец-POSS.1SG-GEN этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACCмы знать-PRS-1SG

Что отец этот дом построил, мы знаем.

(442) tElanet mland-Em kUnC-Em-et-lan ogEl, a SEl-Em
ты.DAT земля-ACC копать-NZR-POSS.2SG-DAT NEG.3SG а мясо-ACC

koC-m-et-lan kOra jOsO lij-En.

есть-NZR-POSS.2SG-DAT из-за плохо быть-PST2.3SG Тебе нехорошо стало, не оттого что ты копал, а оттого что жареного мяса поел!

(443) pet'a-n institut-ES tunem-aS pur-me nergen mEjE kol-En-am.
Петя-GEN институт-LOC учиться-INF войти-NZR о я слышать-PST2-1SG

— mEj tid-En nergen pal-em.

я этот-GEN о знать-PRS.1SG

Я слышал, что Петя поступил в институт. — Да, я об этом знаю.

Кроме того, генитивная ИГ демонстрирует следующие свойства элемента ЗП. Свойства субъекта ГенК как элемента ЗП

1. Линейный порядок. С точки зрения порядка слов, субъект ГенК ведет себя, как
элемент ЗП. Как и в независимом предложении, в марийском немаркированный порядок
слов в номинализации S(Adv)OV. Линейный порядок фиксирован довольно жестко:
прямое дополнение или обстоятельства в определенном контексте могут выноситься
влево, все остальные перестановки не являются допустимыми. В частности, невозможна
перестановка субъекта и глагольной группы (444а) и вынос субъекта в ГП (444 б,в).

(444) a. * tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em aCa-m-En me pal-e-na.

этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACCотец-POSS.1SG-GEN мы знать-PRS-1SG

б. * tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em me aCa-m-En pal-e-na.

этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACCмы отец-POSS.1SG-GEN знать-PRS-1SG

в. * aCa-m-En me pal-e-na tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em.

отец-POSS.1SG-GEN мы знать-PRS-1SG этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC (Мы знаем, что отец построил этот дом.)

2. АВТОНОМНОСТЬ ЗП ОТ Арг. ЗП не проявляет свойства автономности от Арг. В
частности, ЗП без Арг не может выноситься в фокус вопроса (445) и заменяться на
анафору (446).

(445) tEj aCa-m-En tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em pal-et

ты отец-POSS.1SG-GEN этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC знать-PRS-2SG

mo?— * aCa-m-En tide pal-em.

Q? — отец-POSS.1SG-GEN этот знать-PRS.1SG

Ты знаешь,что отец этот дом построил? — Да, я это (отца / об отце) знаю.

(446) * mo-m / mo-m ESt-Eme aCa-m-En pal-at? — tide pOrt-Em

что-ACC что-ACC делать-NZR отец-POSS.1SG-GEN знать-PRS.2SG этот дом-ACC

CoM-Em-EZ-Em. строить-NZR-POSS.3SG-ACC (Что ты знаешь, что отец сделал? — Что этот дом построил.)

119

3. Pied-piping. Вынос вершины ЗП обязателен при выносе Арг в фокус вопроса (как в НомК, так и в ГенК).

(447) а. kO-n pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em pal-et? — aCa-m-En.

кто дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC знать-PRS-2SG отец-POSS.1SG-GEN

б. * kO-n pal-et pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em? — aCa-m-En.

кто знать-PRS-2SG дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC отец-POSS.1SG-GEN

Кто, ты знаешь, что дом построил? — Отец.

Конструкция, где Арг и ЗП разрываются элементом ГП (447б), не является грамматичной. Тот же эффект наблюдается в НомК:

(448) то рос-эИ-т-эт uz-эп-аг? — okna росэИ-т-эт.

что открыть-DETR-NZR-ACC видеть-PST2-2SG окно открыться-NZR-ACC

* mo uZ-En-at poC-Elt-m-Em?

что видеть-PST2-2SG открыть-DETR-NZR-ACC

Что ты видел, что открылось?

Однако если Арг становится мишенью релятивизации, вынос глагольной группы в ГенК не является обязательным. (Данное синтаксическое свойство неприменимо к НомК, т.к. в ней не допускается релятивизация субъекта ЗП.)

(449) a. rveze	kud-En
парень	кто-GEN
ivan	ulmaS.
Иван	есть
б. rveze	kud-En
парень	кто-GEN

[tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em] me pal-e-na,

этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC мы знать-PST-1PL

me pal-e-na [tide pOrt-Em CoM-Em-EZ-Em]…

мы знать-PST-1PL этот дом-ACC строить-NZR-POSS.3SG-ACC Парень, который, мы знаем, что построил этот дом, Иван.

В (449б) разрыв Арг и ЗП элементом ГП является допустимым. Следовательно, субъект ЗП лишь отчасти сохраняет свойства актанта зависимого предиката.

Итак, субъект ГенК в марийском проявляет ряд свойств элемента ГП. С другой стороны, он сохраняет свойства актанта ЗП, а группа Арг + ЗП сохраняет все свойства составляющей.

Результаты: субъект в ГенК и НомК

Обобщим полученные данные в следующей таблице:

№	Тип конструкции	ГенК	НомК
Свойства составляющей: Арг + ЗП
1.	Замена группы на анафору	+	+
2.	Вынос группы влево	+	+
3.	Группа в фокусе контраста	+	+
4.	Вынос обстоятельств перед Арг: Adv {Gen/Nom} VP	+	+
Свойства субъекта ЗПкак элемента ЗП
5.	Перестановка субъекта и глагольной группы	-	-
6.	Разрыв элементом ГП	-	-
7.	ЗП без Арг в фокусе вопроса	-	-
8.	Замена ЗП без Арг на анафору	-	-
9.	Pied-piping при выносе Арг в фокус вопроса	обязателен	обязателен
10.	Pied-piping при релятивизации Арг	необязателен	п/а

120

Свойства субъекта ЗПкак элемента ГП
11.	Способность фокусных частиц, присоединяясь к субъекту: модифицировать главный предикат модифицировать зависимый предикат	+	+
12.	Рефлексивизация с антецедентом в ГП	+	-
13.	Субъект в фокусе вопроса	+	-
14.	Субъект в фокусе контраста	+	-
15.	ЗП опущена в результате эллипсиса	+	-

Таблица 3.7: Синтаксические свойства исходного подлежащего номинализации в марийском языке (НомК и ГенК)

Как и в коми, ГенК, так же, как и НомК, сохраняет свойства единой составляющей. Субъект ГенК демонстрирует практически все свойства элемента ЗП (за исключением обязательности выноса вершины при релятивизации субъекта). В то же время, по ряду свойств он ведет себя, как актант ГП.

3.4.4.4. Вопрос о синтаксическом статусе субъекта в ГенК ¹

Итак, тот факт, что субъект, оформленный генитивом, в марийском и в коми принадлежит ЗП, не вызывает сомнений: данная группа демонстрирует все свойства фразовой составляющей. Однако при этом Арг занимают «внешнюю» позицию по отношению к ЗП. Т.е. данная структура имеет приблизительно следующий вид:

ip[ _??[Geni _DP[ VP[Adv DP V]-Nzr] ]

Встает вопрос о синтаксическом статусе генитива в такой структуре. Согласно априорным теоретическим представлениям, генитив занимает позицию спецификатора в ИГ. Однако данный анализ не объясняет того факта, что в номинализациях в коми и марийском (как и в ИГ), генитив ведет себя, как элемент вершинной клаузы. Мы не беремся строить синтаксическое представление данной конструкции, корректное для порождающей грамматики, однако попытаемся представить ее обобщенную схему.

Материал марийского и коми демонстрирует ряд общих черт с конструкциями в цезском языке. Рассмотрим эти данные.

3.4.4.5. Вынос на левую периферию ЗП в цезском и ирландском языках

В цезском языке при ряде главных предикатов зафиксировано прозрачное согласование: главный предикат согласуется не с ЗП, а с абсолютивной ИГ в ЗП, напр.:

(450) Nesi-r [xan q'warid Ø-oq-no Ø-āki-ru-λi] Ø-iy-xo.

он-DAT король.1.ABS грустный 1-стать-GERUND 1-идти-PST.PART 1-знать-PST.EVID Он знает, что король уехал грустным. (Polinsky 2000: 78)

В работах (Potsdam, Polinsky 1999; Polinsky 2000) показано, что синтаксически ИГ, контролирующая прозрачное согласование (Арг), занимает позицию в ЗП: она не может занимать линейную позицию в ГП, иметь широкую сферу действия в ГП и контролировать рефлексив в ГП. Согласно (Polinsky 2000), данная ИГ полностью сохраняет синтаксические свойства элемента ЗП. В результате анализа корпуса текстов, (Polinsky 2000) показывает, что возможность прозрачного согласования коррелирует с топикальностью Арг. Точнее, конструкция с прозрачным согласованием выбирается, если Apr является топиком ЗП (например, ИГ xan в (450)). Следовательно, семантически Арг также принадлежит ЗП, т.к. занимает позицию на ее левой периферии.

В (Potsdam, Polinsky 1999) для таких конструкций постулируется следующая синтаксическая структура:

¹ Автор приносит благодарность С. Ю. Толдовой, которой принадлежит значительная часть идей, изложенных в настоящем разделе.

121

Схема 3.1: Прозрачное согласование в цезском языке (Polinsky 2002)

Иными словами, Арг занимает позицию на левой периферии ЗП. Аналогичную позицию занимает Арг в ирландском языке, см. (Stenson 1981), (Postal 1986).

3.4.4.6. Передвижения из зависимой предикации в главную: обобщение

Вернемся к материалу финно-угорских языков и выводам, сделанным в 3.4.4.4. Как говорилось выше, в марийском и коми (см. тж. материал бурятского и турецкого языков в 2.3.3) вынесенный аргумент проявляет свойства элемента ГП, но не занимает позицию актанта главного предиката. Зависимая предикация с вынесенным аргументом сохраняет все свойства единой составляющей.

Выше разбирались примеры, когда Арг занимает «промежуточное» положение между элементом ЗП и предложной группой в ГП, и было высказано предположение, что данные конструкции занимают место на шкале от элемента ЗП к предложной группе в ГП. Далее, рассматривая конструкции с кореферентным сокращением (3.4.2), мы показали, что не всегда можно однозначно определить, является ли Арг актантом главного предиката. Была сформулирована гипотеза, что противопоставление подъема и контроля не является бинарным, а носит скалярный характер.

Материал, проанализированный в 3.4.4, приводит к выводу, что вынос аргумента vs. отсутствие выноса — не бинарное, а скалярное противопоставление. Как представляется, рассмотренные конструкции финно-угорских, бурятского, турецкого и цезского языков занимают различные позиции на шкале от собственно выноса (Арг занимает позицию в ГП: финно-угорские) до конструкций, где актант ЗП лишь отчасти демонстрирует свойства вынесенного аргумента (цезский).

122

Как представляется, все конструкции, рассмотренные в 3.4.1-3.4.4, располагаются на следующей шкале:

актант ЗП элемент ГП актант ГП

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- ►

все актанты ЗП занимают синтаксическую позицию в ЗП: ГенК и НомК в тюркских языках, НомК в финно-угорских языках

Apr может выноситься на левую периферию ЗП, приобретает некоторые синтаксические свойства элемента ГП (сфера действия квантификаторов и частиц, согласование и др.): цезский, ирландский: различные главные глаголы

Apr может выноситься на левую периферию ГП и приобретает ряд свойств элемента ГП, ЗП сохраняет свойства составляющей: генитив в марийском, коми, бурятском, турецком: различные главные глаголы

и Арг, и ЗП получают оформление от главного предиката; Арг занимает позицию на границе ЗП и ГП, одновременно м.б. мишенью синтаксических процессов в ГП и ЗП: тувинский: глаголы восприятия, кечуа: различные главные предикаты

Apr вытесняет ЗП из позиции актанта ГП и м.б. мишенью синтаксических процессов в ГП, остальная часть ЗП теряет свойства актанта главного предиката: английский: ментальные предикаты, ца-хурский: глаголы восприятия

Apr является актантом главного предиката, ЗП кодируется релятивным или деепричастным оборотом, относящимся к Арг: баскский, алюторский, дирбал и гуугу йимидирр: глаголы восприятия

Схема 3.2: Синтаксический статус актанта нефинитной предикации

По мере продвижения от левого края шкалы к правому меняется синтаксическая позиция Арг и позиция ЗП: в левой части шкалы ЗП сохраняет все свойства актанта главного предиката, а Арг занимает позицию в ее составе; в середине шкалы конструкции, где Арг и ЗП «делят» свойства актанта главного предиката; наконец, в правой части шкалы находятся конструкции, где ЗП кодируется, как адъюнкт в ГП (обстоятельственным предложением) или модификатор Арг (релятивным оборотом). Как будет показано в четвертой главе, синтаксическая структура перечисленных конструкций коррелирует с семантикой выноса аргумента.

3.4.5. Грамматикализация главного предиката: глаголы восприятия в немецком и эстонском языках

3.4.5.1. Связь между подъемом и грамматикализацией главного предиката

Данный тип конструкций представляет собой совершенно особый случай. Дело в том, что в разделах 3.4.1-3.4.4 разбирались конструкции, где «переразложение» синтаксической структуры касается только одного аргумента зависимого предиката. В настоящем разделе мы обратимся к конструкциям, в которых все аргументы ЗП функционируют, как элементы ГП. Речь идет о процессе грамматикализации главного предиката.

Примером грамматикализации главного предиката могут служить не раз обсуждавшиеся конструкции с каузативными глаголами во французском языке (см., напр., Aissen 1974, Gibson, Raposo 1986). Маркирование каузируемого участника в таких конструкциях зависит от переходности ЗП: данная ИГ маркируется, как прямое дополнение, если ЗП — непереходный (451); если же ЗП — переходный, то каузируемый участник оформляется, как дативное дополнение (452), (453).

123

(451) Il laisse cour-ir les garçon-s. = Il les laisse cour-ir.
он позволять бежать-INF ART.DEF.PL мальчик-PL он 3.PL.DO позволять бежать-

INF Он позволяет/заставляет мальчиков бежать.

(452) Il laiss-er-a mang-er les gâteau-x à son ami-e.
он позволят_ь-FUT-3SG есть-INF ART.DEF.PL пирожное-PL PREP его друг-F

Он даст своей подруге съесть пирожные.

(453) Il les lui laiss-er-a mang-er.
он 3PL.DO 3SG.DAT позволять-FUT-3SG есть-INF

Он ей их даст съесть. (Gibson, Raposo 1986: 296)

Оформление каузируемого участника в (452), (453) аккузативным местоимением не допустимо. Т.е. действует запрета на два прямых дополнения в одной предикации. Это свойство приводят, как аргумент в пользу того, что актанты главного и зависимого предиката в таких конструкциях ведут себя, как элементы одной предикации. В таких конструкциях практически не выделяется граница ЗП.

Такие конструкции рядом исследователей трактуются в терминах объединения клауз: главный и зависимый предикат линейно не разрываются, как и в конструкциях с вспомогательным глаголом, меняется оформление и линейная позиция актантов ЗП.

Согласно традиционным представлениям, подъем и грамматикализация матричного предиката (а также, контроль и грамматикализация) являются абсолютно различными явлениями - см., напр., утверждение Айссен: трансформации, применение которых ограничено одной предикацией, не применяются к ИГ в составе ЗП при подъеме или кореферентном сокращении (Aissen 1974). Иными словами, считаетсчя, что граница ЗП при подъеме остается неизменной. Однако данное утверждение опровергается значительным количеством материала. Как будет показано ниже, конструкции в ряде языков располагаются на шкале от подъема (контроля) к грамматикализации главного предиката.

«Прототипический» подъем характеризуется тем, что выносится только один актант ЗП, при этом граница ЗП полностью сохраняется. Однако, даже рассматривая подъем в английском языке, наиболее близкий к выделяемому прототипу, Постал отмечает некоторые явления, свидетельствующие о большей «прозрачности» границы между ЗП. Речь идет о следующих явлениях.

Во-первых, в английском два вопросительных слова в одном предложении допускаются только в пределах одной клаузы (454), но не в КСА (455).

(454) Tell me who kissed who.
Скажи мне, кто кого поцеловал.

(455) * Who believes (that) who is guilty?
(Кто кого считает виновным?)

В конструкции с подъемом одно из вопросительных слов может занимать позицию вынесенного аргумента, что говорит о его принадлежности ГП:

(456) Who believes who to be guilty?
Кто кого считает виновным?

Однако это возможно и с остальными элементами ЗП:

(457) Who expects Jane to do what? (Postal: 229-230)

Кто что ожидает от Джейн (букв. кто ожидает от Джейн сделать что)?

То же самое наблюдается в конструкциях с двойным отрицанием. Как известно, в английском невозможны два показателя отрицания в пределах одной клаузы:

(458) * Nobody didn 't come.
(Никто не пришел.)

124

Примеры, где показатели отрицания принадлежат разным клаузам в составе КСА, являются грамматичными:

(459) Melvin didn 't expect that none of the soup would be pure.
Мелвин не ожидал, что какой-либо суп будет чистым.

Как и ожидается, вынесенный аргумент ведет себя, как элемент ГП:

(460) * Melvin didn't expect none of the soup to be pure.

Однако такие же ограничения демонстрируют другие ИГ в ЗП:

(461) * Idon't want Bob to kiss no gorillas. (там же: 236-238)

Аналогичные примеры Постал приводит в конструкциях с контролем: относительно рассмотренных выше свойств все ИГ в ЗП ведут себя, как актанты ГП.

Это говорит о том, что граница ЗП в (456) слабее, чем в (455). Однако с точки зрения других синтаксических признаков, остальные ИГ внутри ЗП не проявляют свойств подъема, т.е. блокируется рефлексивизация, замена на реципрок, различные выносы и т.п. внутри ЗП. Постал объясняет данное явление, вводя термин квази-предикации (quasi-clause) для инфинитивных оборотов. Тогда ограничения на вопросительные слова и «двойное отрицание» формулируется для всех предикаций, кроме квази-предикаций, а ограничения на рефлексивизацию и т.п. — для любых предикаций. Фактически такое утверждение равносильно признанию более слабой границы между предикациями в (456), чем в (455). Ниже мы покажем, что не всегда можно определить однозначно, является рассматриваемая конструкция результатом подъема (контроля) или грамматикализации главного предиката.

3.4.5.2. Немецкие каузативные глаголы и глаголы восприятия: от грамматикализации к контролю

Примером грамматикализации матричного предиката являются конструкция с глаголом lassen 'позволять' в немецком (Harbert 1977). Линейный порядок матричного и зависимого предиката — такой же, как в конструкциях с вспомогательным глаголом; подлежащее ГП может контролировать рефлексив в ЗП, все ИГ в ЗП линейно располагаются в ГП, где они подчиняются ограничениям на порядок слов, действующим в ГП (например, es в (463) занимает позицию перед отрицанием, относящимся к матричному предикату, (465) демонстрирует вынос рефлексива в контексте препозиции обстоятельства) и т.п.:

(462) Eri ließ den Diener zu sichi komm-en.
он позволять.PST ART.DEF.ACC.M.SG слуга к REFL придти-INF

Онi позволил слуге к немуi (букв. к себеi) подойти. (Harbert 1977: 125)

(463) Ich ließ es ihn nicht mach-en.
я позволять.PST это он.ACC NEG делать-INF

Я не позволил ему это сделать. (там же: 127)

(464) Die Frau-en haben sich das gefallen lass-en. →>
ART.DEF.PL женщина-PL иметь.PRS.3PL REFL это нравиться.PART.PST позволять-INF

Женщины мирились с этим (букв. позволяли, чтобы это им нравилось).

(465) Jahrelang haben sich die Frau-en

год-длинный иметь.PRS.3PL REFL ART.DEF.PL женщина-PL

das gefallen lassen.

это нравиться.PART.PST позволять-INF

Много лет женщины мирились с этим (букв. позволяли, чтобы это им нравилось). (там же: 126)

Важное отличие немецких конструкций с каузативом от французских — это оформление каузируемого участника. Как можно видеть из примеров, каузируемый

125

участник маркируется аккузативом, независимо от наличия аккузативной ИГ в ЗП 1 Следовательно, данная конструкция находится ближе к грамматикализации, однако не на самом краю шкалы.

Еще дальше от собственно грамматикализации находятся конструкции с глаголами восприятия в немецком языке. Данные конструкции демонстрируют свойства объединения клауз. В частности, все зависимые ЗП занимают линейную позицию в ГП:

(466) Laut hör-te ich ihn sing-en,
громко слышать-PST я он.ACC петь-INF

Я слышал, как он громко пел. (Harbert 1977: 126)

Как известно, в немецком языке при топикализации обстоятельства предикат находится в препозиции к подлежащему. Как можно видеть, то же самое наблюдается при выносе адъюнкта ЗП.

Далее, рефлексив в ЗП может иметь антецедентом подлежащее главной:

(467) Eri sah den Diener zu sichi komm-en.
он видеть.PST ART.DEF.ACC.M.SG слуга к REFL придти-INF

Онi видел, как слуга шел к немуi (букв. к себеi). (там же: 125)

Однако данные конструкции не вполне демонстрируют свойства объединения клауз. В отличие от разбиравшегося выше примера с глаголом lassen, в контексте глаголов восприятия требуется, чтобы позицию прямого дополнения при ГП занимал субъект ЗП. Отсутствие субъекта ЗП (например, при пассивизации зависимого предиката) оценивается как неграмматичное, ср:

(468) Er läßt Paul mir helf-en. →
он позволять.PRS.3SG Пауль я.DAT помогать-INF

Он позволяет Паулю мне помогать.

(469) Er läßt mir von Paul geholfen werd-en.
он позволять.PRS.3SG я.DAT OF/BY Пауль помогать.PART.PST стать-INF

Он позволяет, чтобы мне помогал Пауль. (там же: 129)

Но:

(470) * Ich hör-e über ihn von vielen Leuten sprech-en.

я слышать-PRS.1SG о он.ACC OF/BY многие люди говорить-INF Я слышу, как многие люди о нем говорят. (там же: 130)

Как показывает Харберт, данные конструкции по своим свойствам являются результатом кореферентного сокращения, но не подъема. Это аргументировано стандартными тестами на различение подъема и контроля (см. выше, п. 3.3), а именно: тест на грамматичность 1) пустых подлежащих и 2) идиом в ЗП:

(471) Es geh-t dir gut →> Laß es dir gut geh-en.

3SG идти-PRS.3SG ты.DAT хорошо позволять 3SG ты.DAT хорошо идти-INF У тебя все хорошо. →> Пусть у тебя все будет хорошо (там же: 133)

(472) * Ich seh-e es dir gut geh-en.

я видеть-PRS.1SG 3SG ты.DAT хорошо идти-INF

(473) Das Herz fiel mir in die Hose-n.
ART.DEF.N.SG сердце падать.PRT я.DAT в ART.DEF.PL брюки-PL

У меня душа ушла в пятки (букв. сердце в брюки) (там же: 134)

(474) * Ich fühl-te mir das Herz in die

я чувствовать-PRT я.DAT ART.DEF.N.SG сердце в ART.DEF.PL

Hose-n fall-en, брюки-PL падать-INF

¹ Интересно, однако, что синтаксически каузируемый участник имеет разные свойства в зависимости от переходности ЗП, а именно, может быть мишенью пассивизации, если ЗП непереходный, и не может быть, если ЗП переходный. Харберт считает это доказательством того, что синтаксически данная ИГ (при переходном ЗП) занимает позицию дативного дополнения.

126

Как представляется, неграмматичность (472), (474) не является надежным доказательством, что конструкции с глаголами восприятия в (466) являются результатом корферентного сокращения. Дело в том, что в немецком accusativus cum infinitivo при глаголах восприятия возможен только в том случае, если речь идет о непосредственном восприятии ситуации говорящим (см. подробнее 4.2.2), ср.

(475) а. Ich hör-e, daß er wein-t.

я слышать-PRS.1SG COMPL он плакать-PRS.3SG Я слышу, что он плачет (от кого-то) / как он плачет (сам слышал).

б. Ich hör-e ihn wein-en.

я слышать-PRS.1SG он.ACC плакать-INF Я слышу, как он плачет. (там же: 134)

В (475а) речь идет о когнитивном восприятии (см. 4.2.2), и конструкция accusativus cum infinitivo недопустима. Такая конструкция может использоваться только для обозначения непосредственного восприятия (475б).

В (472), (474) зависимая ситуация в этих примерах не является непосредственно воспринимаемой говорящим, и, следовательно, не может кодироваться конструкцией accusativus cum infinitivo. Следовательно, неграмматичность (472) и (474) не является аргументом ни в пользу, ни против подъема.

Согласно (Harbert 1977), еще одним аргументом против подъема является тот факт, что ГП накладывает ряд ограничений на семантику ЗП (ситуация в ЗП должна происходить одновременно с главной; конструкция с выносом аргумента неграмматична, если ЗП является стативным или в пассиве). Однако, как представляется, наличие данных ограничений не является надежным аргументом против подъема. Независимо от того, являются ли данные конструкции результатом подъема или кореферентного сокращения, ЗП остается актантом матричного предиката. Следовательно, семантика ГП накладывает на нее ряд ограничений.

3.4.5.3. Глаголы восприятия в эстонском языке: подъем или clause union?

В прибалтийско-финских языках субъект зависимой предикации при некоторых матричных предикатах может оформляться так же, как прямое дополнение: в эстонском — партитивом или генитивом:

Эстонский

(476) Jüri kuula-s Mari-t klaveri-t mängi-ma-s.
Юрий слушать-PST.3SG Мария-PARTIT рояль-PARTIT играть-INF.II-INESS

Юрий слушал, как Мария играет на рояле. (ЭСТ)

(477) Ta leid-is vana aednik-u
он.NOM обнаружить-PST.3SG старый.GEN.SG садовник-GEN.SG

roos-e kast-ma-s-t.

роза-P ARTIT.PL поливать-INF.II-INESS-EL Он обнаружил, что старый садовник поливает розы. (ЭСТ)

Финский

(478) Juha näke-e Marja-n lähesty-mä-ssä tuva-n rappuja.
Юха видеть-Prs.3Sg Марья-Gen приближаться-INF.III-INESS изба-Gen ступенька.к

Юха видит, как Марья приближается к крыльцу избы. (Дубровина 1972: 176)

Данные конструкции представляют особый интерес. На первый взгляд, они соответствуют «европейскому» accusativus cum infinitivo с глаголами восприятия: субъект ЗП оформляется так же, как прямое дополнение, зависимый предикат кодируется инфинитивом:

[Juha näkee Marjani [t_i lähesty-mä-ssä tuvan rappuja]]

На самом деле, возможна и другая интерпретация. Инэссивная форма третьего инфинитива в финском языке может кодировать вершину релятивного оборота, ср.:

127

(479) Kuja-lla kohta-si hän prins-en sikoja paimenta-ma-ssa.
аллея-ADESS встретить-IPF.3SG он принц-GEN свинья пасти-INF.III-INESS

В аллее он встретил принца, который пас свиней. (там же: 176)

Следовательно, (478) может быть приписана структура, где инфинитив оформляет вершину релятивного оборота, а ИГ Marjan принадлежит ГП:

[Juha näkee Marjani [proi lähesty-mä-ssä tuvan rappuja]]

Т.е. речь идет не о подъеме, а о кореферетности ИГ Marjan субъекту ЗП. Такую интерпретацию предлагает Дубровина, т.к. она говорит, что «при переходных глаголах инессивная форма III инфинитива выражает действие, исполняемое объектом основного глагола» (там же: 176). Далее, возможна третья интерпретация. Как известно, инфинитивы в прибалтийско-финских языках проявляют свойства отглагольных имен, например, могут присоединять падежные и притяжательные показатели и оформлять субъект генитивом:

(480) [Yhden puhu-e-ssa] nyökytt-i-vät toiset pää-tä-än.

один.GEN говорить-INF.II-INESS кивать-IPF-3PL другой.PL голова-PARTIT-POSS.3PL Когда один говорил, остальные кивали головами. (там же: 120)

Субъект в такой конструкции получает такое же оформление, как при глаголах восприятия. Следовательно, пример (478) может получить следующую интерпретацию:

[Juha näkee [Marjan lähesty-mä-ssä tuvan rappuja]]

Для того, чтобы принимать решение о статусе субъекта ЗП, необходим подробный анализ структуры ЗП в (476)-(478). Мы рассматривали конструкции с глаголами восприятия в эстонском языке, где субъект оформляется партитивом, а зависимый предикат — вторым инфинитивом в инэссиве (см. (476)).

1. Синтаксическая позиция Арг. Арг занимает позицию субъекта ЗП; вынос Р-
актанта невозможен. Недопустима также пассивизация зависимого предиката, ср.:

(481) Pois-id peksa-vad Peetr-it. →>
мальчик-NOM.P Lбить-PRS.3PL Петер-PARTIT

Мальчики бьют Петера.

(482) Ta nägi pois-se Peetr-it peks-ma-s.

он видеть мальчик-PARTIT.PL Петер-PARTIT бить-INF-INESS Он видел, как мальчики били Пеетера.

(483) Peetr-it peks-ta-kse. →
Пеетер-PARTIT бить-IMPS-PRS

Петера бьют.

(484) * Ta nägi Peetr-it peks-ta-ma-s.

он видеть Петер-PARTIT бить-IMPS-INF-INESS

2. Линейная позиция. Арг может свободно передвигаться как в рамках главной,
так и в рамках зависимой предикации:

(485) a. Jüri Mari-t kuula-s klaveri-t mängi-ma-s.

Юрий Мария-PARTIT слушать-PST.3SG рояль-PARTIT играть-INF.II-INESS

b. Mari-t Jüri kuula-s klaveri-t mängi-ma-s.
Мария-PARTIT Юрий слушать-PST.3SG рояль-PARTIT играть-INF.II-INESS

c. Jüri kuula-s Mari-t mängi-ma-s klaveri-t.
Юрий слушать-PST.3SG Мария-PARTIT играть-INF.II-INESS рояль-PARTIT

d. Jüri kuula-s klaveri-t mängi-ma-s Mari-t.
Юрий слушать-PST.3SG рояль-PARTIT играть-INF.II-INESS Мария-PARTIT

Юрий слушал, как Мария играет на рояле.

Согласно комментарию носителя, данные предложения являются в разной степени маркированными (и возможны при различном коммуникативном членении

128

высказывания), однако все они грамматичны. Далее, позиция обстоятельства, семантически относящеся к ЗП, также не фиксирована относительно Арг, ср.:

(486) a. Jüri kuula-s Mari-t klaveri-t valjusti mängi-ma-s.

Юрий слушать-PST.3SG Мария-PARTIT рояль-PARTIT громко играть-INF.II-INESS

б. Jüri kuula-s valjusti Mari-t klaveri-t mängi-ma-s.

Юрий слушать-PST.3SG громко Мария-PARTIT рояль-PARTIT играть-INF.II-INESS

Юрий слушал, как Мария играет на рояле.

3. Сочинительное сокращение. Арг может опускаться в результате
сочинительного сокращения:

(487) Jüri kuula-s Peetr-it [laul-ma-s ja klaver-it mängi-ma-s].
Юрий слушать-PST.3SG Петер-PARTIT петь-INF-INESS и рояль-PARTIT играть-INF.II-
INESS

Юрий слушал, как Петер пел и играл на рояле.

Возникает предположение, что субъект ЗП занимает позицию, внешнюю по отношению к самой ЗП. Однако опускаться может также прямое дополнение в ЗП:

(488) Jüri kuula-s Peetr-it laulu [laul-ma-s ja mängi-ma-s].
Юрий слушать-PST.3SG Петер-PARTIT песня-PARTIT петь-INF-INESS и играть-INF.II-
INESS

Юрий слушал, как Петер [песню [пел и играл]].

4. Пассивизация главного предиката. Данное свойство не позволяет судить о
позиции Арг. Дело в том, что в эстонском нет собственно пассивной конструкции, в
которой прямое дополнение продвигалось бы в позицию подлежащего. При т.н.
неопределенно-личной форме морфологическое оформление актантов не меняется:

(489) Teda oli jällegi narri-tud!
он.PARTIT COP опять дурачить-PART.PASS.PST

Его опять одурачили! (Пялль, Тотсель, Тукумцев 1962: 144)

(490) Peetr-it kuul-d-i klaver-it mängi-ma-s.
Петер-PARTIT слышать-IMPS-IMPS.PST рояль-PARTIT играть-INF.II-INESS

Было услышано, как Петер играл на рояле.

5. Рефлексивизация. Арг может заменяться на рефлексив с антецедентом в ГП:

(491) Ta vaata-s ennast (peegli-s) oma
он смотреть-PST.3SG REFL.PARTIT (зеркало-INESS) REFL

juukseid kammi-ma-s.

волосы.PARTIT причесывать-INF.II-INESS Он смотрел в зеркало, причесываясь (букв. смотрел на себя причесывающегося).

Однако такую замену допускает любая ИГ в составе ЗП, ср.:

(492) Tai vaata-s [Peetr-it tule-ma-s endai koju].
он смотреть-PST.3SG Петер-PARTIT придти-INF.II-INESS REFL дом.к

Онi смотрел, как Петер подходит к егоi дому.

Таким образом, данные свойства не позволяют определить синтаксический статус субъекта ЗП. Скорее, они показывают, что граница ЗП в таких конструкциях значительно ослаблена. В результате, все актанты ЗП могут проявлять свойства элементов ГП. Однако по ряду свойств все же удается обнаружить разницу в синтаксическом функционировании субъекта и прямого дополнения ЗП. Это следующие свойства:

6. Pied-Piping. И субъект ЗП, и прямое дополнение могут выноситься в фокус
вопроса (493) и становиться мишенью релятивизации (494).

(493) Keda kuula-s Jüri klaver-it mängi-ma-s?
кто.PARTIT слушать-PST.3SG Юрий рояль-PARTIT играть-INF.II-INESS

Кого Юрий слушал, как играл на рояле?

129

(494) Mida kuula-s Jüri Mari-t mängi-ma-s?
что.PARTIT слушать-PST.3SG Юрий Мари-PARTIT играть-INF.II-INESS

На чем Юрий слушал, как Мария играла?

(495) See on tüdruk keda Jüri kuula-s

этот COP.PRS.3SG девушка кто.PARTIT Юрий слушать-PST.3SG

klaver-it mängi-ma-s.

рояль-PARTIT играть-INF.II-INESS Вот девушка, которую Юрий слушал, как играла на рояле.

(496) See on klaver mida Jüri kuula-s

этот COP.PRS.3SG рояль что.PARTIT Юрий слушать-PST.3SG

Peetr-it mängi-ma-s. Петер-PARTIT играть-INF.II-INES S букв. Вот рояль, на котором Юрий слушал, как Петер играл.

В таких конструкциях позиция вершины относительно субъекта ЗП не фиксирована, ср.:

(497) а. Keda Jüri kuula-s mängi-ma-s klaver-it?

кто.PARTIT Юрий слушать-PST.3SG играть-INF.II-INESS рояль-PARTIT

б. Keda mängi-ma-s kuula-s Jüri klaver-it?

кто.PARTIT играть-INF.II-INESS слушать-PST.3SG Юрий рояль-PARTIT букв. Кого Юрий слушал, как играл на рояле?

Однако действуют ограничения на линейную позицию прямого дополнения ЗП: прямое дополнение требует выноса главного (498а) или зависимого глагола (494). Разрыв группы "прямое дополнение + зависимый предикат" субъектом ЗП невозможен (498б).

(498) а. Mida Jüri kuula-s Mari-t mängi-ma-s?

что.PARTIT Юрий слушать-PST.3SG Мари-PARTIT играть-INF.II-INESS

б. * Mida Mari-t mängi-ma-s Jüri kuula-s?

что.PARTIT Мари-PARTIT играть-INF.II-INESS Юрий слушать-PST.3SG букв. На чем Юрий слушал, как Мария играла?

Как представляется, это говорит о том, что линейная позиция прямого дополнения ЗП в большей степени фиксирована, чем позиция субъекта ЗП.

7. Сфера действия. Квантификатор при Арг может иметь как широкую, так и
узкую сферу действия, например:

(499) Kõik kuul-si-d mingi-t tüdruk-ut laul-ma-s.

все слышать-PST-3PL один-PARTIT девушка-PARTIT петь-INF.II-INESS а. Все слышали, как какая-то (конкретная) девушка пела. б. Все слышали, как какая-нибудь девушка пела (т.е. каждый слышал разных девушек).

Прямое дополнение в ЗП может иметь только узкую сферу действия:

(500) Mari ei kuul-nud Peetr-it kõik-i

Мари NEG слушать-PART.ACT.PST Петер-PARTIT все-PARTIT.PL

laul-e laul-ma-s.

песня-PARTIT.PL петь-INF.II-INESS Мари слышала не все песни, как Петер пел. (* Мари не слышала все песни)

То есть, с точки зрения сферы действия квантификаторов, Арг ведет себя, как элемент ГП. Прямое дополнение в ЗП имеет узкую сферу действия, т.е. сохраняет свойства актанта ЗП.

8. Свойства грамматической слитности ЗП: ЗП проявляет свойства единой
составляющей, в том числе может выступать, как самостоятельное высказывание, при
ответе на вопрос, ср.:

(501) а. Mida Mari kuula-s?

что.PARTIT Мари слушать-PST.3SG Что слушала Мари?

130

(502) б. Peetr-it (laulu) laul-ma-s.

Петер-PARTIT песня-PARTIT петь-INF.II-INESS Как Петер пел песню. / Как Петер пел.

ЗП без Арг такого не допускает:

(503) в. * Laulu laul-ma-s.

песня-PARTIT петь-INF.II-INESS

Далее, допускается сочинение ГП (в английской конструкции с подъемом это невозможно, см. Postal 1974):

Anna ei kuula-nud

Анна NEG слушать-PART.ACT.PST

aga

(504) Mari kuula-s

Мари слушать-PST.3SG

[Peetr-it laul-ma-s].

Петер-PARTIT петь-INF.II-INESS [Мари слушала, а Анна не слушала], как Петер пел.

Группа Арг + ЗП может заменяться на анафору, ср.:

laul-ma-s? петь-INF.II-INESS

(505) Kas sa kuul-si-d Peetr-it laulu

Q ты слышать-PST-2SG Петер-PARTIT песня.PARTIT

Jah, ma kuul-si-n seda.

да я слышать-PST-1SG он.PARTIT

Ты слышал, как Петер пел песню? Да, я это слышал.

Следовательно, группа Арг + ЗП сохраняет свойства единой составляющей. Обобщим полученные результаты в следующей таблице:

№	Тип конструкции	субъект ЗП	прямое дополнение в ЗП
Свойства грамматической слитности Арг + ЗП
	Фрагментирование	+
	Сочинение ГП	+
	Замена на анафору	+
Свойства элемента ЗП
	Линейная позиция относительно вершины ЗП	не фиксирована	не фиксирована
	Опущение в результате сочинительного сокращения	+	+
	Замена на рефлексив с антецедентом в ГП	+	+
	Сфера действия квантификатора	широкая / узкая	узкая
	Pied-piping зависимого предиката при выносе элемента ЗП в фокус вопроса	необязателен	необязателен

Таблица 3.8: Синтаксические свойства конструкций с глаголами восприятия в эстонском языке

Итак, как было показано, эстонские конструкции с глаголами восприятия не могут интерпретироваться в терминах подъема: дело в том, что ЗП сохраняет свойства единой составляющей. С другой стороны, граница ЗП значительно ослаблена, т.к. все актанты зависимого предиката могут проявлять некоторые свойства элемента ГП. Как представляется, в данном случае уместнее говорить о некоторой стадии грамматикализации главного предиката и объединении клауз.

3.4.5.4. Граница между подъемом и грамматикализацией матричного предиката

Приведенные примеры показывают, что в конструкциях с подъемом или контролем имеет смысл говорить о шкале грамматикализации матричного предиката, а не о бинарном противопоставлении (подъем vs. грамматикализация).

131

подъем грамматикализация

(контроль) главного предиката

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- ►

граница ЗП «ослаблена», допускается часть преобразований, включающих любой элемент ЗП: английский: ментальные предикаты; ниуэ: одноместные предикаты (Seiter 1983)

граница ЗП выделяется лишь на основании нескольких свойств, допускается целый ряд преобразований, включащих любой элемент ЗП: немецкий и эстонский: глаголы восприятия

личные показатели/местоимения/клитики ЗП выносятся в ГП, падежное маркирование и порядок других элементов ЗП сохраняется: испанский: пытаться, хотеть, оценочные предикаты, каузатив

главный и зависимый предикат линейно не разрываются, падежное маркирование актантов зависимого предиката сохраняется: немецкий: глагол lassen

все актанты ЗП оформляются, как актанты ГП: французский: каузатив

Схема 3.3: От подъема к грамматикализации матричного предиката

С точки зрения семантики, приближение к правому краю шкалы наблюдается, как можно видеть на схеме, в КСА с одноместными матричными предикатами (фазовыми, аспектуальными и модальными), аналитическими каузативами и глаголами восприятия.

Можно видеть, что такие конструкции представляют собой явление совершенно другого плана, чем вынос аргумента. Тогда как подъем не затрагивает границы вложенной клаузы, в конструкции с грамматикализацией матричного предиката эта граница «стирается». Данные конструкции охватывают другой тип матричных предикатов: это каузативные, фазовые и модальные глаголы, а также глаголы с «аспектуальной» семантикой — т.е. по сути дела, глаголы, которые не обозначают ситуацию сами по себе, а модифицируют параметры ситуации, задаваемой зависимым предикатом (вторичные главные предикаты по (Dixon 1995)). Однако в силу ряда особенностей данные конструкции попадают в предмет настоящего исследования. Дело в том, что такие свойства могут демонстрировать глаголы восприятия, как в эстонском и немецком языках. Действительно, в ряде исследований отмечается, что ситуация, обозначаемая глаголами чувственного восприятия, характеризуется меньшей самостоятельностью от ЗП, чем ситуация, обозначаемая ментальными глаголами и глаголами речи. Чувственное восприятие предполагает смежность главной и зависимой ситуации во времени и в пространстве; в результате, в КСА с глаголами восприятия во многих языках действует ограничение на видо-временные характеристики и модальность зависимого предиката (Ransom 1986, Noonan 1985). Вопрос о том, является ли чувственное восприятие и собственно воспринимаемое событие одной и той же ситуацией или нет, может быть спорным (см. Kirsner, Thompson 1976). В разных языках он решается различным образом.

Соответственно, конструкции, относящиеся к левой части шкалы грамматикализации матричного предиката, проявляют те же свойства, что и конструкции с выносом аргумента. Провести четкую границу между собственно грамматикализацией и выносом аргумента не удается.

3.5. Синтаксические типы конструкций с выносом аргумента

В настоящей главе мы ставили цель 1) разработать критерии для определения синтаксического статуса вынесенного аргумента и 2) определить типы конструкций с

132

A,S

актант ГП

III

Тип конструкции:

1. Свойства линейного порядка и фразовой составляющей:

Apr + ЗП обладает свойствами составляющей

ЗП (без Арг) сохраняет свойства составляющей

I —

ГП + Арг обладает свойствами составляющей

любая

A,S,P

A,S/ любая

A,S

2. Тип синтаксического преобразования:

актант ГП

синтаксическая позиция Арг в ЗП

«исходная» синтакси-ческая позиция ЗП

конечная синтакси-ческая позиция Арг и ЗП

3. Структурные свойства Арг: актант ГП актант ЗП

A,S,P

актант ГП

VII VIII

A,S,P

любая

актант ГП

Охарактеризуем полученные типы конструкций.

A. (I) Подъем: актант in question демонстрирует синтаксические свойства актанта
главного предиката, однако не заполняет никакой валентности вершинного предиката; ЗП
переходит в «шомерную» позицию. Т.е. речь идет о т.н. «прототипическом подъеме».
Данный тип объединяет два вида конструкций: (А1) когда ЗП кодируется иначе, чем в
конструкции без подъема (цахурский: глаголы восприятия) — например, относительным
или обстоятельственным предложением и (А2) когда ЗП, получая «шомерный» статус,
тем не менее, сохраняет исходное оформление (английский: ментальные глаголы).

Б. (II) Расщепление валентности: вынесенный аргумент вместе с ЗП «делит» позицию актанта ГП: данная ситуация, видимо, имеет место в тувинском языке и в кечуа. В отличие от предыдущего типа, зависимый предикат сохраняет статус актанта вершинного предиката (например, в тувинском ЗП может становиться подлежащим при пассивизации вершинного предиката).

B. Контроль: Рассматриваемая на самом деле является не актантом зависимого, а
актантом главного предиката, и контролирует кореферентное сокращение элемента ЗП.
Данный тип объединяет конструкции III (баскский, алюторский и др.) и IV (русский и
др.), которые различаются следующим: в III нет альтернативной конструкции: глаголы
восприятия в III имеют валентность на объект, а ЗП оформляется, как
обстоятельственное/относительное предложение. В IV, наоборот, матричный предикат
имеет валентность на ситуацию, а объект возникает не обязательно и оформляется
нерегулярно (т.е. оформление зависит от конкретного матричного предиката). (Видимо,
можно считать, что объект в IV выступает в адъюнктной позиции.)

Г. (V) ВЫНОС на левую периферию ГП: Арг заполняет валентность зависимого предиката, однако может выноситься на левую периферию всего предложения (в результате коммуникативного выделения). ЗП сохраняет статус актанта вершинного предиката.

Д. (VI) ВЫНОС на левую периферию ЗП: в отличие от предыдущего типа, вынесенный аргумент остается в зависимой клаузе, однако занимает в ней крайнюю левую позицию (цезский, ирландский).

Е. Грамматикализация главного предиката: такие конструкции представляют собой особый тип. В результате грамматикализации матричного предиката все актанты зависимого начинают вести себя, как элементы ГП. Данный тип, однако, представлен широким спектром конструкций, которые можно условно разделить на два подтипа: VII демонстрирует все свойства грамматикализации, в то время как в VIII граница ЗП частично сохраняется. Данное разделение, однако, весьма условно.

Итак, мы выделили типы конструкций, с точки зрения признаков, перечисленных в табл. 3.8. Следует, однако, учитывать, что данные типы представляют собой «идеальные» случаи; распределение по типам не всегда может осуществляться однозначно. Отнесение к конкретному типу и вес различных синтаксических критериев в большой мере зависит от конкретного языка. Далее, особый случай представляют собой конструкции с грамматикализацией матричного предиката. Данный тип на самом деле представляет собой широкий спектр конструкций, внутри которых, в свою очередь могут быть выделены такие типы, как подъем, расщепление валентности, вынос на левую периферию и т.д. (с некоторыми поправками). В данной работе, однако, конструкции с грамматикализацией не находятся в фокусе внимания сами по себе (мы рассматриваем только конструкции, занимающие позицию в левой части шкалы 3.3); поэтому мы позволили себе объединить их в отдельный тип.

Далее, очевидно, мы исключаем из рассмотрения конструкции типа В, т.е. конструкции, где имеет место не вынос аргумента, а кореферентное сокращение (опущение) ИГ в ЗП. Различие между контролем и подъемом первого типа (А1: ЗП оформляется так же, как обстоятельственное или относительное предложение) проявляется в следующем. Во-первых, если «вынесенная» ИГ на самом деле заполняет

134

валентность матричного предиката, ее опущение невозможно ¹ (ср. данные баскского и языка дирбал в 3.4.2). Иными словами, невозможна конструкция, в которой данная валентность матричного предиката заполнялась бы СА (в отличие конструкций с глаголами восприятия в цахурском). Далее, если «вынесенная» ИГ контролирует кореферентное сокращение в ЗП, она обычно ведет себя более свободно, чем поднятый аргумент, а именно, может выноситься в фокус вопроса / фокус контраста, присоединять частицы, иметь широкую сферу действия в ГП; поднятый аргумент обычно занимает позицию на границе ГП и ЗП и проявляет лишь некоторые свойства автономности от ЗП (ср., напр., английский и баскский материал выше). Однако, как было показано, выше границу между подъемом и контролем не всегда можно провести однозначно.

Следует признать, что не всегда удается провести границу между подъемом (А) и расщеплением (Б). Однозначное решение можно принять, если ЗП получает грамматическое маркирование от вершинного предиката (кечуа) или может становиться подлежащим при пассивизации вершинного предиката (тувинский). Если же этого не происходит, не всегда понятно, с чем это связано. В английском ЗП с поднятым аргументом не может становиться подлежащим при пассивизации, хотя в принципе примеры, где инфинитивный оборот занимает позицию подлежащего, допустимы. Следовательно, это говорит о том, что ЗП при подъеме теряет статус актанта матричного предиката. Однако, например, в японском это не так очевидно. ЗП маркируется комплементайзером to, который, в принципе, может использоваться не только в актантных предложениях. Пассивизация вершинного предиката возможна, однако не может использоваться, как тест на определение актантного статуса вынесенной ИГ или ЗП (см. подробнее (Kuno 1976)). В результате, не удается решить, к какому типу (А или Б) следует относить конструкции в японском.

Руководствуясь полученными результатами, можно сделать выводы о том, какую синтаксическую позицию может занимать вынесенный аргумент: это позиция в ИГ, т.е. отсутствие выноса Арг (татарский, багвалинский, см. Graschenkov, Lyutikova 2004), позиция на левой периферии ЗП (тип Д), позиция актанта главного предиката (типы А и Б) и позиция на левой периферии ГП (тип Г). В терминах порождающей грамматики, Арг может занимать следующие синтаксические позиции:

¹ Или в случае опущения меняется семантика матричного предиката, ср. русский, сванский материал.

135

Глава 4

Семантика КСА и синтаксический статус актанта зависимой предикации

Настоящая глава выявляет и объясняет корреляции между семантикой зависимой ситуации и синтаксической структурой конструкции ЗП. Хорошо известно, что выбор стратегии оформления ЗП в полипредикации может определяться семантикой зависимой ситуации, см. (Givón 1980), (Noonan 1985), (Ransom 1986), (КПА 1983), (ТКПА 1985), (А. Зализняк 1990), (Арутюнова 1988), (Калинина 2001a) и др. Исследователи выделяют ряд семантических противопоставлений, которые влияют на выбор оформления ЗП при данном главном глаголе (факт vs. ситуация, временная референция ЗП, нахождение в пресуппозиции vs. ассерции, потенциальная vs. реальная ситуация и т.п.). Менее известен тот факт, что семантика зависимой ситуации может определять выбор оформления ее актантов. Существуют исследования, где приводятся такие данные (см. Калинина 2001а относительно данных багвалинского языка, Калинина 2002 относительно хакасского, Koptjevskaja-Tamm 1993 относительно тувинского), однако обычно исследователи, занимающиеся семантикой КСА, не уделяют внимания этому вопросу. Настоящее исследование рассматривает влияние данного фактора в ряде языков, обобщает и объясняет такие явления. В том числе, это касается конструкций с вынесенным аргументом. Принято считать, что подъем является синтаксическим процессом, не затрагивающим семантику матричного предиката и ЗП. Однако мы показываем, что в основе подъема лежат факторы семантического и коммуникативного плана. Раздел 4.1 анализирует опыт описания семантики КСА и семантику конструкций с номинализациями; в 4.2 мы рассмотрим семантику конструкций с выносом аргумента в языках мира.

4.1. Семантика зависимой предикации и синтаксический статус актантов номинализации

4.1.1. Семантика КСА

4.1.1.1. Семантические свойства, релевантные для описания КСА

Анализируя семантику КСА, исследователи ставят цель выявить семантические факторы, определяющие выбор стратегии оформления СА (Givón 1980, Ransom 1986, Noonan 1985, ТКПА 1985 и др.). В этой связи, были определены такие понятия, как факт vs. ситуация, фактивные предикаты и др. Понятие фактивности освещается в ряде работ Московской семантической школы, см., в частности (Арутюнова 1980, 1988; А. Зализняк 1990, 1992; Крейдлин 1983 и др.), а также в типологических работах (Kiparsky, Kiparsky 1971, Noonan 1985, Kratzer2002 и др.). Факт, в отличие от события (или ситуации в узком смысле), характеризуется как элемент ментального пространства (Арутюнова 1988) (506). Событие (или ситуация в узком смысле) отражает непосредственное восприятие человеком действительности и обладает свойствами локализованнос^ти во времени, длительности (ср. (506)) и др. свойствами ситуации:

(506) Роман Пети с Надей неожиданно затянулся и окончился браком.

(507) Роман Пети с Надей был для меня неожиданностью. (Примеры Н. Д. Арутюновой,
Арутюнова 1980: 348)

А. Зализняк (1990) перечисляет свойства, характеризующие факт, в отличие от события: 1) принадлежность к логическому пр-ву, 2) «ментальный» характер фактов, 3) способность включать отрицание, 4) недоступность зрительному восприятию, 5) отсутствие протяженности во времени (точечность), 6) отсутствие локализации во времени и в пространстве, 7) истинность в пресуппозиции.

137

Факт тяготеет к пресуппозитивному компоненту высказывания (Крейдлин 1983); он сохраняет истинность при отрицании главного предиката: независимо от наличия отрицания в ГП, высказывания Я знал / Я не знал, что у Пети роман с Надей предполагает, что утверждение У Пети роман с Надей является истинным. Выделяется понятие пропозиции в ассерции высказывания (напр., Я думаю, что у Пети роман с Надей). Такой контекст отличается от фактивного рядом свойств: например, ЗП в ассерции не сохраняет истинность при отрицании главного предиката: при наличии в ГП отрицания (Яне думаю, что у Пети роман с Надей) интерпретации ЗП меняется.

Далее мы будем отчасти следовать терминологии (Арутюнова 1988): термин 'пропозиция' будет использоваться для обозначени пропозиции в ассерции, термин 'событие' — для обозначении ситуации в узком смысле.

В статье (Givón 1980) Гивон вводит понятие "связывания" (binding) и/или "воздействия" (influence) принципала главного предиката на принципал зависимого. Утверждается, что чем больше степень воздействия (степень воздействия различна, например, у глаголов заставить и попросить), тем выше главный предикат находится на шкале связывания. Чем менее способен принципал вставленной предикации действовать независимо, тем более будет редуцирован спектр глагольных свойств зависимого предиката, а именно: подлежащные, агентивные и топикальные характеристики его принципала, выражение темпоральных, модальных и аспектуальных характеристик зависимой ситуации; далее, с тем большей вероятностью говорящий будет выбирать конструкцию с подъемом аргумента.

Если сопоставить данные результаты с классами нефинитных форм, выделяемых Нунэном, можно объяснить распределение финитных стратегий с союзом, инфинитивов и номинализаций в КСА. Например, можно ожидать, что в случае, если главный предикат находится достаточно высоко на шкале связывания, он будет накладывать ограничения на возможность выражения актантов зависимого предиката (в особенности на его принципал), и, следовательно, в качестве центра зависимой предикации будет выбран инфинитив. Если же таких ограничений нет, то будет использована финитная предикация, в которой могут быть выражены все актанты зависимого предиката.

В типологических исследованиях по КСА показано, что семантика зависимой ситуации (факт, пропозиция и ситуация) лежит в основе выбора стратегии оформления СА — см. (Josephs 1976) относительно японского языка, (Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999) относительно цахурского, (Бонч-Осмоловская, Ханина 1999) относительно татарского, (Калинина 2001а) относительно багвалинского языка, (ТКПА 1985) и др. Однако в литературе практически не получает освещения тот факт, что семантика зависимой ситуации определяет выбор оформления ее актантов. Такие случаи, как будет показано ниже, широко распространены в языках мира.

Необходим следующий комментарий. Для подробного анализа семантики ЗП данные грамматических описаний оказываются недостаточными. Дело в том, что в грамматических описаниях обычно приводится довольно мало примеров (в основном, это контекст глаголов "знать" и "думать"). Для выявления более тонких различий необходима работа с носителями. По возможности, мы проводили такую работу, однако объем и цели настоящего исследования (а также труднодоступность данных «экзотических» языков) не позволили произвести проверку с носителем для каждого языка. Примеры, которые приводятся в грамматиках без широкого контекста, не всегда однозначно указывают на семантику ситуации (часто приводится перевод, который довольно трудно интерпретировать, напр., «I like his work» («Мне нравится, что/как он работает») или «Твой приход хорош»). В результате, сравнивая данные различных грамматик, не всегда можно с уверенностью считать, что речь идет об одном и том же значении. Для того, чтобы иметь возможность сопоставлять данные различных языков, мы выделили ряд контекстов, которые мы считали диагностическими для выявления семантики ЗП. Далее, мы ставили задачу определить, какая конструкция м.б. выбрана (а какая запрещается) в

138

таких контекстах. Для каждого из перечисленных значений был задан диагностический контекст: если отглагольная форма могла выступать в данном контексте, считалось, что она может выражать данное значение. Список диагностических контекстов составлялся в процессе работы, на основе эмпирических данных. Полученный список приведен ниже:

	Значение	Диагностический контекст
1.	факт	глагол 'знать', 'хорошо, что' (в утвердите-
		льной форме изъявительного наклонения)
2.	причина	1) контекст 'из-за того, что'
		2) стимул при эмотивных глаголах
3.	пропозиция	ментальные глаголы (ЗП в ассерции)
4.	ситуация при глаголах восприятия	глаголы восприятия
5.	событие: точечное	'после того, как'
6.	событие: хабитуальное	'когда' + хабитуальное действие
7.	событие: длительное	'пока' + длительное действие
8.	событие: потенциальное	глаголы 'хотеть', 'велеть'
9.	генерическая ситуация	оценочные предикаты ('хорошо, когда …';
		'трудно, когда…')
10.	способ/образ действия	контекст 'показать, как', 'Х-у нравится, как'

Таблица 4.1: Диагностические контексты для определения семантики ЗП (примеры (508)-(518))

Комментарии:

Контексты подбирались таким образом, чтобы легче было разграничить влияние главного глагола и влияние семантики зависимой ситуации. Например, в 10 мы берем контекст глагола 'показывать', а не контекст глаголов 'уметь' или 'научить', т.к. зависимая ситуация при данных глаголах во многих языках кодируется специальными глагольными формами — инфинитивами (русский), супинами и др. При глаголе 'показывать' это происходит гораздо реже.

Далее, как можно видеть, кроме собственно семантики зависимой ситуации, мы учитывали ее временную референцию. Это делалось в силу того, что в ряде языков ограничения на временную референцию ЗП заданы семантикой соответствующего показателя.

Важно особо отметить значение 2: контекст причины или стимула при эмотивных глаголах. Как уже упоминалось выше, причину не относят к фактивным контекстам: А. Зализняк (1990) считает контекст «из-за того, что» событием. Однако наши данные показывают, что в ряде языков причина кодируется так же, как и ЗП при фактивных глаголах. Поэтому мы рассматриваем данное значение отдельно. Что касается стимула эмотивных глаголов, данный контекст довольно часто ведет себя так же, как причина (адыгейский) и/или как ЗП в контексте фактивных глаголов (напр., в багвалинском, стимул при эмотивных глаголах, как и фактивное значение, кодируется причастием (Калинина 2001: 522)). В результате, мы выделяем данный контекст только в тех случаях, когда он демонстрирует отличия от собственно причины.

Что касается «потенциального» события, важно уточнить, что здесь речь идет не о контекстах отнесенности к будущему времени ('перед тем, как'), а о потенциальной ситуации при глаголах речевой каузации, 'хотеть', 'обещать', 'собираться' и др. Как известно, во многих языках ЗП при таких глаголах кодируется особыми средствами (инфинитивами, супинами и т.д.), причем обычно это формы, способные выступать в целевой конструкции. Т.о. эти формы допускают не только референцию к будущему, но и сочетаемость с потенциальным значением. В некоторых языках номинализации запрещают такую сочетаемость, однако в ряде языков (напр., в тюркских), это возможно.

Далее мы рассмотрим, как кодируются выделенные в 4.1 значения, в языках, которые вошли в нашу выборку.

139

4.1.1.2. Кодирование зависимой ситуации в языках выборки

В ряде языков зафиксированы нефинитные конструкции, способные функционировать во всех перечисленных контекстах. Так ведут себя причастия в ряде тюркских и тунгусо-маньчжурских языков:

Маньчжурский

• факт ('знать')

(508) Боли-бэ даха-ра [эму нялма моринь-и ярфунь-бэ
Боли-ACC следовать-PART.IMF [один человек лошадь-GEN недоуздок-ACC

хулха-ра-бэ]….. Бэлкутэй са-фи

украсть-NZR.IPF-ACC] Б. знать-CONV.PST

Узнав, что человек из свиты Боли украл недоуздок, Бэлкутэй …. (схватил вора). (Пашков 1963: 45)

• причина

(509) [Сар-ку очжоро] чжакадэ, туттуургунь ара-мэ гэнэ-хэ-ку.
[знать-NEG стать.NZR.IPF] т.к. тот радость делать-CONV идти-PART.PF-

NEG Т.к. я не знал (о вашем прибытии), то и не приходил поздравить. (там же: 60)

• пропозиция

(510) Сини доро-бэ улхи-рэ гэтукан охоби.
Tbi.GEN закон-АСС noHHMaTb-NZRJPF ясный crarb.PST

Твое понимание законов стало ясным. (т.е. стало ясно, что…) (Аврорин 2000: 186)

• событие при глаголах восприятия

(511) Би гасха-и дэкдэ-рэ-бэ туа-мби.
я большая.птица-GEN лететь-NZR.IPF-ACC видеть-PRS

Я вижу, как летит птица. (Аврорин 2000: 195)

• точечное событие

(512) Би бō-дэ G^и-хэ-д^э^ама аифини вэилэ-мэ ваGи-ха.

я дом прийти-NZR.PF-DAT отец давно работа-ACC закончить-PART.PF

Когда я пришел домой, отец давно уже кончил работать. (там же: 195)

• событие: хабитуальное

(513) Байта-бэ дэрибу-рэ-дэ, дэрибу-нь-бэ бодо-мбу…
дело-ACC начинать-NZR.IPF-DAT начинать-DN-ACC планировать-PRS

Когда он приступает к делу, он соображает, как начать его (букв. начинаемое планирует). (Пашков 1963: 47)

• событие: длительное

(514) Шун дэкдэ-рэ-дэ эдун эбэрэкэби.
солнце всходить-NZR.IPF-DAT ветер уменьшаться.PST

Когда всходило солнце, ветер утих. (Аврорин 2000: 195)

• событие: потенциальное

(515) Си доро-бэ улхи-рэ-бэ буjэ-мби-о?
ты закон-ACC понимать-NZR.IPF-ACC хотеть-PRS-Q

Хочешь ли ты понимать законы? (там же: 186)

Зависимая ситуация в контексте 'перед тем, как' оформляется так же:

(516) …cooha jura-ra onggolo.
войско отправиться-NZR.IPF перед.тем

перед тем, как войско отправилось в поход (Haenish 1961: 66)

140

• генерическая ситуация

(517) Тува-ра-дэ чжа гоц-зимэ, ябу-рэ-дэ манга.
смотреть-NZR.IPF-DAT легкий появляться-CONV отвечать-NZR.IPF-DAT трудный

Легко смотреть, но трудно сделать. (Пашков 1963: 45)

• результат

(518) Би нялма-и ала-ра-бэ доньдзи-мби.
я человек-GEN говорить-NZR.IPF-ACC слышать-PRS

Я слышу, чтó говорит человек. (Суник 1947: 28)

В маньчжурском традиционно выделяют причастия совершенного вида на -хэ и несовершенного вида на -рэ. Данные причастия покрывают все типы контекстов. Как можно видеть из примеров, на выбор причастия влияют видо-временные различия (ср., напр., (523) и (524)). В маньчжурском функционируют также отглагольные имена на -нгэ и -нь, с более узким кругом употребления. Мы не рассмотривали употребление отглагольных имен, ввиду малочисленности примеров.

Аналогичным образом ведут себя причастия в якутском, тувинском, узбекском и эвенском языках. Как известно, т.н. «причастия» в алтайских языках употребляются в широком круге контекстов, в том числе оформляют ЗП в актантных, обстоятельственных и относительных предложениях, а также вершину независимого предложения без связки. Насколько можно судить по данным грамматик, алтайские причастия кодируют, в основном, видо-временные различия и намного реже — различия в семантике ситуации, перечисленные в 4.1.

Итак, причастия в маньжурском языке не кодируют различия в семантике зависимой ситуации. Однако в ряде языков это не так. В зависимости от семантики зависимой предикации язык кодирует ЗП различными средствами. Например, в тамильском языке (Raj endran 2001) в актантных и обстоятельственных предложениях функционируют следующие отглагольные формы (регулярно образующиеся от любого глагола): глагольные имена на -tal // ttal, -al // -kal // kkal и -kai // kkai и причастия, присоединяющие номинализатор -atu и -mai (финитная предикация в КСА оформляется комплементайзером, образованным от глагола -en 'говорить'). Согласно Rajendran2001, данные формы обладают различной семантикой. А именно, имя на -tal обозначает

генерическую ситуацию при определенном (520) или генерическом субъекте (519). Тамильский

(519) Kaalaiy-il ezu-nt-u naTa-ttal uTalnalattiR-ku nallatu.
утро-LOC просыпаться-PST-PART ходить-VN1 здоровье-DAT хорошо

Просыпаться рано утром и гулять полезно для здоровья.

(520) AvaL tinamum alavalakattiR-kuc cel-tal-ai virumpa-villai.
она ежедневно офис-DAT идти-VN1-ACC любить-INF.NEG

Ей не нравится ходить на работу каждый день. (Rajendran 2001: 10)

Rajendran (2001) показывает, что остальные глагольные имена не могут быть использованы в данных контекстах. Имя на -al употребляется при модальных и фазовых глаголах, а глагольное имя на -kai обычно употребляется с показателем локатива -И для обозначения одновременного действия, а также при глаголах восприятия:

(521) [AruNaa tuungku-kai-yil] avan avaL-aip paar-tt-aan.

Аруна спать-VN3-LOC он она-ACC видеть-PST-он

Он увидел Аруну, когда она спала.

(522) AvaL [maratt-il eeRu-kaiy-il] kiizeevizu-nt-viT-T-aaL.

она дерево-LOC карабкаться-VN3-LOC падать-PST-PART-бросать¹-PST-она Она упала, карабкаясь на дерево. (там же: 11)

¹ В оригинале: leave.

141

Причастия образуются следующим образом: основа глагола + временной показатель (+ показатель отрицания) + релятивизатор (-а-). (То есть, в отличие от глагольных имен, причастия в тамильском способны кодировать различия в временной референции и иллокутивной силе ЗП.) Причастия, присоединяющие номинализаторы -atu или -mai, могут обозначать факт или пропозицию (523), а причастие с номинализатором будущего времени -taR оформляет вершину ЗП в целевой конструкции (524).

(523) Avan cennai-kkup poo-n-a-tu en-akkut teriy-um.
он Ченнай-DAT идти-PST-REL-NZR я-DAT знать-FUT

Я знаю, что он уехал в Ченнай. (там же: 14)

(524) Oru mozi-yaip peecu-v-a-taR-kup piyiRci veeNTum.
один язык-ACC говорить-FUT-REL-NZR-DAT практиковаться. INF надо

Чтобы говорить на языке, нужна практика. (там же: 15)

В ряде языков обсуждаемые семантические различия кодируются следующим образом: зависимая предикация оформляется релятивным оборотом, относящимся к имени-классификатору 'факт', 'место', 'время', 'манера' и т.д. Зависимая предикация при этом оформляется так же, как релятивный оборот, ср. (486) и (487):

Японский

(525) [kodomo-no kuu] ringo
[дети-GEN есть] яблоко

яблоки, которые едят дети (Конрад 1937: 296)

(526) [Kare-no it-te iru] tokoro-ga wakara-nai.
он-NOM идти-CONV быть место-NOM судить-NEG

Мне неизвестно, куда он ушел (букв. место, в которое он ушел). (там же: 299)

В японском языке целый ряд имен могут выступать в такой функции: это koro, toki 'время', tokoro 'место', tame 'польза', yō 'образ', 'вид', aida 'промежуток', koto 'дело, факт', mono 'вещь' и др.:

• событие: точечное

(527) Storaiki-ga at-ta toki-kara Kichimatsu-wa iroiro-no uwasa-wo
забастовка-NOM COP-PST время-EL Китимацу-TOP разный-GEN слух-ACC

kiku yō-ni natta.

действовать слышать-DAT NEG.PST

С того времени, как произошла забастовка, Китимацу стал слышать разные слухи, (там же: 298)

• событие: длительное

(528) Kare-ga ne-te i-ru aida-wa boku-ga anshin da.
он-NOM спать-CONV быть-PRS промежуток-TOP я-NOM спокойный COP

Пока он спит, я спокоен. (там же: 306)

• событие: потенциальное

(529) Kono otoko-wa fune-e kuru mae made Yūbari tankō-ni
этот человек-TOP корабль-LAT прийти до EL Юбари копи-DAT

kofu-wo shi-te i-ta.

шахтер-ACC делать-CONV быть-PST

До того, как явиться на пароход, этот человек служил шахтером в угольных копях Юбари. (там же: 307)

• способ/образ действия

(530) Kare-ga shi-ra-nai yō-ni watakushi-ga de-te it-ta.
он-NOM знать-CAUS-NEG образ-DAT я-NOM выходить-CONV идти-PST

Я вышел так, чтобы он не узнал. (там же: 302)

142

• причина

(531) Ware-ware-wa bōfū-no tame shuppatsu-suru koto-ga deki-nai.

сильный-TOP буря-GEN польза отъезд-делать дело-NOM мочь-NEG

Из-за бури мы не можем выехать. (там же: 305)

• факт (глагол 'знать')

(532) Watakushi wa Koronbusu ga Amerika o hakken si-ta

я TOP Колумб NOM Америка ACC открыть делать-PART

koto o siranakatta. факт ACC знать:PST.NEG Я не знал, что Колумб открыл Америку. (Josephs 1976: 323)

• событие при глаголах восприятия

(533) Hune-ga sizum-te ikru kookei-o John-wa mi-ta.
корабль-NOM тонуть-PART идти образ-ACC Джон-TOP видеть-PST

Джон видел, как тонул корабль. (Makino 1968: 114)

• пропозиция: согласно Josephs (1976), пропозиция кодируется иначе, для
этого используется комплементайзер to:

(534) John ga Nihon ni ik-ta to wauso da.
Джон NOM Япония DAT идти-PST COMPL ложь COP.PRS

Неправда, что Джон ездил в Японию. (там же: 77)

Насколько можно судить, аналогичная ситуация имеет место в айнском языке

(Refsing 1986: 260-263): Айнский

• результат

(535) Onne huci hawki hi ku oyra ka somo ki.
быть.старым бабушка говорить NZR я забыть ASSERT NEG ASSERT

Я никогда не забуду то, что сказала моя бабушка.

• событие при глаголах восприятия

(536) .. …poronno oro nospa eomanan kanean siri an nukar.

много среди бегать поэтому-бегать ASP¹ NZR я видеть

Я видел, как за ней бегали, среди многих других ².

• способ/образ действия

(537) Taan kotan kor nispa, kor katkemat, itak an ciki
этот деревня ATTR мужчина ATTR женщина говорить я так

einu katu ene an hi:_“…"

поэтому. слушать NZR так быть NZR

Мужчины и женщины деревни! Я буду говорить, поэтому слушайте: (букв. ваше слушание должно быть таким: «…»).

Т.е. в японском и айнском семантика зависимой ситуации кодируется лексическими средствами.

4.1.2. Факторы, влияющие на оформление актантов ЗП

4.1.2.1. Семантика зависимой ситуации

Существует ряд исследований, показывающих, что выбор средства оформления ЗП в полипредикации связан с семантикой зависимой ситуации (Givón 1980, Noonan 1985, Ransom 1986, ТКПА 1985, А. Зализняк 1990, Арутюнова 1988, Калинина 2001a и др.) Семантические свойства зависимой ситуации (факт vs. ситуация, временная референция ЗП, нахождение в пресуппозиции vs. ассерции, потенциальная vs. реальная ситуация и

т.п.) регулируют выбор оформления зависимого предиката. Основная цель, которую ставят при исследовании семантики зависимой ситуации в полипредикативных конструкциях, — объяснить выбор оформления ЗП. Менее известен тот факт, что семантика зависимой ситуации может определять выбор оформления ее актантов. Например, русские отглагольные имена, согласно А. Зализняк (1990), могут обозначать и факт (538), и событие (539).

(538) Твой уход в такой момент неуместен.

(539) После твоего ухода мы еще попили чаю, сыграли партию в преферанс, а потом
разошлись.

Е. В. Падучева отмечает, что семантика ситуации может обуславливать выбор оформления А-актанта при отглагольном имени, ср.:

(540) (а) его исполнение Шопена (б) исполнение им Шопена

Согласно Падучева (1984), вариант с субъектом в генитиве (540а) естественно звучит в контексте "было изумительно", а (540б) с субъектом в творительном падеже — в контексте "было неуместно". То есть, в (540а) отглагольное имя обозначает манеру исполнения, в то время как в (540б) речь идет о самом факте исполнения Шопена \ В ряде языков оформление актантов ЗП — одно из средств кодирования семантики зависимой ситуации, наряду с другими, т.е. союзами, лексическими (имена-классификаторы в японском) и аффиксальными номинализаторами (т.е. различные отглагольные имена).

Тип кодирования	Языки
союзы	русский и др.
номинал изаторы: - лексические (имена/предлоги/послелоги) - аффиксальные	японский, айнский тамильский, ненецкий
синтаксическая структура ЗП (различное оформление и синтаксические свойства актантов ЗП)	багвалинский, узбекский, тувинский, хакасский, ненецкий

Таблица 4.2: Средства оформления ЗП с различной семантикой

Семантика союзов и номинализаторов рассматривается в ряде исследований. Однако факт влияния семантики ЗП на оформление ее актантом отмечается лишь в небольшом количестве работ (Калинина 2001а, Калинина 2002, Koptjevskaja-Tamm 1993). Настоящее исследование ставит целью обобщение и объяснение таких явлений.

Узбекский язык

Как было показано в 4.2.1, причастия в алтайских языках могут употребляться во всех контекстах, выделенных выше. Как кодируются различия в семантике зависимой ситуации в этих языках? Рассмотрим подробнее употребление причастий в узбекском языке. В узбекском языке ЗП актантных и обстоятельственных предложений оформляется причастием — причастие прошедшего времени на -ган, настоящего времени на -ётган и настоящего-будущего времени на -диган (остальные причастия, согласно Кононов (1960), употребляются только в атрибутивной позиции), инфинитивом на -моқ, отглагольным именем на -иш и -лик. Показатель -лик может употребляться самостоятельно или присоединяться к причастиям, ср.:

¹ Данная тенденция, однако, может нарушаться, ср.: Однако по российским законам фото в родительский паспорт вклеивается только по достижении ребенком возраста 6 лет. (НКРЯ: Чародеев Геннадий. Заграница нам не поможет. Почему россиянам так нелегко получить визу // «Известия», 2001). В данном случае субъект отглагольного имени оформляется творительным падежом, несмотря на то, что отглагольное имя выступает не в фактивном, а в событийном контексте.

144

э-кан-и-ни / AUX-PART.PST-3-ACC

(541 )Карим [сув-нинг жуда сову =

Карим вода-GEN очень холодный

э-кан-лиг-и-ни] сез-ди.

AUX-PART.PST-NZR-3-ACC чувствовать-PST Карим почувствовал, что вода очень холодная. (Кононов 1960: 372)

Все три причастия могут выступать в независимом предложении без связки (в третьем лице). И в независимом предложении, и в полипредикации причастия сохраняют свою видо-временную семантику. Кроме того, конструкции с причастиями сохраняют следующие свойства финитной предикации: могут содержать отрицание (тот же показатель, что и в независимом предложении) (542) и вложенную предикацию: инфинитивный (543) или деепричастный оборот (544).

(542) Мен [бу ер-лар бил-ан тани-ш б¢л-ма-ган-им] учун

я этот место-PL знать-CONV быть.знакомым быть-NEG-PART.PST-1SG т.к.

бу дарё-нинг =айси дарё э-кан-и-ни бил-мас э-ди-м.

этот река-GEN какой река AUX-PART.PST-3-ACC знать-NEG.CONV AUX-PST-

1SG Так как я не был знаком с этими местами, я не знал, что это за река. (там же: 383)

(543)…[Петербург-га жûна-мо=] ма=садида э-кан-и-ни… гапир-ди.

Петербург-DAT поехать-INF желание быть-PART.PST-3-ACC говорить-PST

.… Он говорил о том, что он намерен отправиться в Петербург …. (там же: 374)

(544) [Сиз [мажлис-да тажанг бûл-иб ûтир-иб] кûп

вы собрание-DAT раздраженный быть-CONV сидеть-CONV много

нарса-лар-и-ни эшит-ма-ган... ] мумкин.

вещь-PL-3-ACC слышать-NEG-PART.PST возможно

Возможно, что вы сидели на собрании раздраженным и в результате многое не слышали… (тамже: 385)

Именные свойства причастий — способность присоединять посессивные (показатель первого лица -им в (542)) и падежные показатели (аккузатив в (543)) и послелоги (542), а также способность оформлять субъект генитивом (см. ниже). Остальные актанты в таких конструкциях сохраняют исходное оформление. Субъект ЗП может оформляться генитивом, номинативом и в некоторых диалектах — аккузативом. Какие факторы регулируют выбор оформления субъекта? Для ответа на данный вопрос мы проанализировали примеры на причастия на -ган/-ётган/-диган, приведенные в работах (Кононов 1960), (Абражеев 1956) и (Абражеев, Данилов, Бигаев 1960), а затем проверили полученную гипотезу с носителем языка. Ниже приведены результаты анализа примеров грамматик (здесь мы приводим данные по тем значениям, по которым нам удалось найти минимум 5 примеров):

Падеж	факт ('знать' + причина)	пропозиция	генерическая ситуация	событие: точечное	событие: длительное
генитив	26 76%	5 50%	0	2 9%	0
номинатив	8 24%	5 50%	6 100%	21 91%	5 100%
Всего	34	10	6	23	5

Таблица 4.3 ¹: Семантика ЗП и оформление субъекта в узбекском языке: примеры (Кононов 1960), (Абражеев 1956) и (Абражеев, Данилов, Бигаев 1960)

Т.к. аккузативное оформление является, по-видимому, диалектным явлением, в перечисленных источниках такие примеры отсутствуют. Данные, полученные нами у носителя языка, также принадлежат литературному языку. Следует, однако, отметить, что носитель употребляет аккузатив (и только аккузатив!)

145

Можно проследить определенную зависимость между семантикой зависимой ситуации и выбором оформления: фактивный контекст требует генитива субъекта, в отличие от события, где чаще возникает номинатив. Пропозиция допускает в равной мере генитив и номинатив. Кроме того, анализ примеров в грамматиках, а также данные родственных языков (напр., татарский, см. Гращенков (в печати)) заставляют предположить, что на выбор падежа может также влиять референциальный статус ИГ. Обе гипотезы были проверены с носителем языка. В результате, мы получили следующее распределение:

Референ-	факт	пропозиция	генерическая	способ/	событие:	потенци-
циальные	('знать',		ситуация	образ	точечное	альный
свойства	причина)			действия	длительное	контекст
субъекта ЗП					хабитуальное
определе-	GEN/	GEN/	i	GEN/	NOM/	GEN/
нная ИГ	*NOM	NOM		*NOM	*GEN	NOM
нерефере-	GEN/	GEN/	GEN/NOM/	GEN/	NOM/	i
нтная ИГ	NOM	NOM	ACC	NOM	*GEN

Таблица 4.4: Семантика ЗП и оформление субъекта в узбекском языке (данные работы с носителем)

Можно видеть, что семантика ситуации и референциальный статус субъекта ЗП предикации действительно определяют выбор генитива / номинатива, причем оба фактора действуют самостоятельно. С одной стороны, есть тенденция оформлять определенные ИГ генитивом (см. значения "факт", "образ действия"). С другой стороны, генитив запрещается в контекстах с семантикой события, независимо от референциального статуса ИГ, напр.:

(545) Ruslan

Руслан(NOM)

kvartira-ga квартира-DAT

(*Ruslan-ning) uylan-gan-da biz boshqa

(Руслан-GEN) жениться-PART.PST-LOC мы другой

ko'ch-gan e-di-k.

переехать-PART.PST COP-PST-1PL Когда Руслан женился, мы переехали на другую квартиру.

bos-ib
нажимать-CONV
ket-gan	e-di.
идти-PART.PST	COP-PST

(546) Turk-lar (*turk-lar-ning) Konstantinopol-ni
турок-PL(NOM) турок-PL-GEN Константинополь-ACC

ol-gan-lar-ida, qo'zg'olon boshlan-ib

быть-PART.PST-PL-2PL+DAT восстание начинать-CONV

Когда турки взяли Константинополь, началось восстание.

В фактивном контексте, наоборот, предпочтительно генитивное оформление определенной ИГ:

(547) Men Olim-ning (^??Olim) kel-gan-i-ni

я Олим-GEN Олим(NOM) идти-PART.PST-3SG-ACC

allaqachon bila-man.
уже знать-1SG

Я уже знаю, что Олим приехал.

Эвенский язык

Аналогичную тенденцию - оформлять генитивом субъект в фактивном контексте, в отличие от события и пропозиции - можно наблюдать в эвенском и ненецком языках. Сделанные выводы носят предварительный характер, однако некоторые тенденции удается выявить. В эвенском языке субъект при причастии может оформляться генитивом или номинативом:

в одном из контекстов (генерическая ситуация). На данный момент, нам неясны причины такого расхождения; возможно, речь идет о новой тенденции в языке. ¹ Нет данных.

146

(548) bi (min) təgəc-id-dək-u, jak-ta cusakra-n.
я/ я.POSS сидеть-PART.PRS-ABL-POSS.1SG что-то свистеть-3SG

…Когдая там сидел, что-то просвистело \ (Benzing 1955: 91)

Важно отметить, что в эвенском различие в оформлении способны демонстрировать не все виды ИГ: формы генитива и номинатива различаются только у личных местоимений первого и второго лица. Следовательно, в фокус внимания настоящей работы попадают только те конструкции, где субъект в номинализации — местоимение первого или второго лица. Такие примеры, однако, составляют лишь небольшую часть от всех примеров на номинализации, которые приводятся в грамматических описаниях. На основе анализа данных (Цинциус 1947), (Гладкова 1980), (Benzing 1955), (Суник 1947) и (Новикова 1968), удается выявить следующие тенденции. Во всех имеющихся примерах на фактивный контекст субъект ЗП оформляется генитивом:

(549) нонган мин нгэлэл-ри-в ха-н.

он я.POSS испугаться-PART.PRS-ACC знать-3SG

Он знал, что я испугался. (Цинциус 1947: 210)

Так же оформляется субъект, если ЗП является стимулом эмотивного предиката:

(550) hин эм-ри-ӡи-с өрнъ-м.
ты.POSS придти-PART.PRS-INS-POSS.2SG радоваться-1SG

Я обрадовался, что ты пришел. (Новикова 1968: 105)

Субъект в событийном контексте чаще оформляется номинативом, хотя встречаются и примеры с генитивом (509).

Ненецкий язык

Данные ненецкого языка получены при работе с носителями. В фактивном контексте субъект оформляется генитивом:

(551) Мань тенева-дм', Петя-' то-ва-хад.

я знать-PRS.SJ.1SG Петя-GEN придти- VN.PRS-ABL

Я уже знаю, что Петя приехал.

В контексте события в обстоятельственном предложении субъект в номинативе:

(552) Руслан пухуця-м-да хо-ва' сер', маня’^’ њанесэй
Руслан(NOM) жена-ACC-POSS.3SG найти-VN.PRS дело мы другой

мят' хаё-ваць. дом остаться-PST.SJ.1PL Когда Руслан женился, мы переехали на другую квартиру.

В контексте пропозиции также выбирается номинатив; генитивное оформление чаще не допускается:

(553) Мань ним юнрю {Петя | ^??Петя-'} сидя ня'ма-ва-хад.

я NEG.PRS.1SG.SJ считать Петя(NOM) Петя-GEN двойка получить-VN.PRS-ABL

Я не верю, чтобы Петя получил двойку.

Тенденция оформлять номинативом субъект ЗП, обозначающей событие во временных обстоятельственных предложениях, отмечается Копчевской-Тамм относительно тувинского (Koptjevskaja-Tamm 1993). (См. тж. Bonch-Osmolovskaya, Graschenkov 2001 и Graschenkov, Lyutikova 2004 относительно татарского.)

Распределение генитива / номинатива в хакасском и багвалинском, согласно (Калинина 2001a: 526, Калинина 2002), проявляет следующую тенденцию: генитив выбирается, если речь о нереферентной ситуации. «Оформление актанта масдара генитивом предпочтительно в случае, если масдар обозначает нереферентную (то есть не имеющую временной локализации) ситуацию»:

¹ В оригинале: Während ich (da) saß, pfiff etwas.

147

Багвалинский

(554) <ali-la q'o[-in-ù=b {ima-}u=b || *ima-}u=r} ke[' b=ihi-r.
Али-DAT хотеть-IPF-PART=N отец-OBL.M=GEN.N || -ERG песня N=брать-MSD]

Али нравится, как отец поет [= отца пение]. (Калинина 2001а: 525-526)

(555) <ali-la q'o[an-['i {rasul-i-r || *rasul-i=w}
Али-DAT хотеть-NEG [Расул-OBL-ERG || *Расул-OBL=GEN.M

e=w w=aVa w=it'ó-r.

LOG=M M=прочь M=прогонять-MSD]

Али не понравилось, как Расул его прогнал. (там же: 526)

Английский язык

Относительно английского языка (Fraser 1970) и (Dixon 1995) отмечают тенденцию маркировать актанты герундия по именной модели (т.е. субъект - генитивом на 's, прямое дополнение - предлогом of), если ЗП обозначает образ действия, и по модели POSS-ACC или SENT (субъект - генитивом или номинативом, прямое дополнение сохраняет исходное оформление), если ЗП - факт, событие или пропозиция.

(55 6) I didn 't like Mary's singing of …. Мне не понравилось пение Мэри ….

(557) Ididn 't like Mary('s) singing "The Lord is my shepherd" in that bar. (Dixon 1995: 182) Мне не понравилось, что Мэри спела гимн "The Lord is my shepherd" в том баре.

В первом случае зависимая предикация имеет семантику образа действия, в отличие от второго, где говорящему не нравится сам факт исполнения гимна в баре.

Итак, для ряда языков зафиксирована следующая тенденция: чем ближе к правому краю шкалы, тем больше вероятность выбора генитивной конструкции.

номинативная конструкция генитивная конструкция

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- ►

событие, пропозиция > факт > генерическая ситуация

При этом разные языки могут по-разному проводить границу между перечисленными конструкциями в данной шкале. Чем это объясняется? Выбор оформления субъекта ЗП определяется синтаксической структурой конструкции. Как показано во второй главе, генитивная конструкция в тюркских языках демонстрирует свойства ИГ, в то время как номинативная конструкция сохраняет все свойства исходной предикации. Как представляется, вполне ожидаемо, что такая конструкция будет выбрана для кодирования события или пропозиции.

В ряде исследований отмечается, что ЗП, обозначающая событие и пропозицию, сохраняет больше свойств независимого предложения. Фактивный контекст накладывает на зависимую ситуацию ряд ограничений (в частности, на истинность зависимой ситуации, см. (А. Зализняк 1990)); нереферентная ситуация в контексте образа действия (Мне нравится, как она готовит) в принципе чаще кодируется «свернутой» предикацией или отглагольным именем, которое в значительной мере теряет свойства исходной предикации (японский язык: показатель kata, язык бен (манде)). В этих случаях в тюркских языках чаще выбирается более «свернутая», т.е. генитивная конструкция. Иными словами, «свертка» ЗП на синтаксическом уровне отражает «свертку» на уровне семантики.

Данный вывод подтверждается тем обстоятельством, что в финно-угорских языках, где генитивная конструкция сохраняет синтаксическую структуру исходной предикации (в отличие от номинативной конструкции), семантика зависимой ситуации не влияет на выбор оформления субъекта ЗП. Выбор оформления субъекта ЗП в марийском и коми определяется его свойствами (одушевленность, семантическая роль, референциальный статус), см. 4.2.2.3.

148

4.1.2.2. Семантика генитива в именной группе и в номинализации

Проблема генитива в номинализации встает перед всеми исследователями, которые занимаются семантикой генитивных отношений. Дело в том, что с точки зрения синтаксиса, способность актанта ЗП оформляться генитивом объясняется следующим: актант номинализации получает генитивное оформление, т.к. зависимый предикат не приписывает ему падеж; следовательно, он поднимается в позицию спецификатора ИГ, где получает генитивное оформление (см. п. 2.2.2). Однако с точки зрения семантики, возникает проблема интерпретации значения генитива в номинализации: обозначает ли генитивная ИГ одно из генитивных отношений, выделяемых для «обычных имен» (например, «субъектный генитив» по значению близок к отношению авторства, ср.: книга Толстого vs. достижения ученых), или же это некоторое особое генитивное отношение (например, (Noonan 1985: 60) предлагает понятие "ассоциативной связи" субъектного / объектного генитива с вершиной). Данная проблема подробно рассматривается с работах Х. Сейлера (1983a,b). Seiler (1983a: 53) отмечает семантическую близость роли агенса и роли посессора, показывая, что это отражается не только в кодировании актантов отглагольных имен. Сейлер обращает внимание на то, что в ряде языков одни и те же средства используются в посессивных предложениях и в перфекте, напр., лат. mihi est X/ mihi est factum X('у меня есть Х', 'у меня сделано Х'). Сейлер предлагает объединять такие значение термином "ascription of an act" (приписывание действия).

Другая проблема, которая встает перед исследователями, это необходимость интерпретация того факта, что генитив может кодировать и субъект, и прямое дополнение зависимого предиката: изобретение пороха vs. изобретение Иванова, ср. тж.:

(558) the shooting of the hunters

то, что охотники стреляли / то, что охотников застрелили

Если считать, что генитив в номинализации является одним из генитивных отношений, не вполне понятно, как определить такое генитивное отношение, которое покрывало бы семантику А и Р-актанта. Одним из вариантов решения данной проблемы является постулирование особого генитивного отношения («ассоциативного», по Noonan 1985, или «приписывания действия», по Seiler 1983a).

В настоящем исследовании данные проблемы рассматриваться не будут. Нас интересует, насколько семантика конкретного падежного показателя (генитива, посессива, атрибутива) влияет на выбор оформления актанта ЗП. Например, в английском генитив на 's может оформлять только одушевленные имена. В номинализации сохраняется то же ограничение, согласно Fraser (1970):

(559) a. The crushing of the rock by the machine was noisy. /

б. * The machine's crushing of the rock.

Механизм с шумом раздавил камень. (букв. раздавливание камня механизмом было шумным.)

(560) а. The snuffing out of the candle by the wind caused chaos. /

б. * The wind's snuffing out of the candle. То, что ветер задул свечу, послужило причиной беспорядка. (Fraser 1970: 91)

Показатель of не задает такие ограничения, и следовательно, может кодировать и А, и Р-актант.

В результате, выбор стратегии оформления актантов номинализации в английском регулируется референциальными свойствами субъекта ЗП.

Аналогичная ситуация имеет место в татарском языке (мишарский диалект), ср. (Гращенков (в печати)): «оформленный генитив связан с выражением определенного референциального статуса образуемой зависимым существительным ИГ, а неоформленный генитив - с выражением неопределенного референциального статуса вводимого данным именем объекта».

149

Татарский

(561) [matros-lar-neN helak bul-gan-nar-e-n]

матрос-PL-GEN смерть AUX-NZR-PL-POSS-ACC

(Робинзон понял, что) матросы (с его корабля) погибли.

(562) [popugaj kECkEr-gan-E]
попугай(NOM) кричать-NZR-POSS.NOM

(Он услышал) крики попугаев. (Graschenkov, Bonch-Osmolovskaya 2001)

Референциальный статус является определяющим фактором при выборе кодирования субъекта номинализации.

В языках, где грамматически различается отчуждаемая и неотчуждаемая принадлежность, Сейлер (на материале языков Северной Америки) отмечает следующую тенденцию: показатели отчуждаемой принадлежности чаще кодируют А-актант, а показатели неотчуждаемой принадлежности — Р-актант. В (Seiler 1983b) это объясняется тем, что отчуждаемая принадлежность предпологает большую агентивность, чем неотчуждаемая. Такая тенденция зафиксирована в ряде языков. Например, рассмотрим примеры из кенийского луо. В луо различие между отчуждаемой / неочуждаемой принадлежностью кодируется супрасегментными средствами или показателем отчуждаемой принадлежности mar_:

Кенийский луо

(563) а. bat már Opí` yo б. bád Opi`yo

передняя.лапа POSS О. передняя.лапа О.

а. передняя лапа для Опио б. передняя лапа Опио

(564) bad Opí`yo 'рука Опио'
передняя.лапа О.

В номинализации показатель отчуждаемой принадлежности mar используется для обозначения агенса, ср.:

(565) dgl'o mar ruoth
совершать.жертвоприношение POSS вождь

жертвоприношение вождя, т.е. совершенное вождем

Конструкция, обозначающая неотчуждаемую принадлежность, используется, если ИГ ry,Qth 'вождь' обозначает не агенс, а дативное дополнение в ЗП:

(566) dplo n&th
совершать.жертвоприношение вождь

жертвоприношение для вождя / в честь вождя (Tucker 1994a: 206)

Однако эта закономерность соблюдается не всегда (см. Tucker 1994a, b).

Т.е. выбор кодирования актанта в номинализации определяется семантикой конкретного генитивного показателя. Мы покажем, что это не всегда так: генитив в номинализации может приобретать дополнительные оттенки значения. В полинезийских языках пукапука и самоанском отношения принадлежности кодируются следующим образом: отчуждаемая принадлежность кодируется показателем a + имя / притяжательным местоимением на -а- (567а); неотчуждаемая принадлежность — показателем o + имя / притяжательным местоимением на -o- (567б) (Chung 1973). Ср.:

Пукапука

(567) a. tana yanga 'его работа' b. tona atua 'его бог'(Chung 1973: 661)

его работа его бог

В номинализации А оформляется показателем отчуждаемой принадлежности, Р — неотчуждаемой:

150

(568) Na takayala tana waiwai-nga i na mea o te motu.
ТАМ неправильно его ломать-NZR ACC PL вещь POSS ART моту

То, что он сломал моту ¹, было неправильно. (там же: 659)

(569) E lelei te oko-nga o te moa e nā wāwine.

ART купить-NZR POSS ART цыпленок BY PL женщины Хорошо, что женщины купили цыпленка. (там же: 659)

S может присоединять оба показателя:

(570) E mea lelei te wano-nga a/o te tāne welāvei i tona wui mātutua.

ART идти-NZR POSS ART мужчина навещать ACC его PL родственники Хорошо, что мужчина поехал навестить родственников. (там же: 659-660)

Выбор показателя при S зависит от ряда факторов. Во-первых, это контролируемость зависимого предиката. Этот факт легко объяснить различием в семантике показателя: отчуждаемая принадлежность предполагает бóльшую степень контроля со стороны посессора, чем неотчуждаемая. Во-вторых, оформление субъекта зависит от того, является ли действие завершенным:

(571) Welele loa i tā lātou welele-nga ia, oko ki Yato.

ACC ART+POSS их бегать-NZR DEM

Они бежали бегом (букв. в своем беге), достигли Ято. (там же: 661)

Наконец, выбор показателя может определяться семантикой зависимой ситуации. В фактивном контексте предпочтителен показатель о, в контексте образа действия — а:

(572) Onoonokoluai taku luku-nga ki lalo o te moana.

ACC мой нырять-NZR PREP дно POSS ART море

Посмотри, как я ныряю на дно моря. (там же: 660)

В (572) ЗП имеет семантику образа действия (посмотри, как…), и используется местоимение с показателем отчуждаемой принадлежности -a. ЗП в (573) обозначает сам факт приезда в Окленд, и субъект ЗП оформляется показателем неотчуждаемой принадлежности -о:

(573) E mea kino te yau-nga ō-na ki Ākalana.

ART придти-NZR POSS-3SG PREP A. Плохо, что он приехал в Окленд. (там же: 660-661)

Аналогичная ситуация зафиксирована в самоанском, ср.: Самоанский

(574) Sā 'ou ofo i lana kukaina o le i'a.

ACC его готовить POSS ART рыба Я удивился тому, как он приготовил рыбу. (там же: 662)

(575) Sā 'ou ofo i lona tīa'i o le i'a, 'ina 'ua 'uma 'ona kuka.

ACC его выбросить POSS ART рыба Я удивился, что он выбросил рыбу, когда она была приготовлена. (там же: 663)

С. Чанг объясняет такую связь следующим образом: "What seems to determine the choice of a or o is some more abstract concept of agency or control: a focuses on the subject's handling of the action, o makes no particular statement about it" ².

Во всех рассмотренных случаях выбор оформления актанта в номинализации объясняется семантикой посессивного показателя при «обычных» именах. Ниже мы рассмотрим случаи, когда семантика посессивного показателя не объясняет выбор оформления.

¹ В оригинале: the tapus of the motu.

² Выбор показателя а или о, очевидно, определяется неким абстрактным понятием агентивности или
контролируемости: а характеризует, как субъект осуществляет действие, в то время как если выбирается о,
это нерелевантно.

151

4.1.2.3. Семантические и дискурсивные генитива в ГенК

В финно-угорских языках субъект номинализации может оформляться генитивом или номинативом. В грамматических описаниях выбор генитива / номинатива в рассматриваемых конструкциях объясняют теми же факторами, что и в именной группе, а именно определенностью / неопределенностью (референтностью / нереферентностью) субъекта зависимого предиката (см. Тужаров 1986, Kangasmaa-Minn 1966 относительно марийского, Бубрих 1949, СКЯ, Коми-энциклопедия 1998 относительно коми).

Действительно, есть тенденция оформлять определенные ИГ генитивом, а неопределенные и нереферентные — номинативом:

Марийский

(576) a. rvez-En tUrvOC-m-EZ-Em koL-Em./

мальчик-GEN чихнуть-NZR-POSS3SG-ACC слышать-PST1.1SG

б. rveze tUrvOC-m-Em koL-Em.

мальчик чихнуть-NZR-ACC слышать-PST1.1SG (a) Я слышал, что (этот) мальчик чихнул. (б) Я слышал, как кто-то из детей чихнул.

(577) me CElan [ajdeme janlEk-Em pEtar-Em-EZ-Em] pal-ena.

мы все человек скот-ACC истреблять-NZR-POSS3SG-ACC знать-PRS1PL

Мы знаем, что человек истребляет животных.

Однако, субъект зависимого предиката может не получать генитивного оформления, даже обладая определенным (2) референциальным статусом:

(578) juZgunam uLani kol-m-Elan….. noCko lum lum-En.

иногда Ульяна умирать-NZR-DAT мокрый снег идти(о.снеге)-PST.3SG

Иногда, после смерти Ульяны, мокрый снег шел ….

Следовательно, референциальный статус является не единственным фактором, регулирующим выбор оформления. Как показывает анализ материала, выбор генитива / номинатива в таких конструкциях не является жестко детерминированным, а формулируется в терминах предпочтений. Например, в одном и том же предложении, в зависимости от контекста, допускается и генитив, и номинатив:

(579) a. ava [joCa-n mal-Em-EZ-Em] onC-a.

мать ребенок-GEN спать-NZR-POSS.3SG-ACC смотреть-PRS.3SG

(580) b. ava [joCa mal-Em-Em] onC-a.

мать ребенок спать-NZR-ACC смотреть-PRS.3SG

Мать смотрит, как ребенок спит.

Для определения факторов, влияющих на выбор оформления субъекта, был произведен статистический подсчет (ок. 1200 примеров). Результаты представлены в следующей таблице:


Глагол в номинализации	Семантическая роль субъекта ЗП	Одушевленность	Генитив, %	Номинатив, %
переходный	Агенс	обозначения человека обозначения животных	90,93 75,00	9,07 25,00

	Причина	неодушевленные	66,67	33,33
Тема	обозначения человека	86,67	13,33
непереходный	Тема	обозначения человека обозначения животных неодушевленные	83,67 63,64 39,29	16,33 36,36 60,71
Общий итог			81,99	17,58

Таблица 4.5: Распределение генитивного и номинативного оформления подлежащего в марийском языке (объем выборки ок. 1200 примеров)

Местоимения и имена собственные практически всегда оформляются генитивом, ср. (581), (582), поэтому мы опустили эти данные в таблице.

152

(581) aCa-m [mEj-En / *mEj lUd-m-Em] ogeS jOrate.
отец-POSS.1SG я-GEN / я бояться-NZR-ACC NEG.3SG любить

Мой отец не любит, когда я трушу.

(582) [kol'a-n / *koLa kuze pij-Z-Em lUmd-Em-Em]

Коля-GEN / Коля как собака-POSS.3SG-ACC называть-NZR-ACC]

mEj pal-em,
я знать-PRS.1SG

Я знаю, как Коля зовет свою собаку.

В основном, оформление номинативом субъекта ЗП, выраженного местоимением или именем собственным, запрещается. Напротив, ИГ, обозначающие животных или неодушевленные объекты, чаще оформляются номинативом:

(583) [pij kuze rvez-Em pur-m-Em] uZ-Em.
собака как мальчик-ACC укусить-NZR-ACC видеть-PST.1SG

Я видел, как собака мальчика укусила.

(584) mEj [avtobus tol-m-Em] vuC-em.

я автобус приходить-NZR-ACC ждать-PRS1SG

Я жду автобуса (= что автобус придет).

Итак, в целом действуют следующие закономерности:

♦ номинатив субъекта часто запрещается, если зависимый предикат - переходный:

(585) ava-Ze joCa-n / *joCa peledES kUrESt-m-Em onC-a.
мать-POSS.3SG ребенок-GEN ребенок цветок рвать-NZR-ACCсмотреть-PRS.3SG

Мать смотрит, как ребенок рвет цветы.

♦ выбор оформления зависит от положения субъекта зависимой предикации в иерархии
одушевленности: чем ближе ИГ к левому краю шкалы, тем больше вероятность
генитивного оформления (см. (581)-(584) выше):

генитив номинатив

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ ►

местоимения > имена собственные > нарицательные обозначения человека > нарицательные обозначения животных > неодушевленные ИГ

♦ выбор падежа зависит от семантической роли субъекта зависимой предикации. А
именно, номинатив чаще выбирается при пациентивных предикатах:

(586) [iza-n pu-m ru-Em-EZ] godEm SanCaS-EZe

брат-GEN дрова-ACC рубить-NZR-POSS.3SG когда щепка-POSS.3SG

tUrlO mogEr-ES CoMeSt-El-En. разный сторона-LOC летать-MULT-PST2 Когда брат дрова рубил, щепки во все стороны летели.

(587)   nu      joCa-vlak        Sagalem-mE-lan                 kOra      mEje      azanovo
ну         ребенок-PL        уменьшаться-NZR-DAT    из-за        я                           Азаново
Skol-ESko      perevoditl-alt-Em.

школа-ILL переводить-DETR-PST1.1SG Из-за уменьшения количества детей я перевелась в Азановскую школу.

Итак, выбор генитива / номинатива в номинализации нельзя объяснить теми же факторами, что в ИГ. Действует ряд дополнительных факторов, не возникающих в именной группе, например, переходность зависимого предиката и семантическая роль субъекта. Как можно видеть, данные факторы действуют независимо друг от друга.

Аналогичная ситуация имеет место в коми. Различие состоит в весе некоторых факторов: например, если в марийском возможно, хотя и реже, прямое дополнение в НомК, в коми такие примеры запрещались носителями. (См. выводы о синтаксической структуре НомК в коми: п 2.2.1-2). Итак, оформление субъекта ЗП в коми регулируется следующими факторами:

153

• одушевленность:

Номинатив чаще употребляется (при прочих равных), если в позиции субъекта -неодушевленное имя или нарицательное обозначение животного:

Падеж	местоимения	имена собственные	обозначения людей	обозначения животных	неодушевленные
номинатив	13%	9%	8%	40%	64%
генитив	67%	91%	92%	60%	36%

Таблица 4.6: Оформление субъекта номинализации и одушевленность (объем выборки ок. 300 примеров)

(588) me aGⁱll-Y va^<a-lY< Yvla-ti koT^Ert-Em.

я видеть-PST Вася-GEN2 улица-TRSL1 бежать-NZR

Я видел, как Вася бежал по улице.

(589) me _a^G-a ^<u> leb>-Em.

я видеть-NPST сова лететь-NZR

Я видел, как сова летела.

(590) menYm kaZitC-E ji kYlal-Em.
я.DAT нравиться-PRS.3 лед плыть-NZR

Мне нравится, как лед идет (по реке).

• переходность исходного предиката: если зависимый предикат — переходный,
номинатив субъекта запрещается, независимо от наличия прямого дополнения, ср.:

(591) mamE-lEn / *mamE (mEs-sE) lYS't-Em...

мать-GEN1 мать корова-ACC доить-NZR

...как мать корову доит.

• семантическая роль субъекта ЗП

Номинатив чаще появляется (при прочих равных), если номинализованный предикат - неконтролируемый, ср.:

Падеж	+ контроль	- контроль
номинатив	32%	68%
генитив	90%	10%

Таблица 4.7: Семантическая роль субъекта номинализации и его грамматическое оформление

(592) me pomnit-E gost-jas-lY< / *gost-jas vol-Em.

я помнить-NPST гость-PL-GEN2 / гость-PL приходить-NZR Я помню, как гости приходили.

(593) me a^G-a pu vYlYn mort ESal-Em.

я видеть-NPST дерево на человек висеть-NZR Я вижу, что человек висит на дереве.

• референциальный статус субъекта ЗП (см. Коми-энциклопедия, Бубрих 1949)

Итак, в финно-угорских языках оформление субъекта номинализации определяется его позицией в иерархии одушевленности, семантической ролью и референциальными свойствами.

Фактор одушевленности важен также для бурятского: «Cубъектное имя, выражающее неодушевленный предмет… чаще оформляется нулевым родительным падежом» (Бертагаев, Цыдендамбаев 1962: 129):

Бурятский

(594) [Базар-ай ошо-hон-до] шамай гþмнþ-хþ-гүй юм гү?
Базар-GEN уйти-NZR.PST-DAT ты.ACC вызывать.недовольство-INF-NEG PTCL Q

Не пострадаешь ли ты из-за того, что ушел (в партизаны) Базар? (Бертагаев, Цыдендамбаев 1962: 144)

154

(595) [Хэдэн hара ү^нгþр-хþ-дþ], баhал hайн
несколько месяц пройти-NZR.FUT-DAT тоже хорошо

наада-дааг боло-хо.

играть-NZR.PRS.HAB быть-NZR.FUT

Когда пройдет несколько месяцев, (они) также будут хорошо играть. (Скрибник 1988: 29)

Согласно (Скрибник 1988:29), в номинативе выступает подлежащее ЗП, «обозначающей какое-либо явление природы в качестве естественной меры времени или точки отсчета времени» (напр., 'после захода солнца'), а также «подлежащее в зависимом блоке сложной структуры», т.е если сама ЗП в своем составе содержит одну или более вложенных предикаций.

В английском и татарском референциальный статус также регулирует выбор оформления субъекта номинализации (Гращенков (в печати)). Однако в марийском и коми на выбор оформления субъекта номинализации влияют дополнительные факторы, не действующие в ИГ, например, агентивность и, тем более, переходность номинализованного предиката. Встает вопрос, почему данные факторы оказываются релевантными в финно-угорских и бурятском. Как представляется, все перечисленные факторы объединяются следующим.

Хорошо известно, что использование полипредикативной подчинительной конструкции отражает особое коммуникативное задание говорящего: зависимая предикация кодирует фоновую информацию (Estival, Myhill 1988). В частности, нефинитная зависимая предикация обычно используется в пресуппозитивном компоненте высказывания (Hopper, Thompson 1980). Однако из этого не следует, что ЗП не членится с точки зрения коммуникативной организации высказывания. Исследования последних лет в области информационной структуры высказывания показывают, что коммуникативное членение высказывания не является бинарным противопоставлением тематического и рематического компонента. Было показано, что имеет место более детальное разбиение: в частности, выделяют фокус ремы, вторичный топик (Nikolaeva2001) и др. понятия. Как показывает Lambrecht (1994), разным элементам приписываются разные коммуникативные веса, которые располагаются на некоторой шкале дискурсивной и коммуникативной выделеннос^ти.

М. Полинская (Polinsky 2000) показывает, что зависимая нефинитная предикация может иметь расчлененную коммуникативную структуру, в которой выделяется топик ЗП, фокус ЗП и др. категории. Иными словами, элементы ЗП располагаются на шкале коммуникативной выделеннос^ти, и положение актанта ЗП в данной шкале влиет на его грамматическое кодирование: напр., если абсолютивная ИГ является топиком ЗП, она может контролировать прозрачное согласование, см. п. 3.4.5. В эвенском языке номинатив выбирается, если субъект ЗП является более коммуникативно выделенным:

Эвенский

(596) Хи-н / Хи эм-че-лэ-с дэбэддип.
ты-GEN ты(NOM) придти-NZR-LOC-POSS.2SG…..

После твоего прихода мы будем обедать.

Комментарий: {хи: когда ты придешь (а не кто-то другой) /хин: именно после того, как придешь (нераньше)}

В 2.2.3 было показано, что коммуникативный статус субъекта номинализации влияет на его оформление в фиино-угорских языках. В частности, для марийской ГенК мы предложили синтаксическую структуру, в которой генитив может подниматься в позицию топика всего предложения.

Согласно Lambrecht (1994), коммуникативная выделенность ИГ может определяться ее семантическими свойствами, такими как одушевленность, агентивность и т.д. Представляется, что в полипредикации коммуникативная выделенность актанта ЗП находит отражение в выборе синтаксической конструкции ЗП и, следовательно, в

155

оформлении данного актанта. Участники зависимой ситуации, в зависимости от их одушевленности / агентивности / референциального статуса / семантики всей конструкции по-разному распределяют между собой внимание слушающего. Представляется, что ограничения на оформление субъекта номинализованного предиката определяются его ролью в организации дискурса. Одушевленный участник, который в ЗП является агенсом или экспериенцером (когда Петя ударил Васю), является более дискурсивно выделенным, чем тема или пациенс при неконтролируемом предикате (когда солнце взошло). Центральные или релевантные для говорящего участники дискурса являются более коммуникативно выделенными и получают генитивное оформление.

Структура, в которой участник зависимой ситуации является коммуникативно выделенным (592), (594), является расчлененной с точки зрения коммуникативной организации высказывания. Это находит отражение в синтаксической структуре ЗП: как было показано в 2.2.1-2.2.2, НомК обнаруживает бóльшую синтаксическую слитность, чем ГенК. Генитив в ГенК может отрываться от вершины, выступать в фокусе вопроса, в фокусе контрастивного отрицания и присоединять различные фокусные частицы. Наоборот, НомК не может разрываться с зависимым предикатом и выступать в фокусе вопроса / контраста; если субъект в номинативе присоединяет фокусные частицы, семантически данные частицы чаще всего относятся ко всей ЗП. В результате, конструкция с большей синтаксической слитностью (НомК) используется для маркирования коммуникативно нерасчлененной ситуации. Ситуация, когда один из участников зависимой ситуации является коммуникативной выделенным, кодируется ГенК, которая является расчлененной с точки зрения параметров синтаксической слитности. То есть, кодируя зависимую ситуацию, язык стремится иконичным образом отразить коммуникативную организацию высказывания.

4.1.3. Синтаксическая структура и семантика конструкций с номинализациями: обобщение

Итак, оформление актантов в ЗП может определяться следующими факторами: 1) семантика посессивного показателя в данном языке; 2) тип главного предиката и семантика зависимой ситуации; 3) свойства участника: одушевленность, референциальные, коммуникативные и др. свойства. В финно-угорских языках, а также в бурятском, субъект ЗП оформляется генитивом, если он является коммуникативно выделенным (определенным, одушевленным, агентивным и т.д.). В тюркских языках выбор оформления субъекта ЗП определяется семантикой зависимой ситуации: действует тенденция использовать ГенК в фактивном контексте, а НомК — в контексте факта или пропозиции.

Далее, было показано, что влияние данных семантических факторов можно объяснить различиями в синтаксической структуре ЗП. В тюркских языках ГенК является более «именной» (т.к. субъект кодируется генитивом), чем НомК, поэтому она используется в тех контекстах, где зависимая ситуация является максимально «свернутой» на уровне семантики (т.е. в контексте генерической ситуации или факта). НомК кодирует значение ситуации или пропозиции. Наоборот, в финно-угорских и бурятском генитив в номинализации занимает более «внешнюю» позицию по отношению к ЗП (см. п. 2.2.3), чем номинатив. Поэтому ГенК используется для кодирования коммуникативно «расчлененной» ситуации.

В целом, было показано, что синтаксическая структура ЗП коррелирует с семантикой и коммуникативной «расчлененностью» ЗП.

156

4.2. Семантика конструкций с вынесенным аргументом

Принято считать, что подъем — явление синтаксического порядка, не затрагивающее семантику матричного предиката и ЗП. Однако такой подход неадекватен даже для «прототипического» подъема (Langacker 1995). Привлечение широкой типологической выборки показывает, что в основе выноса аргумента в языках мира лежат факторы семантического или коммуникативного плана. Степень влияния данных факторов зависит от типа конструкции с выносом аргумента (имеются в виду типы, выделенные в третьей главе). Ниже мы рассмотрим семантику конструкций с вынесенным аргументом в языках мира.

4.2.1. Конструкции с вынесенным аргументом: параметры типологического варьирования

В настоящем разделе мы определим параметры типологического варьирования, релевантные для описания конструкций с вынесенным аргументом. В главе 3 были выделены типы синтаксических конструкций выноса ИГ из зависимой предикации. Как было показано, конструкции с выносом аргумента зафиксированы в ряде типологически различных и генетически неродственных языков. Cогласно представлению многих исследоваелей (в том числе традиции порождающей грамматики), подъем является чисто синтаксическим явлением (ср. свойства 6a и 6b в п. 3.2.2). Один из критериев отличия подъема от кореферентного сокращения - отсутствие семантических ограничений на вынесенный аргумент со стороны матричного предиката. Действительно, кореферентное сокращение предполагает, что аргумент in question входит в модель управления, и следовательно, принадлежит семантическому толкованию матричного предиката; в то время как поднятый аргумент не является семантическим актантом главного предиката. Следовательно, если рассматриваемая ИГ оказывается в ГП в результате подъема, то она (1а) не подчиняется ограничениям на сочетаемость, накладываемым семантикой матричного предиката; (1б) подчиняется ограничениям, накладываемым семантикой зависимого. Однако, как было показано в ряде работ (см. Kiparsky, Kiparsky 1971, Noonan 1985, Langacker 1995, Pesetsky forthc.), это не вполне соответствует действительности. Как показывает материал различных языков, вынос аргумента вообще и подъем, в частности, регулируется семантическими факторами.

Даже в случае прототипического подъема в английском языке чисто «синтаксический» подход не является адекватным (см. подробнее Langacker 1995, Pesetsky forthc.). Исследователи приводят следующие аргументы:

1) Семантика главного предиката в конструкции с подъемом и без подъема неодинакова. Например, согласно (Langacker 1995), (597a) может быть суждением, сделанным на основе косвенных источников, например, после опроса клиентов; (597b) отражает более непосредственное восприятие, в том время как конструкция с подъемом (597c) обозначает результат непосредственно восприятия ситуации (напр., что говорящий сам сидел на стуле и нашел его неудобным).

(597) a. Ifind that this chair is uncomfortable,
b. Ifind this chair to be uncomfortable.

с Ifind this chair uncomfortable. (Langacker 1995: 5) Я нахожу, что этот стул неудобный.

Аналогичная ситуация с подъемом в позицию подлежащего (subject-to-subject raising). Финитная предикация с союзом (598b) может быть использована в контексте спора историков, в то время как выбор конструкции с подъемом в (598a) возможен, только если говорящий лично был знаком с Юлием Цезарем:

(598) a. Julius Ceaser struck me as honest.

Юлий Цезарь показался мне честным человеком.

157

b. It struck me that Julius Ceaserwas honest. (Postal 1974: Ch.11, цит. по Langacker 1995: 5) Мне показалось, что Юлий Цезарь — честный человек.

2) Свойства ИГ: Не всегда возможно использование пустых подлежащих, ср.:

(599) I heard it raining.

Я слышал, что дождь идет.

Однако (600) является неграмматичным:

(600) * I heard [there to be a party going on in the next room]. (там же: 6)

3) Семантика зависимой предикации: СА при глаголах восприятия, оформленные
конструкцией с подъемом и с союзом that имеют разную семантику:

(601) I heard that…
Я слышал, что…

Присоединяя конструкция с подъемом, глагол to hear обозначает непосредственное восприятие ситуации говорящим (Я слышал, как…), в то время как финитная предикация с союзом (601) кодирует сведения, полученные из косвенного источника: Я слышал, что… = Мне сказали, что…

Такова ситуация в конструкциях с «прототипическим» подъемом. Рассматривая явление выноса аргумента, мы установили, что выбор конструкции с выносом может регулироваться следующими блоками факторов:

• семантика главного предиката;

• семантика зависимой предикации;

• свойства вынесенной ИГ (референциальные (хинди, Butt 1993),
коммуникативные (цезский, Polinksy 2000) и др.).

На первый взгляд, семантику зависимой предикации не следует выделять в отдельную группу факторов. Действительно, семантика ЗП в значительной степени определяется семантикой главного предиката. Однако под первым мы будем рассматривать те семантические компоненты, которые могут характеризовать ЗП при разных матричных предикатах одного класса (например, семантика факта / пропозиции при фактивных предикатах), а под вторым будем иметь в виду индивидуальные семантические особенности данного предиката в данном языке (например, то, что предикат harrapatu 'заметить' в баскском может означать одновременно 'заметить', и 'застать, поймать').

Суммируя перечисленные признаки, мы выделили следующие параметры типологического варьирования, релевантные для описания конструкций с вынесенным аргументом в языках мира:

а Тип матричного предиката / список матричных предикатов, допускающих вынос аргумента;

а Свойства зависимой предикации, допускающей вынос аргумента:

• семантика зависимой предикации с вынесенным аргументом (факт /
событие / пропозиция и т.д.);

• тяготение к пресуппозиции / ассерции высказывания;

• референциальные свойства ситуации, обозначаемой зависимой
предикацией;

а Свойства вынесенного аргумента:

■ референциальный статус;

■ положение на шкале одушевленности;

■ семантическая роль;

■ топикальность и т.д.

158

4.2.2. Семантика зависимой предикации и тип главного предиката

Вынос аргумента в данном языке обычно допускается при некотором множестве матричных предикатов. Описывая явление выноса аргумента, исследователи ставят задачу охарактеризовать данное множество, как класс, объединенный какими-либо семантическими свойствами, например, семантика ЗП.

Для некоторых языков такой класс выделяется довольно легко: например, в японском подъем допускают ментальные предикаты; в тувинском это глаголы восприятия (реже — 'думать' и 'рассказывать'). В других языках множество таких предикатов более разнородно. Например, в цезском, это предикаты со значением 'думать', 'считать', 'находить', 'ждать', 'знать' и некоторые оценочные прилагательные ('хорошо' и др.). (Следует, однако, учитывать, что в цезском лишь небольшое число главных предикатов способны присоединять согласовательный показатель, поэтому трудно сказать, насколько однородный класс они образуют, см. Polinsky 2000.)

В японском языке подъем ограничен ментальными предикатами omou 'думать, считать', sinzi-ru 'полагать', dantei-suru 'делать вывод', syoomei-suru 'доказывать', kantigai-suru 'ошибочно считать', katei-suru 'предполагать' и др.; при глаголах речи, согласно (Кшю 1976: 43), подъем невозможен; согласно (Ohta 1997: 355), грамматичен, хотя и довольно маргинален.

(602) Yamada wa [Tanaka o baka da] to sinzi-ta.

Ямада TOP Танака ACC дурак COP.PRS COMPL полагать-PST

Ямада думал, что Танака — дурак. (Kuno 1976: 23-24)

б. Yamada wa [Tanaka o tensai da] to kantigai-si-ta.

Ямада TOP Танака ACC гений COP.PRS COMPL ошибаться-делать-PST

Ямада ошибался, думая, что Танака — гений. (там же: 43)

(603) * Yamada wa [Tanaka o baka da] to it-ta /

Ямада TOP Танака ACC дурак COP.PRS COMPL говорить-PST

sitekisi-ta / nobe-ta. указывать-PST заявлять-PST Ямада сказал / указал / заявил, что Танака — дурак. (там же: 43)

Кроме того, подъем возможен, только если зависимый предикат принадлежит к классу состояний (states):

Keizi-wa	sono	otoko-ga
детектив-TOP	этот	человек-NOM
* Keizi-wa	sono	otoko-o
детектив-TOP	этот	человек-ACC

(604) Keizi-wa sono otoko-ga nihon-ni ik-u-to omot-ta.

Япония-DAT идти-PRS-COMPL думать-PST

nihon-ni ik-u-to omot-ta.

Япония-DAT идти-PRS-COMPL думать-PST

Детектив решил, что этот человек поехал в Японию. (Ohta 1997: 357)

В целом, подъем возможен, только если зависимая предикация обозначает факт или пропозицию.

В ряде языков возможность конструкции с выносом аргумента при глаголах восприятия зависит от значения главного глагола. А именно, если главный глагол обозначает непосредственное восприятие ситуации органами чувств (Я слышал/видел, как он играл на гитаре), выбирается конструкция с выносом. Если же главный глагол обозначает получение информации из косвенного источника (Я слышал от соседа, что Петя поступил в институт) или путем логических выводов ¹ (Я вижу, что ты не подготовился к занятию), то СА оформляется финитной предикацией с союзом, ср.: Эстонский

(605) а. Mari kuul-is Peetr-it laul-ma-s.

Мари слышать-PST.3SG Петер-PARTIT петь-INF.II-INESS Мари слышала, как Петер пел. {Комментарий: сама слышала}

¹ См. противопоставление «непосредственного» и «когнитивного» восприятия в (Арутюнова 1976).

159

б. Mari kuul-is, et Peeter mängi-b klaver-it.

Мари слышать-PST.3SG COMPL Петер играть-3SG рояль-PARTIT Мари слышала, что/как Петер играл на рояле. {Комментарий: сама слышала или кто-то ей сказал}

В эстонском подъем возможен только при непосредственном восприятии; в случае «когнитивного» восприятия СА кодируется финитной ЗП с союзом et. (Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999) отмечают аналогичную тенденцию в цахурском: прозрачное согласование возможно, если участник непосредственно воспринимает зависимую ситуацию, в противном случае обязательно согласование по предикации:

Цахурский

(606) a. i[I-k'le Ga=w=x-u-na a|male anRymi]-Ox-e.

девочка-AFF 3=слышать-PF-ATTR осел.3 кричать-3.стать-IPF

Девочка слышала, что осел кричит (слышала своими ушами).

b. i[I-k'le Gajx-y a|male anRymi]-Ox-e-wy.

девочка-AFF 4.слышать-PF осел.3 кричать-3.стать-IPF-COMPL

Девочка слышала, что осел умеет кричать (ей кто-то сказал об этом). (Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999: 516)

«Глагол 'видеть' не допускает согласования по предикации. При глаголе 'слышать' для выражения его перцептивного значения необходимо использование прозрачного согласования, тоглда как при неперцептивном значении данного глагола обязательно использовать другой тип согласования — согласование по предикации» (Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999: 519).

Уточним, что в отличие от конструкций с кореферентным сокращением, здесь важен тип матричного предиката, а не его индивидуальные лексические свойства, ср. данные цахурского и сванского языков:

Сванский

(607) a. miSgu mu-d Z, n-meqr-e mi er oRwe.

мой отец-ERG PV-слышать(3)-AOR я COMPL придти.AOR.1SG

Отец слышал, как я пришел.

b. miSgu mu-d Z,-m-meqr-e (^??mi er oRwe).

мой отец-ERG PV-1SG-слышать-AOR я COMPL придти.AOR.1SG

Отец меня понял / согласился со мной ('' что я пришел / что я прав).

Относительно английского языка рядом исследователей показано, что подъем выбирается, если главный предикат представляет собой непосредственное суждение говорящего, в то время как конструкция с союзом может обозначать сведения, полученные из косвенного источника (см. (599) и (601) выше). В работе (Kiparsky, Kiparsky 1971) отмечается, что конструкция с субъектом в генитиве более предпочтительна в фактивном контексте, а подъем — в контексте пропозиции.

Суммируя приведенные данные, можно констатировать, что в целом в языках мира действует следующая тенденция:

вынос номинативная генитивная

аргумента конструкция конструкция

событие, пропозиция > факт > генерическая ситуация

Вероятность выбора генитивной конструкции возрастает по мере приближения к правому краю следующей шкалы; вероятность выбора конструкции с выносом аргумента, наоборот, по мере приближения к левому краю.

160

4.2.3. Индивидуальные лексические свойства главного предиката

В 4.2.2 были рассмотрены случаи, когда семантика ЗП регулирует возможность выноса аргумента. Было показано, в отличие от конструкций с кореферентным сокращением, здесь важна семантика ЗП (напр., непосредственное vs. опосредованное восприятие), а не индивидуальные лексические свойства главного предиката. Однако, следует признать, что в реальности не всегда легко разграничить первый и второй случай. Иногда семантика предиката при прозрачном согласовании меняется очевидным образом, см. сванские примеры (607а-б). Однако в ряде случаев это неочевидно. Например, глагол 'привыкать' в сванском допускает прозрачное согласование, ср.:

(608) а. masawlebel sg, -ll, -x-mitkw-, n sg, er mexat x-agwi, n-e-d.

учитель PV-PV-3.IO-привыкать-AOR вы COMPL всегда 2-опаздывать-PRS-PL

Учитель привык, что вы всегда опаздываете.

б. masawlebel sg, -ll, -G’-mitkw-, n-x...

учитель PV-PV-2-привыкать-AOR-PL …..

Учитель привык, что вы всегда опаздываете.

Комментарий: {Если вы его приучили, заставили привыкнуть.}

При этом значение главного предиката меняется, см. комментарий к (608б). Не вполне понятно, однако, насколько данное изменение в семантике можно считать достаточным для выделения отдельного значения для -mitkw- в (608б) (данный глагол в сванском образует каузатив со значением 'приучить', однако в (608б) каузатив не может быть использован).

Интересный случай также представляет материал баскского языка. Как было показано в 3.4.2, в баскском языке глаголы восприятия ikusi 'видеть' и entzun 'слышать' имеют модель управления <экспериенцер стимул>, где валентность стимула заполняется объектом, а не ситуацией. Зависимая ситуация не является актантом главного предиката, и кодируется обстоятельственным оборотом. Далее, глагол gogoratu 'помнить' может присоединять как конструкцию с выносом аргумента, так и конструкцию без выноса, ср.:

(609) Zigarro bat erre-tze-n gogora-tze-n
сигара один курить-NZR-INESS помнить-NZR-INESS

{du-t || zaitu-t}.

COP.3SG.P-1SG.A || COP.2SG.P-1SG.A Я помню, что ты курила сигарету.

Различие в интерпретации (609) довольно тонкое: согласно интуиции носителей, конструкция с выносом может быть использована только в особом контексте, например: {ЛК: Я помню, как мы встретились тогда, 15 лет назад…}

(610) Zigarro bat erre-tze-n gogora-tze-n zaitu-t.

сигара один курить-NZR-INESS помнить-NZR-INESS COP.2SG.P-1SG.A Я помню, что ты курила сигарету.

(611) Soineko berde bat-ekin gogora-tze-n zaitu-t.

платье зеленый один-COMIT помнить-NZR-INESS COP.2SG.P-1SG.A Я помню, что ты была в зеленом платье.

Т.е. конструкция с выносом, как и в 4.2.2, выбирается, если речь идет о непосредственном восприятии говорящим ситуации. Однако на это накладывается некоторая довольно специфическая интерпретация (см. комментарий). Если считать, что в (610), (611) происходит кореферентное сокращение, следует выделять особое значение для глагола gogoratu 'помнить' (в которой он имеет жесткое ограничение на заполнение валентности стимула). Однако не вполне понятно, насколько данное изменение в семантике можно считать достаточным для выделения отдельного значения. С точки зрения синтаксиса, однако, такие конструкции ведут себя, как конструкции с кореферентным сокращением.

161

Противоположная проблема встает при анализе данных тувинского языка. Как было показано, с точки зрения синтаксиса, в тувинском при глаголах восприятия имеет место вынос аргумента, а не кореферентное сокращение. Вынос аргумента возможен при глаголах восприятия көр- 'видеть', дыңна- 'слышать' и эскер- 'заметить' (более маргинально — для глагола 'рассказывать' и др.). Однако вероятность выбора такой конструкции неодинакова для данных глаголов. Согласно интуиции носителей, АккК звучит гораздо лучше с глаголом 'заметить':

(612) Сþþң акы-ң-ны кошелек чидири-п тур-ган-ын

твой брат-POSS2SG-ACC кошелек CONV стоять-NZR.PST-ACC.POSS.3

þскер-ди-м / көр-дү-м. заметить-PST-1SG видеть-PST-1SG Я заметил / увидел, что твой брат потерял кошелек.

С глаголом 'слышать' подобрать контекст с АккК труднее. То есть, возможность выноса аргумента зависит не от типа главного предиката, а от его индивидуальных семантических свойств.

Рассмотрим данные языка блэкфут. Как показано в (Frantz 1978), конструкции с прозрачным согласованием в блэкфуте — не результат подъема, а кореферентное сокращение актанта ЗП. Однако, как отмечает автор, примеры с прозрачным согласованием, в принципе, интерпретируются так же, как примеры с локальным согласованием. Довольно редко можно выделить некоторые закономерности выбора между прозрачным и локальным согласованием, ср.:

Блэкфут (алгонкинский)

(613) a. nít-ssksiniixpa kí'sa ot-áyo'kaa-xsi.

1-знать(INTR) твой-брат 3-спит-CONJ

b. nít-ssksino-a-wa kí'sa ot-áyo'kaa-xsi.

1-знат_ь(TA)-DIR-3 your-brother 3-спит-CON Я знаю, что твой (старший) брат спит.

(614) a. nít-ssksiniixpa kí'sa ot-oksiná's-si.

1-знать твой-брат 3-капризный-CONJ

b. nít-ssksino-a-wa kí'sa ot-oksiná's-si.

1-знать(TA)-DIR-3 твой-брат 3-капризный-CONJ Я знаю, что твой (старший) брат — капризный. (Frantz 1978: 96-97)

"While (a) and (b) are synonymous and approximately equally expectable, (a) is somewhat less natural than (b) even though synonymus with it….. the copying is apparently more likely if the complement is emotive" ¹ (Frantz 1978: 96-97).

Итак, согласно априорным ожиданиям, вынос аргумента должен в большей степени определяться семантикой ЗП, чем индивидуальными семантическими свойствами главного предиката. Кореферентное сокращение должно демонстрировать обратную зависимость. В целом, анализ данных типологической выборки подтверждает данную гипотезу, однако в ряде случаев возможны отклонения от сформулированной закономерности (см. тж. п. 3.4.2).

4.2.4. Свойства вынесенного аргумента

4.2.4.1. Референциальный статус вынесенного аргумента

В ряде языков вынос аргумента регулируется его референциальными свойствами. Например, в тувинском языке вынос аргумента определяется рядом факторов. В частности, действуют следующие ограничения:

¹ В то время в первой паре (а) и (б) синонимичны и практически равновероятны, во второй паре вариант (а) менее естественно звучит, чем (б), хотя и обозначает то же самое… копирование (т.е. прозрачное согласование — Н.С.), очевидно, чаще используется, если зависимая предикация является эмоционально окрашенной.

162

1) аккузатив возможен, если субъект зависимой предикации — одушевленная ИГ,
обладающая специфичным референциальным статусом;

2) аккузатив невозможен, если субъект зависимой предикации или вся зависимая
предикация находится в фокусе контраста (см. 3.4.3).

В хакасском языке, согласно интерпретации Е. Ю. Калининой (личное сообщение), субъект зависимой предикации может быть оформлен аккузативом, если он обладает определенным референциальным статусом. Например, в (5) аккузатив возможен, если ИГ abE-nY 'медведь' является определенной, см. контекст:

(615) mIn abE-nY (xajdi) Sistek-tY ^<ip-<in-En kUr-ge-m.

я медведь-ACC (как) малина-ACC есть-DUR.NZR-POSS.3SG(ACC) видеть-PST.1SG {ЛК: В тайге ходили разные звери: медведь, волк, лиса и др. Все их видели. «Кто там малину ест?»} — Я видел, как медведь малину ел. (Минор 2000)

Аналогичную тенденцию демонстрируют конструкции с вынесенным аргументом в ряде языков. Например, рассмотрим материал хинди. В хинди вспомогательные глаголы honā 'быть', paifna 'падать', ānā 'идти', cāhiye 'нужно' и некоторые другие, присоединяя СА, допускают согласование с прямым дополнением ЗП (Липеровский 1984). Согласно (Butt 1993), возможность прозрачного согласования определяется референциальными свойствами прямого дополнения ЗП. Например:

(616) а. Naadyaa-ko gaarii calaa-n-ii aa-t-ii hai.

Надя-ACC машина.F.NOM водить-INF-F.SG идти-IMF-F.SG COP.3SG

Надя умеет водить машину.

(617) а. Naadyaa-ko gaarii calaa-n-aa aa-t-aa hai.

Надя-ACC машина.F.NOM водить-INF-M.SG идти-IMF-M.SGCOP.3SG

Надя умеет водить какую-то конкретную машину. (Butt 1993: 58)

Чем объясняется влияние данных факторов? Как представляется, это связано с когнитивной природой обсуждаемого явления. Обратимся к материалу тувинского языка. Как говорилось в п. 3, вынос аргумента возможен, если он является специфичным. Рассмотрим следующие примеры:

(618) а. [Кым-ны кошелек чидири-п тур-ган-ын] þскер-ди-ң?

кто-ACC кошелек терять-CONV стоять-NZR.PST-ACC.POSS.3 заметить-PST-2SG Кто из них (из некоторой определенной группы людей), ты заметил, что потерял кошелек?

б. [Кым-ның кошелек чидири-п тур-ган-ын ] þскер-ди-_ң?

кто-GEN кошелек терять-CONV стоять-NZR.PST-ACC.POSS.3 заметить-PST-2SG Ты заметил, чтобы кто-нибудь терял кошелек?

Различие в интерпретации (618а) и (618б) обусловлено различием в референциальном статусе местоимения кым 'кто'. А именно, в (618а) кым является неопределенным, но специфичным: говорящий имеет в виду конкретный референт, хотя он ему и неизвестен. Наоборот, в (618б) местоимение кым интерпретируется, как неспецифичное (в терминах Haspelmath 1997, irrealis non-specific в контексте вопроса), т.к. говорящий не знает, имела ли место ситуация, описанная в зависимой предикации.

Иными словами, вынесенный аргумент в (618а) обусловливает референтность всей зависимой ситуации; в (618б), напротив, нереферентность ситуации имплицирует интерпретацию слушающим местоимения кым как нереферентного. Данное утверждение проверяется подстановкой в сферу действия отрицания: в первом случае мы получаем: (а) Я не заметил, кто потерял кошелек (данный человек существует, но, по мнению говорящего, слушающий не способен его идентифицировать), а во втором: (б) Я не заметил, чтобы кто-нибудь терял кошелек (возможно, данная ситуация не имела место в действительности, и данный человек не существует).

Рядом исследователей специфичность ИГ трактуется в терминах сферы действия (например, в рамках теории представления дискурса, см. Kamp, Reyle 1993). То есть,

163

аккузативная ИГ в (618а) имеет широкую сферу действия (над вершинным предикатом), а генитивная ИГ в (618б) — узкую сферу действия, которая зависит от сферы действия вершинного предиката. Несколько упрощая, (618а) отличается от (618б) наличием пресуппозиции существования референта кым:

(а) Зх: заметил (ты, [потерял (x, кошелек)])

(б) заметил (ты, [Зх: потерял (x, кошелек)])

Ср. тж:

Японский (Kuno 1976:28)

(619) а. Dareka ga [minna ga baka da] to omotte iru.

кто-то NOM все NOM дурак COP.3PRS COMPL думать.PST быть

(а) Кто-то считает всех дураками. (б) * Для каждого человека верно, что кто-то считает его дураком.

б. Dareka ga [minna o baka da] to omotte iru.

кто-то NOM все NOM дурак COP.3PRS COMPL думать.PST быть

(а) Кто-то считает всех дураками. (б) Для каждого человека верно, что кто-то считает его дураком.

Согласно данной теории, участники ситуации, обладающие специфичным референциальным статусом, имеют собственную сферу действия, независимо от уровня предикации, в которой они находятся. В структуре дискурса переменные, соответствующие специфичным ИГ, являются константами, т.е. не могут быть связаны квантором или условным оператором. Наоборот, неспецифичные ИГ, попадая в сферу действия кванторов или условных операторов, связываются данными операторами.

4.2.4.2. Коммуникативная организация высказывания и вынос аргумента

В работе (Creider 1979) приводится аргументация в пользу того, что преобразования синтаксической структуры в английском языке обусловлены изменениями в коммуникативной организации высказывания. В числе прочих, рассматриваются такие трансформации, как пассив, дативное передвижение, подъем и tough-передвижение. В частности, показано, что подъем происходит в том случае, если субъект ЗП относится к теме высказывания, ср.:

(620) a. That John will foot the bill is certain.

b. John is certain to foot the bill. Джон, наверное, заплатит по счету.

(621) a. Is it certain that John will foot the bill?
Точно ли Джон заплатит по счету?

b. What will John do? (Creider 1979: 8) Что сделает Джон?

Согласно (Creider 1979), ответом на вопрос (а) может служить только (а) и, наоборот, для (б) наиболее естественным является ответ, приведенный в (б). То есть, конструкция с подъемом является предпочтительной, если к теме относится не вся зависимая предикация, а только субъект ЗП.

Согласно (Kuno 1976: 20), подъем и tough-передвижение могут служить средством продвижения коммуникативно выделенной ИГ, т.е. целью данных преобразований является "…to make the constituent subject an element that is movable to the position usually reserved for the topic or the focus of the sentence" \ Например:

(622) Mary, I expect to come, but Bill, I don't.

Я ожидаю, что Мэри придет, а что Билл — нет.

(623) It is Mary that I expect to come.

Я ожидаю, что именно Мэри придет.

(624) Who do you expect to come? (Kuno 1976: 20, ex. 7)
Кого ты ожидаешь (букв. что придет)?

В цезском конструкция с прозрачным согласованием выбирается, если Арг является топиком предложения (Polinsky 2000:83), см. п. 3.4.4. В тувинском коммуникативная организация высказывания определяет возможность выбора конструкции с выносом аргумента (см. 4.2.3.1).

Релевантность коммуникативного членения для выноса аргумента отмечает (Bruening2001), анализируя прозрачное согласование в пассамакводди. В цахурском «выбор между прозрачным согласованием и согласованием по предикации производится на основании как формальных…, так и коммуникативных особенностей предложения: так, если необходимо подчеркнуть абсолютив вставленной предикации, то выбирается прозрачное согласование, а если важна ситуация в целом, то согласование по предикации» (Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999: 496).

4.2.5. Когнитивные предпосылки выноса аргумента

Согласно 3.5, вынесенный аргумент может занимать позицию в ЗП, «делить» вместе с ЗП позицию актанта главного предиката, либо «вытеснять» ЗП из данной позиции. Такой взгляд на вынос ИГ предполагает, что ЗП занимает четко фиксированную синтаксическую позицию в составе ГП. Однако материал некоторых языков заставляет по-иному взглянуть на статус самой ЗП в составе КСА.

Сентенциальные актанты обычно определяются, как актанты главного предиката, обозначающие не объект, а ситуацию:

¹ .… сделать субъект зависимой предикации способным занимать позицию топика или фокуса высказывания.

165

(625) Я видел Петю.

(626) Я видел, что Петя вошел.

В основе такого подхода лежит презумпция о том, что СА при некотором матричном предикате обладает таким же синтаксическим статусом, что и предметное имя при данном предикате; иными словами, ИГ Петю и предикация что Петя вошел занимают одну и ту же позицию в актантной структуре главного предиката. Однако материал некоторых языков вызывает сомнения в правомерности такого подхода.

Действительно, такой подход позволяет объяснить, почему в ряде языков вершина СА обычно оформляется тем же падежом, что «обычное» имя в той же позиции. Однако это не всегда так. Например, в марийском языке большинство матричных предикатов могут оформлять СА номинализацией — именем ситуации на -m или -maS. Имя ситуации при большинстве предикатов оформляется так же, как обычное имя в соответствующей позиции, ср.:

(627) a. ava erge-Z-lan sEr-en.

мать сын-POSS.3SG-DAT сердиться-PST.3SG Мать на сына рассердилась.

б. ava-m [iza-m-En Suko mal-m-EZ-lan] sEr-a.

мать-POSS.1SG ст.брат-POSS.1SG-GEN много спать-NZR-POSS.3SG-DAT сердиться-PRS.3SG Мать сердится, что (мой) старший брат много спит.

Однако это происходит не всегда, ср.:

	кол-во
Предикат	валент	перевод	оформление ЗП		оформление имени
	ностей
kUlaS	1/2	нужно	1
kelSaS	2	нравиться	> номинатив
kuandaraS	2	радовать	J
kolaS	2	слышать
uZaS	2	видеть	1 аккузатив
jOrataS	2	любить	Г
vuCaS	2	ждать	J
OraS	2	удивляться,
		сомневаться
USanaS	2	верить		> датив
sEraS	2	сердиться
kOranaS	3	завидовать
lUdaS	2	бояться	послелог deC'от'
SueS	1	хочется	номинатив		—
tunemaS	2	привыкать,	датив,		послелог deke
		научиться	послелог dene 'с'
voZElaS	2	стесняться	датив (+ kOra 'из-за'),		датив
			послелоги deC, verC
lUdEktaS	3	грозить, пугать	послелог dene		послелог deke,
					dene

Таблица 4.8: Кодирование имени и СА при матричных предикатах в марийском языке

Как можно видеть, при некоторых предикатах СА и имя кодируются различными средствами. Встает вопрос, с чем это может быть связано.

В адыгейском языке при эмотивных, ментальных, оценочных предикатах и глаголах речи ситуация оформляется не так, как обычное имя. Например, глагол S'eg_WER_WE- 'надеяться' может присоединять как «обычное» имя, так и СА (628).

166

Адыгейский

(628) sportsmenE-r prizE-m / priz qe-he-nE-m S'eg_WERe.

спортсмен-ABS приз-ERG приз INV-получить-FUT-ERG надеяться

Спортсмен надеется на приз / получить приз.

(629) S'E q-a-sE-mE-he-n-ew sE-S'eg_WERe.
три INV-3PL-1SG-NEG-получить-FUT-ADV 1SG-надеяться

Я надеюсь не получить тройку (букв. чтобы они мне не поставили).

«Обычное» имя при этом выступает в эргативе, а СА может оформляться эргативом (628) или т.н. «обстоятельственным» падежом (629). «Обстоятельственный» падеж на -ew в адыгейском оформляет наречия, деепричастия, копредикат и ЗП в обстоятельственных предложениях. Иными словами, ситуация при глаголе S'eg_WER_WE-'надеяться' может кодироваться, как обстоятельственный оборот, не имеющий статуса актанта главного предиката. Оформление «обстоятельственным» падежом обычного имени при 'надеяться' недопустимо.

Такая ситуация имеет место при большинстве матричных предикатов в адыгейском: падежное (послеложное) оформление «обычного» имени жестко фиксируется падежной рамкой матричного предиката, в то время как СА может оформляться двумя или тремя показателями (один из них — показатель, заданный МУ главного предиката, остальные — показатели т.н. «обстоятельственных» падежей).

В языках с преобладанием вершинного маркирования довольно частотна ситуация, когда СА не способны контролировать согласование матричного предиката. Рассмотрим следующие примеры:

Блэкфут

(630) а. nit-wikIxtaa [n-oxko-wa m-áxk-a'po'taki-xsi].

1-хотеть мой-сын-3 3-может-работать-CONJ

б. nit-wikIxtatx-a:-wa [n-oxko-wa m-áxk-a'po'taki-xsi].
1-хотеть.TR-DIR-3 мой-сын-3 3-может-работать-CONJ

Я хочу, чтобы мой сын работал. (Frantz 1978: 90)

Обратим внимание, что в (630б) wikIxtaa 'хотеть' присоединяет показатель переходности -atx, для того чтобы маркировать личное согласование с аргументом ЗП n-oxko-wa 'мой сын'. В (630а) этого не происходит: предикат wikIxtaa оформлен, как непереходный. В блэкфуте согласование главного предиката может контролировать только специфичная ИГ. СА не контролируют согласование главного предиката, независимо от референциального статуса зависимой ситуации.

В ительменском согласование главного предиката могут контролировать только обычные имена и номинализации ¹:

Ительменский

(631) utre n-esxfr-k t-laxi-Ысеп [эп-k'esxi-kicen muza'n].
утро 1 PL-просыпаться-1 PL 1SG-видеть-1SG 1PL-сухой-1PL мы

Утром мы проснулись и увидели, [(что) мы сухие].

(632) əlčku-qzu-nen [skoworoda xanrht fces-kaix] talflezo-z-en.

see-ASP-3>3SG [сковородка жир выходить-INF.IV] пугаться-PRS-3SG

Она увидела, [(что) жир бежит со сковородки,] и испугалась. (Georg, Volodin 1999: 205)

В кашмири в непрошедших временах зафиксировано субъектно-объектное согласование. Как и в языке блэкфут, С А сам по себе не может контролировать согласование главного предиката. При фазовых, модальных глаголах и при глаголах речевой каузации возможно прозрачное согласование:

¹ Дж. Бобальик, устное сообщение. Автор благодарен Дж. Бобальику, который обратил наше внимание на данные примеры.

167

Кашмири

(633) Bi van-oo-vi kanDakTar-as thhy tul-iny.

я говорить-1SG-2PL водитель-DAT вы подвезти-INF.F.PL¹

Я скажу водителю, чтобы он вас подобрал (Hook, Kaul 1987: 56).

Конструкция с прозрачным согласованием допустима, только если в ГП нет «обычного» имени в позиции прямого дополнения, ср. (634) и (635).:

(634) Tsi kus draa-h-een tshAAD-inyi?
ты кто(NOM) вышел-2SG-3SG найти-INF.F.PL

За кем ты вышел? (букв. ты вышел, чтобы КОГО найти)

(635) Tsi kus an-inyi chu-kh (* chu-h-een) mye sooz-aan?
ты кто(NOM) привести-INF.F.PL COP.PRS-2SG COP.PRS-2SG-3SG я.DAT посылать-

PART.SIM

За кем ты меня посылаешь? (букв. Кого ты меня посылаешь привести) (Hook, Kaul 1987: 58)

В (633), (634) главный предикат согласуется с прямым дополнением зависимого. Если же позиция прямого дополнения при главном предикате заполняется «обычным» именем, а не СА ('ты меня посылаешь'), то прозрачное согласование невозможно (635). Ср.: "A necessary syntactic condition for direct object adoption across clause boundaries is the presence of a free direct object slot in the adopting structure. Such a slot, even if lexically absent, can be created for adopting predicates (ср. (634)). However, if an adoptive predicate has a direct object of its own, adoption is not possible" (Hook, Kaul 1987: 63, подчеркивание мое — Н.С.). Это говорит о том, что вынесенный аргумент в (633), (634) занимает позицию прямого дополнения. Если эта позиция не свободна, вынос аргумента невозможен.

Однако если позицию прямого дополнения занимает СА, прозрачное согласование не блокируется (633). Следовательно, возникает предположение, что СА в (633) не имеет статуса актанта главного предиката.

Итак, в ряде языков СА и имя могут требовать различное управление при одном и том же матричном предикате. Более того, данные ряда языков заставляют предположить, что СА не всегда имеют статус актанта главного предиката. С чем это связано? Как представляется, различия в оформление обусловлены различием в статусе «обычных» и сентенциальных актантов в МУ главного предиката. (См. об этом (Grimshaw 1991), где формулируется сходное предположение на другом материале.)

Как представляется, приведенные факты являются результатом действия факторов когнитивного плана. Дело в том, что случай, когда семантическая валентность предиката заполняется не объектом (Я сержусь на Васю), а ситуацией (Я сержусь, что Вася уехал) -т.е. собственно сентенциальные актанты - является маркированным. Как известно, в принципе, имя / именная группа находится на некотором уровне абстракции по отношению к денотату: называя некоторый объект 'столом', говорящий абстрагируется от индивидуальных свойств данного объекта, которые могут не соответствовать его представлениям о прототипическом столе см. об этом (Кобозева 2000: 35-36). Для того, чтобы назвать ситуацию и оформить, как актант главного предиката, необходим еще более высокий уровень абстракции, т.к. ситуация не является непосредственно наблюдаемым объектом. Хорошо известно, что мышление в принципе антропоцентрично, т.е. ориентировано на вычленение из мира действительности объектов, и в большей степени - людей. Следовательно, вычленение в мире действительности ситуации, как единого целого, требует бóльших когнитивных усилий от говорящего.

¹ В кашмири инфинитив в целевых оборотах и при некоторых матричных предикатах всегда принимает
форму множественного числа женского рода.

² Условие, необходимое для прозрачного согласования, это наличие свободной позиции прямого
дополнения в главной предикации. Такая позиция, даже если она отсутствует в модели управления главного
предиката, может быть создана специально (634). Однако если главный предикат имеет собственное прямое
дополнение, прозрачное согласование невозможно.

168

Важно, что предметные лексемы являются элементом лексикона, т.е. берутся говорящим «в готовом виде», в то время как синтаксические структуры (предикации) порождаются в ходе построения связного текста, и, следовательно, требуют от говорящего бóльшего количества усилий. Для того, чтобы этого избежать, говорящий использует конструкцию, в которой синтаксическую позицию актанта главного предиката занимает не СА, а имя.

Как представляется, данный фактор лежит в основе явления выбора между именным и СА при главных предикатах в русском языке (ср. Мне понравилось, как Маша сварила варенье vs. Мне понравилось Машино варенье; Я сержусь, что Петя получил двойку vs. Я сержусь на Петю за двойку и т.д., см. 3.4.2.3), в основе «свернутой» номинализации (в терминах (Гак 1976): метонимический перенос, как в Он не смог пойти в кино из-за брата ← из-за болезни брата), а также в основе явления т.н. «атрибутивного стяжения» зависимой предикации (см. Падучева 1980: Быстро растущие цены на топливо подстегнули интерес к этой проблеме ← быстрый рост цен).

В ряде языков в принципе не зафиксированы КСА (см. Dixon 1995). Например, в сомали, согласно (Жолковский 1970; 1971), единственное средство оформления СА — это атрибутивное стяжение. Ср.: «Особенностью сомали в отношении приемов номинализации исходного предложения является возможность превращение его с этой целью в определительное или приглагольное придаточное к одному из его актантов… Формально главным становится актант, но содержательно вся конструкций "свертывается" к своему глаголу, т.е. функционально здесь имеет место номинализация, хотя технической основой опять служит адъективизация» (Жолковский 1971: 51).

Сомали

(636) Reelweyyeda shaqadoodu waa alaabta oo lagu gurto.
железные.дороги работа-их FOC грузы который некто-на перевозит

Назначение железных дорог — перевозка грузов. (букв. грузы, которые перевозят) (Жолковский 1971: 51)

Это происходит не только в КСА, но и в обстоятельственных конструкциях места, времени, причины, цели, уступки и др. «Значение "одновременности"… двух событий выражается словами mar(ka), goor(ta), wach(a), in(ta), вводящими придаточное определительное предложение» (там же: 170):

(637) Wasiirku mar uu ka hadlay shirkaa ayya wuchuu ^caddeyey…
министр момент он в говорил конференция вот вот-он заявил

(Выступая) на конференции министр заявил… (букв. в момент, в который он говорил, он заявил …. — Н. С.)

Как представляется, вынос аргумента в языках мира, как и перечисленные выше явления, обусловливается факторами когнитивного порядка. На уровне формирования говорящим когнитивного задания говорящий более склонен кодировать, как непосредственного участника, объект, чем ситуацию. В результате, ситуация и её участник(и) конкурируют за право заполнить синтаксическую валентность главного предиката. Принятие решения в пользу первой или второго осуществляется в результате «взвешивания» различных дискурсивных и прагматических факторов.

4.2.6. Семантические факторы,регулирующие вынос аргумента

В настоящем разделе мы показали, что принятое представление о выносе аргумента, как о явлении синтаксического плана, не вполне адекватно. Привлечение широкой типологической выборки показывает, что в основе выноса аргумента в языках мира лежат факторы семантического или коммуникативного плана:

- топикальность ИГ

- специфичность ИГ

- тип матричного предиката и семаника зависимой ситуации

169

Заключение

В диссертации рассматривались синтаксические свойства актантов номинализации. Аргументы номинализованного предиката способны 1) сохранять те же свойства, что в исходной предикации, 2) приобретать свойства зависимого в именной группе и 3) приобретать свойства актанта матричного предиката. В настоящем исследовании

■S морфосинтаксические свойства номинализаций впервые рассмотрены на

достаточно представительной выборке;

■S произведена оценка морфосинтаксических параметров, релевантных для описания

номинализаций в языках мира;

■S разработана база синтаксических признаков для определения синтаксического

статуса ядерных актантов номинализации;

■S проведен последовательный анализ синтаксических свойств актантов

номинализации на материале финно-угорских и алтайских языков;

■S проведен анализ синтаксических свойств конструкций с выносом аргумента;

■S впервые определены параметры типологического варьирования для конструкций с

выносом аргумента;

■S определены синтаксические типы конструкций с выносом аргумента в языках мира;

■S показано, что вынос аргумента регулируется факторами семантического и

дискурсивного порядка;

■S выявлены и объяснены корреляции между синтаксическими и семантическими

свойствами выделенных конструкций.

Как представляется, важным итогом работы является прояснение природы феномена подъема аргумента. С одной стороны, нам удалось показать, что подъем аргумента представляет собой частный случай конструкций, где один из актантов ЗП ведет себя, как актант матричного предиката. Данные конструкции более широко распространены в языках, чем собственно подъем. Далее, мы показали, что неверно представление о подъеме аргумента, как о явлении исключительно синтаксического плана. В работе показано, что подъем и, шире, вынос аргумента регулируется рядом семантических и дискурсивных факторов. Мотивация выноса аргумента в главную предикацию регулируется теми же факторами, что и выбор говорящим аргументной структуры предиката и синтаксической конструкции предложения.

171

Приложение: Перечень языков, материал которых разбирается в работе

Индоевропейские языки:

индоиранские: индийские:

хинди,

бенгали, иранские:

персидский, дардско-нуристанские:

кашмири,

новогреческий язык, романские языки:

французский,

итальянский,

испанский, кельтские:

современный ирландский, германские:

английский,

немецкий,

фризский, балто-славянские: славянские:

русский,

польский, Уральские языки: самодийские:

ненецкий, финно-угорские: пермские:

коми(-зырянский), волжские языки:

(луговой) марийский прибалтийско-финские:

эстонский,

финский,

Алтайские языки: тюркские:

якутский,

татарский,

тувинский,

узбекский,

турецкий, монгольские:

бурятский, тунгусо-маньчжурские:

эвенский,

маньчжурский, Картвельские:

сванский,

172

1/2/... классные

показатели: класс 1/ класс2/...

1SG/2SG/... 1PL/…

первое лицо единственного

числа/…..

А агентив при

переходном глаголе

ABL аблатив,

отложительный падеж

ABS абсолютив

АСС аккузатив,

винительный падеж

ACT действительный

залог

AD около (локализация)

ADESS адэссив

ADJ прилагательное

ADV наречие

AFF аффектив, падеж

экспериенцера

ANTIPASS антипассив

AOR аорист

ART артикль

ASP аспектуальный

показатель

ASSERT ассерция

ATTR атрибутив

AUX вспомогательный

глагол

BY предлог/послелог,

оформляющий агенс в

пассиве

CAUS каузатив

CIT цитатив

CL классный

согласовательный показатель

COMIT комитатив,

совместный падеж

COMPL комплементайзер

CONJ конъюнктив

CONV конверб,

деепричастие

СОР копула, связка

DAT датив, дательный

падеж

DEF определенный

(артикль)

DEM указательное

местоимение

DEP «зависимая» форма

(глагольная форма, которая

используется в ЗП)

DETR показатель

понижения транзитивности

DIR директив

DN отглагольное имя

DS показатель

переключения референции

DUR дуратив

EL элатив

ЕМРН эмфатическая

частица

ERG эргатив

ESS эссив

EVID эвиденциальность

EXCL эксклюзивное

местоимение

F женский род

FOC фокусная частица

FUT будущее время

GEN генитив,

родительный падеж

GERUND герундий

НАВ хабитуалис

ILL иллатив

IMPS имперсонал,

неопределенно-личная форма

IMV императив

INAN неодушевленное

INCL инклюзивное

местоимение

INDEF неопределенный

(артикль, местоимение)

INESS инэссив

INF инфинитив

INS инструменталис,

творительный падеж

INTERJ междометие

INTR показатель

непереходного глагола

INV инверсив

IPF имперфект

ITER итератив

IZ изафет

LAT латив

LOC локатив, местный

падеж

LOG логофорическое

местоимение

М мужской род

MSD масдар

MULT мультипликатив

N средний род

NEG отрицание

NOM номинатив,

именительный падеж

NPST непрошедшее время

NSJ показатель

несубъектной позиции

NZR номинализация

OBL косвенная основа

OF предлог/послелог,

оформляющий зависимое

вИГ

Р пациентив при

переходном глаголе

PART      причастие
PARTIT   партитив,
частичный падеж
PASS       пассив,
страдательный залог
PF               перфект

PL множественное

число

POSS       поссессив,
притяжательный показатель
POSSESS посессивный падеж
РОТ         потенциалис
PREP       предлог
PRS         настоящее время
PST         прошедшее время
PTCL       частица
PV              преверб

Q маркер вопроса

REDUP   редупликация
REFL       рефлексив,
возвратное местоимение/залог
REL         релятивизатор       (в
мальгашском:       релятивный
залог,        в        эскимосском:
релятивный падеж)
REM        давнопрошедшее
RES         результатив
S                 единственный

актант одноместного

предиката

SG единственное число

SIM одновременность
SJ субъектный

показатель

SUBJ конъюнктив
ТА переходный глагол

с одушевленным объектом
ТАМ        показатели
вида/времени/наклонения
TFM        трансформатив
TI               переходный   глагол

с неодушевленным объектом
ТОР топик
TR показатель

повышения транзитивности
TRSL транслатив
V с/о показатель,

образующий глаголы от
других частей речи
VN глагольное имя

К1/2 косвенный падеж
(первый / второй)
ПР прямой падеж

ХГ «характерная» глас-

ная

Список литературы

Абражеев А. И. 1956. Специфика выражения различных видов русского сложноподчиненного предложения

в современном узбекском языке // Труды Узбекского государственного университета им. Алишера Навои.

Новая серия, вып. 62. Самарканд, стр. 235-248.

Абражеев А. И., Данилов П. А., БигаевР. И. 1960. Очерки по сопоставительной грамматике русского и

узбекского языков. АН УзССР, Ташкент: Институт языка и литературы им. А. С. Пушкина.

Аврорин В. А. 2000. Грамматика маньчжурского письменного языка. СПб.: «Наука».

Алироев И. Ю. 2001. Чеченский язык. М.: «Academia».

Алмазова А. В. 1961. Самоучитель ненецкого языка. Л.: «Учпедгиз».

АндерхиллР. 1987. Причастия в турецком языке // Новое в зарубежной лингвистике, вып. 19: Проблемы

современной тюркологии. М.: «Прогресс», стр. 324-339. (Русский перевод статьи: Underhill R. 1972. Turkish

participles // Linguistic Inquiry, v. 3, № 1,1972, pp. 87-99.)

Апресян Ю. Д. 1999. Словарные статьи сердиться, ругаться // Под рук. ак. Ю.Д.Апресяна. Новый

объяснительный словарь синонимов русского языка. Вып. 1. М.: «Языки русской культуры».

Апресян Ю. Д. 2003. Фундаментальная классификация предикатов и системная лексикография //

Грамматические категории: иерархии, связи, взаимодействия. Материалы конференции 20-22 сентября

2003 г. СПб., стр. 7-22.

Аракин В. Д. 1963. Мальгашский язык. М.: «Изд-во восточной литературы».

Аралова Н. Б., Файнвейц А. В. 2004. Полифункционирование причастной формы (на примере

бесермянского языка) // Первая конференция по типологии и грамматике для молодых исследователей.

Тезисы докладов. Санкт-Петербург, 24-25 сентября 2004 г. СПб: «Наука», 2004, стр. 6-12.

Арутюнова Н. Д. 1980. Сокровенная связка (К проблеме предикативного отношения) // Известия АН СССР.

Серия литературы и языка, том 39, № 4, стр. 347-358.

Арутюнова Н. Д. 1988. Типы языковых значений. Оценка. Событие. Факт. М.: «Наука».

Арутюнова Н. Д. 2002. Предложение и его смысл. Логико-семантические проблемы. (Переиздание 1976 г.)

М.: УРСС.

Баскаков Н. А. (ред.) 1975. Грамматика хакасского языка. М.: «Наука».

Бергельсон М. Б., Кибрик А. Е. 1987. Прагматический принцип приоритета и его отражение в грамматике

языка // А. Е. Кибрик, А. С. Нариньяни (ред.) Моделирование языковой деятельности в интеллектуальных

системах. М.: «Наука».

Бертагаев Т. А. 1968. Бурятский язык // Языки народов СССР. Том V: Монгольские, тунгусо-маньчжурские

и палеоазиатские языки. Л.: «Наука», стр. 7-13.

Бертагаев Т. А., Цыдендамбаев Ц. Б. 1962. Грамматика бурятского языка. Синтаксис. М.: «Изд-во

восточной литературы».

Бётлингк О. Н. 1989. О языке якутов. Новосибирск: «Наука».

Богданов В. В. 1980. Семантико-грамматический статус инфинитива. Опыт типологического анализа //

Исследования по семантике. Вып. 6: Лексическая и грамматическая семантика. Уфа. Стр. 164-182.

Бонч-Осмоловская А. А., ХанинаО. В. 1999. Конструкции с сентенциальными актантами в мишарском

диалекте татарского языка. Материалы экспедиции МГУ 1999 г. (под рук-вом С. Г. Татевосова,

К. И. Казенина и Е. А. Лютиковой). Рукопись.

Бубрих Д. В. 1949. Грамматика литературного коми языка. Л.: Ленинградский ордена Ленина университет

им. А. А. Жданова.

Быкова Е. М. 1962. Значения и синтаксические функции падежных форм имен существительных в

современном бенгальском языке (материалы и наблюдения). // Бенгальский язык. Вопросы грамматики. М.:

«Изд-во восточной литературы», стр. 3-54.

Ван Ляо-И 1954. Основы китайской грамматики. М.: «Изд-во иностранной литературы».

Волкова А. А. 2004. Синтаксические свойства рефлексивных местоимений в финно-угорских языках. МГУ:

Дипломная работа. Рукопись.

Гак В. Г. 1976. Номинализация сказуемого и устранение объекта // Синтаксис и стилистика. М.: «Наука»,

стр. 85-102.

ГБЯ 1962 — Санжеев Г. Д. (ред.) 1962. Грамматика бурятского языка. Фонетика и морфология. М.: Изд-во

восточной литературы».

Гладкова Н. И. 1980. Причастные обороты в эвенском языке // Лексико-грамматические исследования

языков народов Севера СССР. Л.: Государственный педагогический институт им. А. И. Герцена, стр. 47-56.

Гращенков П. В. В печати. Изафетная конструкция: многофакторный анализ // Е. А. Лютикова,

К. И. Казенин, В. Д. Соловьев, С. Г. Татевосов (ред.) Мишарский диалект татарского языка. Очерки по

синтаксису и семантике. Казань, стр. 83-114.

ГСУЯ 1962 — Грамматика современного удмуртского языка. Фонетика и морфология / Под ред.

П. Н. Перевощикова. Ижевск: «Удмуртское книжное изд-во».

ДаржаеваН. Б. 2001. Полипредикативные конструкции бурятского языка с подчинительной связью.

Сибирское отд. РАН, ин-т монголоведения, буддологии и тибетологии. Улан-Удэ: «Изд-во Бурятского

научного центра СО РАН».

Дешериев Ю. Д. 1967. Чеченский язык // Языки народов СССР. Том IV: Иберийско-кавказские языки. М.:

«Наука», стр. 190-209.

Дешериева Т. И. 1974. Структура семантический полей чеченских и русских падежей. М.: «Наука».

Драгунов А. А. 1952. Исследования по грамматике современного китайского языка. М., Л.: «Изд-во АН

СССР».

Дубровина З. М. 1972. Инфинитивы в финском языке. Л.: ЛГУ.

ДымшицЗ. М. 1986. Грамматика языка хинди. Том 1: Письменность. Фонетика. Морфология

(Знаменательные части речи). М.: «Наука».

Ефремов Н. Н. 1998. Полипредикативные конструкции в якутском языке. Структурно-семантическое

описание. Новосибирск: «Изд-во СО РАН».

Жмотова О. Д. 1962. Именные признаки инфинитива в хинди и урду // Вопросы грамматики языка хинди.

Ин-т народов Азии АН СССР. М.: «Изд-во восточной литературы», стр. 60-76.

Жолковский А. К. 1970. О глубинном и поверхностном синтаксисе (на материале языка сомали) // Известия

АН СССР, серия литературы и языка, т. XXIX, вып. 5, стр. 427-439.

Жолковский А. К. 1971. Синтаксис сомали. Глубинные и поверхностные структуры. М.: «Наука».

Зализняк А. А. 1990. О понятии «факт» в лингвистической семантике // Н. Д. Арутюнова (ред.). Логический

анализ языка. Противоречивость и аномальность текста. М.: «Наука», стр. 21-33.

Зализняк Анна А. 1992. Исследования по семантике предикатов внутреннего состояния. München.

Захарьин Б. А. 1989. Теоретическая грамматика языков хинди и урду. М.: Изд-во МГУ.

Захарьин Б. А., Эдельман Д. И. 1971. Язык кашмири. ИЯ АН СССР. М.: «Наука».

Иванов А. И., Поливанов Е. Д. 2001. Грамматика современного китайского языка. Москва: «УРСС».

Ильевская А. А., Калинина Е. Ю. 2002. Типологические критерии инфинитива: существуют ли они? //

А. Е. Кибрик (ред.). Лингвистический беспредел. Сборник статей к 70-летию А. И. Кузнецовой. М.: МГУ,

стр. 241-262.

Исхаков Ф. Г., Пальмбах А. А. 1961. Грамматика тувинского языка. Фонетика и морфология. АН СССР.

М.: «Изд-во восточной литературы».

Казенин К. И., Тестелец Я. Г. 1999. Структура составляющих. // А. Е. Кибрик (ред.) 1999, стр. 314-347.

Калинина Е. Ю. 1999. Об омонимии и инвариантах // Е. В. Рахилина, Я. Г. Тестелец (ред.). Типология и

теория языка. От описания к объяснению. К 60-летию А. Е. Кибрика. М.: «Языки русской культуры», стр.

212-224.

Калинина Е. Ю. 2001а. Актантные предложения // А. Е. Кибрик (ред.) 2001, стр. 512-553.

Калинина Е. Ю. 2001б. Нефинитные сказуемые в независимом предложении. М.: «Наследие».

Калинина Е. Ю. 2002. Причастие в хакасском языке: глагольная форма или именная? // Третья зимняя

типологическая школа. Московская область, 29 января — 6 февраля 2002 г.

Карташова Л. А. 1992. Малагасийский язык. М.: Изд-во МГУ.

КасевичВ. Б., Храковский В. С. 1983. Конструкции с предикатными актантами. Проблемы семантики //

КПА 1983, стр. 5-27.

Катенина Т. Е. 1960. Язык хинди. М.: «Изд-во восточной литературы».

Кибрик А. А. 1996. Язык не так нелеп, как кажется (лично-числовое согласование в сванском языке) //

А. А. Гиппиус, Т. М. Николаева, В. Н. Топоров (ред.). Русистика. Славистика. Индоевропеистика. Сборник

к 60-летию А. А. Зализняка. М.: «Индрик», стр. 478-493.

Кибрик А. Е. 1977а. Опыт структурного описания арчинского языка, т. 2: Таксономическая грамматика. М.:

МГУ.

Кибрик А. Е. 1977б. Опыт структурного описания арчинского языка, т. 3: Динамическая грамматика. М.:

МГУ.

Кибрик А. Е. 1990. КАК или ПОЧЕМУ? (Об основном вопросе типологии) // Типология и грамматика. М.:

«Наука».

Кибрик А. Е. 1999. Морфосинтаксические средства. Согласование // Кибрик А. Е. (ред.) 1999, стр. 355-376.

Кибрик А. Е. 2003. Константы и переменные языка. СПб: «Алетейя».

Кибрик А. Е. (ред.) 1999. Элементы цахурского языка в типологическом освещении. М.: «Наследие».

Кибрик А. Е. (ред.) 2001. Багвалинский язык. Грамматика. Тексты. Словари. М.: «Наследие».

Кибрик А. Е., Бергельсон М. Б., Зализняк А. А. 1982. Конструкции с сентенциальным актантом в

табасаранском языке // Табасаранские этюды. М.: МГУ.

Кибрик А. Е., Кодзасов С. В., Муравьева И. А. 2000. Язык и фольклор алюторцев. М.: «Наследие».

Кобозева И. М. 2000. Лингвистическая семантика. М.: УРСС.

Коми-энциклопедия — Федюнева Г. В. (ред.) Коми язык. Энциклопедия. 1998. Уральское отделение РАН,

Коми научный центр. Институт языка, литературы и истории. М.: «ДИК».

Кононов А. Н. 1960. Грамматика современного узбекского литературного языка. М., Л.: Изд-во АН СССР.

Коршунов В. С. 1994. Грамматика малагасийского языка. М.: «Изд-во Российского университета дружбы

народов».

178

КПА 1983 — ХраковскийВ. С. (ред.) 1983. Категории глагола и структура предложения. Конструкции с

предикатными актантами. Л.: «Наука».

КрейдлинГ. Е. 1983. О некоторых особенностях синтаксического поведения предикатов с

сентенциальными актантами // Семиотика и информатика, вып. 21. М.: ВИНИТИ.

Кунаа А. Ч. 1970. Простое предложение современного тувинского языка. Кызыл: «Тувинское книжное изд-

во».

Куприянова З. Н., Хомич Л. В., Щербакова А. М. 1961. Ненецкий язык. Учебное пособие для педагогических

училищ. Л: «Учпедгиз».

Левин В. И. 1935. Самоучитель эвенского языка. М., Л.: «Учпедгиз».

Лиз Р. Б. 1987. Построение номинализованных конструкций в турецком языке и проблема эллипсиса //

Новое в зарубежной лингвистике, вып. 19: Проблемы современной тюркологии. М.: «Прогресс», стр. 311-

323. (Русский перевод статьи: Lees R. B. 1965. Turkish nominalization and the problem of ellipsis // Foundations

of Language, v. 1, pp. 112-121.)

Липеровский В. П. 1984. Глагол в языке хинди. Ин-т востоковедения АН СССР. М.: «Наука».

Липеровский В. П. 1987. Синтаксис современного хинди. Ин-т востоковедения АН СССР, М.: «Наука».

Лютикова Е. А., Бонч-Осмоловская А. А. 1999. Актантные предложения // А.Е.Кибрик (ред.) 1999, стр.

481-537.

МалдерДж. 1987. Правила подъема в турецком языке. // Новое в зарубежной лингвистике, вып. 19:

Проблемы современной тюркологии. М.: «Прогресс», стр. 382-397. (Рус. перевод статьи Mulder J. 1976.

Raising in Turkish // Proceedings of Second Annual Meeting of Berkeley Linguistic Society. Berkeley, pp. 298-307.)

Мальчуков А. Л. 1999. Синтаксис простого предложения в эвенском языке. Структурные и семантические

аспекты. СПб: «Наука».

Минор С. А. 2002. Конструкции с сентенциальными актантами в сагайском диалекте хакасского языка.

Материалы экспедиции РГГУ 2002 г. (под рук-вом Н. Р. Сумбатовой и С. Ю. Толдовой). Рукопись.

Недялков В. П. 1979. Заметки по типологии двупредикатных конструкций. Опыт исчисления // Значение и

смысл речевых образований (межвузовский тематический сборник). Калинин: Калининский

государственный университет, стр. 35-47.

Недялков В. П. 1981. О типологии конструкций с предикатным актантом // Семантика и синтаксис

конструкций с предикатными актантами. Материалы Всесоюзной конференции «Типологические методы

в синтаксисе разносистемных языков», 14-16.04.1981. Л.: Институт языкознания, стр. 24-40.

Николаева И. А. 2001. Конструкции со вторичным топиком // А.Е.Кибрик (ред.). Лингвистический

беспредел. Сборник статей к 70-летию А. И. Кузнецовой. М.: МГУ, стр. 274-288.

Новикова К. А. 1968. Эвенский язык // Языки народов СССР. Том V: Монгольские, тунгусо-маньчжурские и

палеоазиатские языки. Л.: «Наука» , стр. 88-109.

ПадучеваЕ. В. 1977. О производных диатезах отпредикатных имен в русском языке // В. С. Храковский

(ред.) Проблемы лингвистической типологии и структуры языка. Л.: «Наука», стр. 84-107.

ПадучеваЕ. В. 1980. Об атрибутивном стяжении подчиненной предикации в русском языке // Машинный

перевод и прикладная лингвистика, вып. 20 (1980), стр. 3-44.

ПадучеваЕ. В. 1984. Притяжательное местоимение и проблема залога отглагольного имени //

В. П. Григорьев (ред.) Проблемы структурной лингвистики 1982. М.: «Наука», стр. 50-66.

Падучева Е. В. 1986. О референции языковых выражений с непредметных значением // Научно-техническая

информация, серия 2, № 1, 1986, стр. 23-31.

ПадучеваЕ. В. 1996. Семантические исследования. Семантика времени и вида в русском языке. Семантика

нарратива. М.: «Языки русской культуры».

Падучева Е. В. 2003. Акцентный статус как фактор лексического значения // Известия АН, серия

литературы и языка, том 62,2003, № 1, стр. 3-16.

Пазельская А. Г. 2003. Множественное число русских предикатных имен. // «Компьютерная лингвистика и

интеллектуальные технологии». Труды Международного семинара Диалог' 2003. М.: «Наука», 2003, стр.

485-491.

Пашков Б. К. 1963. Маньчжурский язык. М.: «Изд-во восточной литературы».

Пейсиков А. С. 1959. Вопросы синтаксиса персидского языка. М.: «Изд-во Института международных

отношений».

Пенгитов Н. Т. 1951. Причастия в марийском языке. Диссертация на соискание ученой степени кандидата

филологических наук. М.-Л.: Институт языкознания АН СССР.

Подлесская В. И. 1994. Сложное предложение и другие типы полипредикативных конструкций в

современном японском языке. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук.

М.: Институт востоковедения РАН.

Полинская М. С. 1995. Язык ниуэ. М.: «Восточная литература».

Пялль Э., Тотсель Э., Тукумцев Г. 1962. Сопоставительная грамматика эстонского и русского языка.

Talinn: Eesti riiklik kirjastus.

Ревзин, И. И. 1973. Трансформационное исследование конструкций с субъектным и объектным

приименным дополнением (genitivus subjectivus и genitivus objectivus) // А. А. Зализняк (ред.) 1973.

Проблемы грамматического моделирования. М.: «Наука», стр. 88-96.

179

РубинчикЮ. А. 1960. Современный персидский язык. Институт востоковедения АН СССР. М.: «Изд-во восточной литературы».

Рубинчик Ю. А. 2001. Грамматика современного персидского языка. М.: «Восточная литература», РАН. Санжеев Г. Д. 1960. Современный монгольский язык. М.: «Изд-во восточной литературы». Сат Ш. Ч. 1980. Синтаксические функции причастий в тувинском языке. Кызыл: «Тувинское книжное изд-во».

Скрибник Е. К. 1980. Способы выражения субъекта в системе зависимой предикации (на материле бурятского языка). Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Новосибирск: НГУ им. Ленинского комсомола.

Скрибник Е. К. 1988. Полипредикативные синтетические предложения в бурятском языке. Сибирское отд-е АН СССР, ин-т истории, филологии и философии. Новосибирск: «Наука».

СКЯ —1955. Современный коми язык. Учебник для высших учебных заведений / Под ред. В. И. Лыткина. Часть 1. Сыктывкар: "Коми книжное издательство".

СМЯ — Современный марийский язык. Ч. 2: Морфология. Йошкар-Ола: «Марийское книжное изд-во», 1961. Суник О. П. 1947. Очерки по синтаксису тунгусо-маньчжурских языков. Л.: «Учпедгиз». Суник О. П. 1962. Глагол в тунгусо-маньчжурских языках. Морфологическая структура и система форм глагольного слова. М., Л.: Издательство АН СССР.

СЯЛЯ — Современный якутский литературный язык. Синтаксис. Ин-т языка, литературы и истории респ. Саха. Новосибирск: «Наука», 1995.

Терещенко Н. М. 1956. Материалы и исследования по языку ненцев. М., Л.: изд-во АН СССР. Терещенко Н. М. 1964. Выражение сложной мысли средствами простого предложения (на материале ненецкого языка) // Вопросы финно-угорского языкознания. Грамматика и лексикология. М., Л.: «Наука» Терещенко Н. М. 1965. Краткий грамматический очерк // Ненецко-русский словарь. М.: «Советская энциклопедия».

Терещенко Н. М. 1973. Синтаксис самодийских языков. Простое предложение. ИЯ АН СССР. Л.: «Наука». ТестелецЯ. Г. 1989. Сванский язык (верхнебальский диалект). Материалы кавказской лингвистической экспедиции. Рукопись.

ТестелецЯ. Г. 1999. Порядок слов и структура составляющих // А. Е. Кибрик (ред.) Элементы цахурского языка в типологическом освещении. М.: «Наследие», стр. 293-346. Тестелец Я. Г. 2001. Введение в общий синтаксис. М.: РГГУ.

ТКПА 1985 — В. С. Храковский (ред.) 1985. Типология конструкций с предикатными актантами. Л.: «Наука».

Тувинско-русский словарь. 1955. М.: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей. ТужаровГ. М. 1986. Существует ли статус-кво немаркир. ген в марийск. языке // Советское финноугроведение, 1986, том 22, № 4.

Тужаров Г. М. 1987. Грамматические категории имени существительного в марийском языке. Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук. Йошкар-Ола.

Убрятова Е. И., Литвин Ф. А. (ред.) 1986. Структурные типы синтетических полипредикативных конструкций в языках различных систем. Новосибирск: «Наука».

Убрятова Е. И. 1950. Исследования по синтаксису якутского языка. Ч. 1: Простое предложение. М., Л.: Изд-во АН СССР.

Убрятова Е. И. 1966. Якутский язык //Языки народов СССР. Том II: Тюркские языки. М.: «Наука», стр. 403-428.

Харитонов Л. Н. 1947. Современный якутский язык. Ч. 1: Фонетика и морфология. Якутск: «Госизд-во ЯССР».

ЦинциусВ. И. 1947. Очерк грамматики эвенского (ламутского) языка. Ч. 1: Фонетика и морфология. Л.: «Учпедгиз».

Цыпанов Е.А. 1997. Причастие в коми языке: история, семантика, дистрибуция. РАН, Уральское отд-е. Екатеринбург.

ЧеремисинаМ. И. 1980. О содержании понятия «предикативность» в синтаксисе сложного предложения // М. И. Черемисина (ред.). Полипредикативные конструкции и их морфологическая база (на материале сибирских и европейских языков). Новосибирск: «Наука», стр. 154-180.

Черемисов К. М. 1973. Буряад-ород словарь — Бурятско-русский словарь. М.: «Советская энциклопедия». Шамина Л. А. Модели изъяснительных ППК с именными сказуемыми в тувинском языке // Языки коренных народов Сибири, вып. 5 (1999). Новосибирск: «Наука», стр. 70-84.

Шлуинский А. Б. 2004. Вне реалиса и ирреалиса: «семантически немаркированные» глагольные формы // Ю. А. Ландер, В. А. Плунгян, А. Ю. Урманчиева (ред.) Исследования по теории грамматики. Вып. 3: Ирреалис и ирреальность. М.: «Гнозис», стр. 188-209.

Шутов А. Ф. 1979. Абсолютные обороты в удмуртском языке. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. М.: Институт языкознания АН СССР. Яковлев Н. Ф. 1940. Синтаксис чеченского литературного языка. М., Л.: Изд-во АН СССР. Яковлев Н. Ф. 1948. Грамматика литературного кабардино-черкесского языка. М., Л.: Изд-во АН СССР

180

Ярцева В. Н. 1976. Глагольные категории в инфинитиве индоевропейских языков // Иранское языкознание. М.: ИЯ АН СССР, стр. 54-63.

Abney S. 1987. The English Noun Phrase in Its Sentential Aspect. Ph.D. Dissertation, MIT.

Aissen J. L. 1974. Verb Raising. // Linguistic inquiry, v.5, № 3 (1974).

Aissen J. L., Perlmutter D. M. 1983. Clause Reduction in Spanish //D. M. Perlmutter (ed.), pp. 360-403.

Allen B. J., FrantzD. G., Gardiner D. B., Perlmutter D. M. 1990. Verb Agreement, Possessor Ascension, and

Multistratal Representation in Southern Tiwa // P. M. Postal, B. D. Joseph (eds.), pp. 321-383.

Allen W. S. 1964. Transitivity and possession // Language, v. 40, No. 3/1, pp. 337-343.

Austin P. 1981. A Grammar of Diyari, South Australia. Cambridge University Press: Cambridge, London, New

York.

Babby L.H.1 997. Nominalization, Passivization and Causativization // Die Welt der Slaven. XLII, pp. 201 -251.

Bammesberger A. 1983. Handbook of Irish: An Outline of Modern Irish Grammar. Heidelberg: Winter.

Bell S. J. 1983. Advancements and Ascensions in Cebuano //D. M. Perlmutter (ed.), pp. 143-219.

Benzing J. 1955. Lamutische Grammatik. Wiesbaden: Franz Steiner Verlag.

Bhatt R. 2003. The Phenomenon of Long-Distance Agreement // Topics in the Syntax of Modern Indo-Aryan

Languages, web.mit.edu/rbhatt/www/24.956/syll.pdf.

Bisang W. forthc. Finite vs. Non-finite Languages // M. Haspelmath, E. König, W. Österreicher, W. Raible (eds.).

Language Typology and Language Universals. Handbücher zur Sprach- und Kommunikationswissenschaft. Berlin:

Mouton de Gruyter.

Blake B. 1979. Pitta-Pitta // R. M. W. Dixon, B. J. Blake (eds.), pp. 182-242.

Bobaljik J. D., Wurmbrand S. forthc. The Domain of Agreement. To appear in: Natural Language and Linguistic

Theory.

Bresnan J. 1997. Mixed Categories as Head Sharing Constructions // M. Butt, T. H. King (eds.). Proceedings of the

LFG'97 Conference. University of California, San Diego: CSLI Publications. http://www-

lfg.stanford.edu/lfg/archive/archive.html

Bruening B. 2001. Syntax at the Edge: Cross-Clausal Phenomena and the Syntax of Passamaquoddy. Department

of Linguistics and Philosophy, Ph.D. Diss., MIT.

Butt M. 1993. A Reanalysis of Long Distance Agreement in Urdu // Proceedings of the 19th Annual Meeting of the

Berkeley Linguistic Society. Berkeley, pp. 52-63.

Capell A., Hinch H. E. 1970. Maung Grammar, Texts and Vocabulary. The Hague, Paris: Mouton.

Chafe W. 1995. The Realis-Irrealis Distinction // J. Bybee, S. Fleischman (eds.). 1995. Modality in Grammar and

Discourse (Typological Studies in Language, v. 32). Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins, pp. 349-365.

Chomsky N. 1970. Remarks on Nominalization // Readings in English Transformational Grammar. Washington:

Georgetown University Press, pp. 184-222.

Chung S. 1973. The Syntax of Nominalizations in Polynesian // Oceanic Linguistics 12, pp. 641-686.

Comrie B. 1976. The Syntax of Action Nominals: A Cross-linguistic Study //Lingua 40, pp.177-201.

ComrieB. 1978. Ergativity // W. P. Lehmann (ed.). Syntactic Typology: Studies in the Phenomenology of

Language. Austin, London: University of Texas Press, pp. 329-394.

Comrie B., Thompson S. A. 1985. Lexical Nominalization // T. Shopen (ed.) 1985b, pp. 349-398.

Cornilescu A. 2001. Romanian Nominalizations: Case and Aspectual Structure //Journal of Linguistics, v. 37, № 3,

pp. 467-501.

Creider С A. 1979. On the Explanation of Transformations // J. M. Sadock (ed.), pp. 3-23.

DaladierA. 1998. Structures des nominalisations actives et passives en français // M. Forsgren, K. Johannson,

H. Kronning (eds.). Prédication, assertion, information. Studia Romania Uppsaliensia. Actes du colloque

d'Uppsala en linguistique française, 6-9 juin 1996. Uppsala, pp. 147-162.

De Zwaan J. D. 1969. A Preliminary Analysis of Gogo-Yimidjir. (Australian Aboriginal Studies № 16). Canberra:

Australian Institute of Aboriginal Studies.

DeLancey S. 1986. Relativization as Nominalization in Tibetan and Newari // 19^th Conference on Sino-Tibetan

Languages and Linguistics. http://www.uoregon.edu/~delancey/papers/relnom.html

Derbyshire D. С 1979. Hixkaryana. (Lingua Descriptive Studies, v. 1.) Amsterdam: North-Holland Publishing

Company.

Deschamps A. 1988. L'infinitif et le gérondif en anglais dans les compléments de verbes // Rémi-Giraud S. (ed.).

1988. L'infinitif. Une approche comparative. Linguistique et sémiologie. Lyon: Presses universitaires de Lyon, pp.

179-211.

Dez J. 1980a. La syntaxe du malgache. Tome I. Thèse présentée devant l'Université de Paris le 29 juin 1977. Paris.

Dez J. 1980b. La syntaxe du malgache. Tome II. Thèse présentée devant l'Université de Paris le 29 juin 1977. Paris.

Dixon R.M.W. 1972. The Dyirbal Language of North Queensland. London, New York: Cambridge University

Press.

Dixon R. M. W. 1995. Complement Clauses and Complementation Strategies // F. R. Palmer (ed.). Grammar and

Meaning. Cambridge: Cambridge University Press, pp. 175-221.

Dixon R. M. W., Blake B. J. (eds.). Handbook of Australian Languages, v. 1. Amsterdam: John Benjamins.

Dowty D. 1991. Thematic Proto-Roles and Argument Selection // Language, v. 67, № 3, pp. 547-619.

181

Eades D. 1979. Gumbaynggir // R. M. W. Dixon, B. J. Blake (eds.), pp. 244-361.

Elwell-Sutton L. P. 1946. Colloquial Persian. London: Kegan Paul, Trench, Trubner & Co.

Emonds J. 1973. The Derived Nominals, Gerunds, and Participles in Chaucer's English // Issues in linguistics.

Papers in honor of Henry andRenée Kahane. Urbana, Chicago, London: University of Illinois Press, pp. 185-198.

Erteschik-Shir N., Lappin S. 1987. Dominance and Modularity // Linguistics 25, pp. 671-685.

Erteshik-Shir N. 1979. Discourse Constraints on Dative Movement // J. M. Sadock (ed.), pp. 441-467.

Erteshik-Shir N., Lappin S. 1979. Dominance and the Functional Explanation of Island Phenomena // Theoretical

Linguistics, v. 6, № 1, pp. 41-86.

Estival D., Myhill J. 1988. Formal and Functional Aspects of the Development from Passive to Ergative Systems //

M. Shibatani (ed.). Passive and Voice. (Typological Studies in Language, v. 16). Amsterdam, Philadelphia: John

Benjamins, pp. 441-493.

FalkY. N. 2001. Constituent Structure and Grammatical Functions in the Hebrew Action Nominal. ButtM.,

KingT. H. eds. Proceedings of the LFG'01 Conference, University of California, San Diego: CSLI Publications.

http://pluto.mscc.huji.ac.il/~msyfalk/

Foley W. A., Van Valin R. D., Jr. On the Viability of the Notion of 'Subject' in Universal Grammar // Proceedings

of the Third Annual Meeting of the Berkeley Linguistic Society. Berkeley, 1977, pp. 293-320.

Frajzyngier Z. 2001. A Grammar of Lele (Stanford Monographs in African Languages). Publications. Stanford:

CSLI.

Frantz D. G. 1971. Toward a Generative Grammar of Blackfoot. (Summer Institute of Linguistics, Publications in

Linguistics and Related Fields, № 34). University of Oklahoma.

Frantz D. G. 1978. Copying from Complements in Blackfoot // E. Cook, J. Kaye (eds.) Linguistic Studies of Native

Canada. University of British Columbia Press, pp. 89-109.

Frantz D. G. 1980. Ascensions to Subject in Blackfoot // Proceedings of the 6^th Annual Meeting of the Berkeley

Linguistics Society. Berkeley, California, pp. 293-299.

Fraser B. 1970. Some Remarks on the Action Nominalization in English // Roderick A. Jacobs, Peter S. Rosenbaum

(eds.). Readings in English Transformational Grammar. Washington: Georgetown University Press, pp. 83-99.

GaetaL. 1997. La nominalizzazione deverbale: morfologia e semantica. Tesi presentata per il conseguimento del

titolo di Dottore di Ricerca dal candidato dott. Livio Gaeta. Anno accademico 1996/1997, Università degli Studi di

Roma Tre.

Georg R.-S., VolodinA. P. 1999. Die Itelmenische Sprache. (Anthropological Linguistics, 43.2) Wiesbaden:

Harrassowitz.

Gibson J., RaposoE. 1986. Clause Union, the Stratal Uniqueness Law and the Chômeur Relation // Natural

Language and Linguistic Theory 4, pp. 295-331.

Givón T. 1979. From Discourse to Syntax: Grammar as a Processing Strategy // J. M. Sadock (ed.), pp. 81-112.

Givón T. 1980. The Binding Hierarchy and the Typology of Complements // Studies in Language, v. 4, № 3, pp.

333-377.

Givón T. 1990. Syntax: a Functional-Typological Introduction, v. 2. Amsterdam/Philadelphia: John Benjamins.

Givón T. 1994.The Pragmatics of De-transitive Voice: Functional and Typological Aspects of Inversion // T. Givón

(ed.) Voice and Inversion. Amsterdam.

Graschenkov P., Bonch-Osmolovskaya A. 2001. Cognitive Explanations in Field Research: Genitive Subject

Recoding in Action Nominal Constructions (the Mishar Dialect of Tatar) // ICLC, July 22-2 7,2001, Santa Barbara.

Graschenkov, Lyutikova 2004. Nominalizatoin as a Mixed Category. International Conference on Deverbal Nouns,

23-24 September 2004, Université de Lille.

Gregores E., Suárez J. A. 1967. A Description of Colloquial Guaraní. The Hague, Paris: Mouton & Co.

Grimshaw J. 1990. Argument Structure. (Linguistic Inquiry Monograph 18). Cambridge (Mass.): MIT Press.

GüngördüZ. 1997. Incremental Constraint-Based Parsing: An Efficient Approach for Head-Final Languages.

Ph. D. Diss, University of Edinbrough.

Haegeman L. 2000. The External Possessor Construction in West Flemish // Generative Grammar in Geneva 1: pp.

1-19.

Haenish E. 1961. Mandschu-Grammatik mit Lesestücken und23 Texttafeln. Leipzig: Veb Verlag Enzyklopädie.

Haiman J. 1980. Hua: A Papuan Language of the Eastern Highlands of New Guinea // Studies in Language

Companion Series, vol. 5. Amsterdam: John Benjamins.

Haiman J., Thompson S. A. (eds). 1988. Clause Combining in Grammar and Discoure. Amsterdam, Philadelphia:

John Benjamins.

Harbert W. 1977. Clause Union and German Accusative plus Infinitive Constructions // P. Cole, J. M. Sadock

(eds.). Syntax and Semantics 8: Grammatical Relations. New York: Academic Press, pp. 121-149.

HaspelmathM. 1997. Indefinite Pronouns. (Oxford Studies in Typology and Linguistic Theory). Oxford: Oxford

University Press.

Haviland J. 1979. Guugu Yimidhirr // R. M. W. Dixon, B. J. Blake (eds.), pp. 27-180.

Hengeveld K. 1998. Adverbial Clauses in the Languages of Europe // J. Van der Auwera (ed.) Adverbial

Constructions in the Languages of Europe. Berlin: Mouton de Gruyter, pp. 335-419.

Hess H. H. 1968. The Syntactic Structure ofMezquital Otomi. The Hague, Paris: Mouton.

Hoekstra T. 1986. Deverbalization and Inheritance // Linguistics, v. 24, № 3, pp. 549-584.

182

Hoekstra J. 1997. The Syntax of Infinitives in Frisian. Fryske Akademy - Ljouwert/Leeuwarden.

Hook P., Kaul V. 1987. Case Alteration, Transitionality, and the Adoption of Direct Objects in Kashmiri // Indian

Linguistics 48, pp. 52-69.

Hopper P. J. 1979. Aspect and Foregrounding in Discourse // J. M. Sadock (ed.), pp. 213-241.

Hopper P. J., ThompsonS. A. 1980. Transitivity in Grammar and Discourse // Language, v. 56, №2, 1980, pp. 251-

299.

Horie K. 1991. Cognitive Motivations for Event Nominalizations // Chicago Linguistic Society 27, pp. 233-245.

Jeffers R. J. 1975. Remarks on Indo-European Infinitives // Language 51, № 1, pp. 133-149.

Johnson K. 1988. Clausal Gerunds, the ECP, and Government // Linguistic Inquiry, v. 19, № 4, pp. 583-609.

Joseph B. D. 1990. Is Raising to Prepositional Object a Natural Language Grammatical Construction? //

P. M. Postal, B. D. Joseph (eds.), pp. 261-276.

Josephs L. S. 1976. Complementation // M. Shibatani (ed.). Syntax and Semantics, v. 5: Japanese Generative

Grammar. New York: Academic Press, pp. 307-369.

Kalinina E. Yu., Sumbatova N.R. forthc. Finiteness and sentence structure: the evidence of Daghestanian languages

// Language typology.

KampH., ReyleU. 1993. From Discourse to Logic. Introduction to Modeltheoretic Semantics of Natural

Language, Formal Logic and Discourse Representation Theory. (Studies in Linguistics and Philosophy, v. 42).

Dordrecht, Boston, London: Kluwer Academic Publishers.

Kangasmaa-Minn E. 1966. The syntactical distribution of the Cheremis genitive, vol. 1. (Suomalais-ugrilaisen

seuran toimituksia, v. 139). Helsinki.

Keenan E. L. 1974. Generalizing the Notion of "Subject of” // M. W. La Galy, R. A. Fow, A. Bruck (eds.). Chicago

Linguistic Society 10. Chicago (Illinois), pp. 298-309.

Keenan E. L. 1976a. Remarkable Subjects in Malagasy // Ch. Li (ed.). pp. 247-301.

Keenan E. L. 1976b. Towards a Universal Definition of 'Subject' // Ch. Li (ed.), pp. 303-333.

Keenan E. L. 1995. Predicate-Argument Structure in Malagasy // С S. Burgen, K. Dziwirek, D. Gerdts (eds.).

Grammatical Relations. Theoretical Approaches to Empirical Questions. (CSLI Publications). Stanford, pp. 171-

217.

Keenan E. L., Ralalaoherivony B. 2000. Raising from NP in Malagasy // Lingvisticae Investigationes, v. 23, № 1,

pp. 1-44.

KibrikA. E. 1997. Beyond Subject and Object: Toward a Comprehensive Relational Typology // Linguistic

Typology 1, pp. 279-346.

Kiparsky P., Kiparsky С 1971. Fact. L. Jakobovits and D. Steinberg (eds.), Semantics: An Interdisciplinary Reader.

Cambridge University Press.

KirsnerR., ThompsonS. A. 1976. The Role of Pragmatic Inference in Semantics: A Study of Sensory Verb

Complements in English // Glossa, v. 10, pp. 200-240.

Koptjevskaja-Tamm M. 1993. Nominalizations. (Theoretical Linguistic Series). London, New York.

Koptjevskaja-Tamm M. 1994. Finiteness // The Encyclopedia of Language and Linguistics. Pergamon Press and

Aberdeen University Press.

Kratzer A. 2002. Facts: Particulars or Information Units? // http://semanticsarchive.net/Archive/zAxODQ5Y/

Kuno S. 1976. Subject Raising // M. Shibatani (ed.). Syntax and Semantics, v. 5: Japanese Generative Grammar.

New York: Academic Press, pp. 17-49.

LambrechtK.1994. Topic, Focus, and the Mental Representation of Discourse Referents. Cambridge.

LangackerR. 1987. Foundations of Cognitive Grammar I: Theoretical Prerequisites. Stanford: Stanford University.

LangackerR. 1991. Foundations of Cognitive Grammar II: Descriptive Applications. Stanford: Stanford

University.

LangackerR. W. 1995. Raising and Transparency // Language 71, pp. 1-62.

Lapointe S. 1993. Dual lexical categories and the syntax of mixed category phrases. // Proceedings of the Tenth

Eastern States Conference on Linguistics, pp. 199-210.

Lasnik H., Saito M. 1991. On the Subject of Infinitives // Chicago Linguistic Society 27, pp. 324-343.

Lees R. B. 1960. The Grammar of English Nominalizations. Mouton: The Hague.

Legendre G. 1986. Object Raising in French: A Unified Account // Natural Language and Linguistic Theory 4, №

2, pp. 137-183.

Lehmann Chr. 1984. Der Relativsatz. Tübingen: Narr.

Lehmann Chr. 1988. Typology of clause linkage. // J. Haiman, S. A. Thomson (eds), pp. 181-225.

Levin J., MassamD. 1988. Raising and Binding in Niuean // R. McGinn (ed.) 1988. Studies in Austronesian

Linguistics. (Monographs in International Studies, Southeast Asia Series, № 76). Athens (Ohio), pp. 253-274.

LevyR. 1951. The Persian Language. New York, Melbourne, Sydney, Cape Town: Hutchinson's University

Library.

Li Ch. (ed.) 1976. Subject and Topic. New York: Academic Press.

Longacre R. E., Woods F. M. (ed.) 1977. Discourse Grammar. Part 3. Studies in Indigenous Languages of

Colombia, Panawa, and Ecuador. SIL Publications.

LyngfeltB. 2002. Kontroll i svenskan. Den optimala tolkningen av infinitivers tankesubjekt. Nordistica

Gothoburgensia, v. 25. Acta Universitatis Gothoburgensis, Göteborg.

183

Mac Eoin G. 1993. Irish // M. J. Ball (ed.) The Celtic Languages. London and New York: Routledge Language

Family Descriptions.

Makino S. 1968. Some aspect of Japanese nominalizations. Tokyo: Tokai University Press.

Malchukov A. L. 2003. Towards a Typology of Transcategorial Operations // ALT V Conference: Cagliari,

Italy: 15-18 September 2003.

MaloufR. 1997. Mixed Categories in the Hierarchical Lexicon // Stanford University Department of Linguistics

Colloquium, June 6, 1997. http://www-rohan.sdsu.edu/~malouf/pubs.html

Matisoff J. A. 1972 Lahu Nominalization, Relativization, and Genetivization // J. Kimball (ed.). Syntax and

Semantics, Volume I, pp. 237-57. Studies in Language Series. New York: Seminar Press.

Mattews G. H. 1965. Hidatsa Syntax // Papers on Formal Linguistics, № 3. London, The Hague, Paris: Mouton &

Co.

May T. 1987. Verbs of Result in the Complements of Raising Constructions // Australian Journal of Linguistics 7

(1987), pp. 25-42. http://thormay.net/lxesl/tech8.html

McCloskey J. 1996. Subjects and Subject Positions in Irish // R. D. Borsley, I. Roberts (eds.) The Syntax of the

Celtic Languages. A Comparative Perspective. Cambridge: Cambridge University Press, pp. 241-284.

Milsark G. L. 1988. Singl -ing // Linguistic Inquiry, v. 19, № 4, pp.611-634.

Muysken P., Lefebvre С 1988. Mixed Categories. Nominalizations in Quechua. (Studies in Natural Language and

Linguistic Theory). Kluwer Academic Publishers.

Nichols J. 1988. Nominalization and Assertion in Scientific Russian Prose // J. Haiman, S. A. Thompson (eds.).

1988, pp. 399-428.

NIG — New Irish Grammar by Christian Brothers. Dublin: C J Fallon, 1999.

Nilsen D. L. F. 1972. Toward a Semantic Specification of Deep Case. The Hague, Paris: Mouton.

Noonan M. 1985. Complementation // T. Shopen (ed.) 1985a, pp. 42-140.

6 Huallacháin C, 6 Murchú B. A. 1981. Irish Grammar. Irish Studies, the New University of Ulster, Coleraine.

Ohta K. 1997. Tense in the Subject Raising Construction // Japanese / Korean Linguistics, v. 6. CSLI Publications,

pp. 353-369.

Osborne С R. 1974. The Tiwi Language . Canberra: Australian Institute of Aboriginal Studies.

Payne D. L., Barshi I. (eds.). 1999. External Possession. Typological Studies in Languages, v. 39. John Benjamins

Publishing Company: Amsterdam/Philadelphia.

Perlmutter D. M. (ed.) 1983. Studies in Relational Grammar, vol. 1. University of Chicago Press, Chicago and

London.

Perlmutter D. M., Postal P. M. 1983a. The Relational Succession Law // D. M. Perlmutter (ed.), pp. 30-80.

Perlmutter D. M., Postal P. M. 1983b. Some Proposed Laws of Basic Clause Structure // D. M. Perlmutter (ed.), pp.

81-128.

Pesetsky D. 1991. Zero Syntax, vol. 2: Infinitives. Ms. http://mit.edu/linguistics/www/bibliography/pesetsky.html

Pires A. 1999. A Minimalist Approach to Clausal Gerunds. Ms. (University of Maryland, Department of

Linguistics' Colloquium Series)

Pires A. 2001. Clausal and TP-Defective Gerunds: Control Without Tense // North East Linguistic Society, v.31, pp.

389-406.

Plank F. (ed.) 1995. Double Case. Agreement by Suffixaufnahme. New York, Oxford: Oxford University Press.

Polinsky M. 2000. Variation in Complementation Constructions: Long-Distance Agreement in Tsez. // K. Horie

(ed.) Complementation. Amsterdam: John Benjamins, pp. 59-90.

Polinsky M. 2002. Non-canonical Agreement is Canonical. Agreement Workshop, UMIST, September 17,2002.

Postal P. M. 1974. On Raising. Cambridge (Mass.), London: MIT Press.

Postal P. M. 1986. Why Irish Raising is not Anomalous // Natural Language and Linguistic Theory 4, pp. 333-356.

Postal P.M., Joseph B. D. (eds.) 1990. Studies in Relational Grammar, vol. 3. Chicago: University of Chicago

Press.

Postal P. M., Pullum G. K. 1988. Expletive Noun Phrases in Subcategorized Positions // Linguistic Inquiry, v. 19,

№ 4, pp.635-670.

Potsdam E., Polinsky M. 1999. Long-Distance Agreement in Tsez // S. Bird, A. Carnie, J. D. Haugen, P. Norquest

(eds.). Proceedings of the 18th West Coast Conference on Formal Linguistics. University of Arizona.

Pustejovsky J. 1995. The Generative Lexicon. Cambridge (Mass.), London: MIT Press.

Rabenilaina R. 1987. Lexique-grammaire du Malgache. Constructions transitives et intransitives. Thèse de doctorat

d'Etat des Lettres et Sciences Humaines en Linguistique. Université de Paris.

Radford A. 1977. Italian Syntax. London, New York, Melbourne: Cambridge University Press.

Rajendran S. 2001. Typology of Nominalizations in Tamil // M. S. Thirumalai (ed.). Language in India, v. 1.

Ransom E. N. 1986. Complementation: Its Meanings and Forms. (Typological Studies in Language, v. 10).

Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins.

RaposoE. 1987 Case Theory and Infl-to-Comp: The Inflected Infinitive in European Portuguese // Linguistic

Inquiry, v. 18, № 1, pp. 85-109.

RefsingK. 1986. The Ainu Language. The Morphology and Syntax of the Shizunai Dialect. Denmark: Aarhus

University Press.

ReulandE. J. 1983. Governing -ing // Linguistic Inquiry, v. 14,№ 1,pp. 101-136.

184

Rozwadowska B. 1997. Towards a Unified Theory of Nominalizations. External and Internal Eventualities.

Sadock J. M. (ed.). 1979. Syntax and Semantics, v. 12: Discourse and Syntax. New York, San Francisco, London:

Salvi G. 1985. L'infinito con l'articolo // A. Franchi de Bellis, L. M. Savoia (eds.). Sintassi e morfologia della

lingua italiana d'uso: Teorie e applicazioni descrittive. Atti del 7 Congresso internazionale di studi, Urbino 11-13

Sasse H. 1987. The Thetic / Categorical Distinction Revisited // Linguistics 25 (1987), pp. 511-580.

Schoof S. 2003. Impersonal and Personal Passivization of Latin Infinitive Constructions: A Scrutiny of the

Structures Called AcI // J-B. Kim, S. Wechsler (eds) The Proceedings of the 9th International Conference on

Schoorlemmer M. 1998. Complex Event Nominals in Russian: Properties and Readings. // Journal of Slavic

SeilerH. 1983a. Possession as an Operational Dimension of Language // Language Universals Series, v. 2.

Seiler H. 1983b. Possessivity, Subject and Object // Studies in language, v. 7, № 1, pp. 90-116.

Seiter W. J. 1983. Subject-Direct Object Raising in Niuean // D. M. Perlmutter (ed.), pp. 317-359.

Serianni L. 1989. Grammatica italiana: italiano comune e lingua letteraria: Suono, forme, costrutti. Torino: UTET.

Shopen T. (ed.) 1985a. Language Typology and Syntactic Description, v. 2: Complex Constructions. Cambridge

Shopen T. (ed.) 1985b. Language Typology and Syntactic Description, v. 3: Grammatical Categories and the

Silverstein M. 1976. Hierarchy of Features and Ergativity // R. M. W. Dixon (ed.). Grammatical Categories in

Australian Languages. Canberra: Australian Institute of Aboriginal Studies Publications (Linguistic series, 22).

Skytte G. 1996. Référence et prédication: le cas de l’infinitif. Considérations méthodologiques pour une approche

interlinguistique // M. Forsgren, K. Johannson, H. Kronning (eds.). Prédication, assertion, information. Studia

Romania Uppsaliensia. Actes du colloque d'Uppsala en linguistique française, 6-9 juin 1996. Uppsala, pp. 531-535.

Skytte G., Salvi G., ManziniR. 1991. Frasi subordinate all’infinito // L. Renzi (ed.) 1991. Grande grammatica

italiana di consultazione, v. 2: Isintagmi verbale, aggettivale, avverbiale. La subordinazione. Bologna: Il Mulino.

Spencer A. forthc. Toward a Typology of Mixed Categories. To appear in: P. Sells, O. Orgun (eds.). Morphology

Stipa G. 1960. Funktionen der Nominalformen des Verbs in den permischen Sprachen // Suomalais-ugrilaisen

TalmyL. 1978. Figure and Ground in Complex Sentences // J. H. Greenberg (ed.). 1978. Universals of Human

Language, v. 4: Syntax. Stanford University Press, Stanford, California, pp. 625-653.

Tauli V. 1983. Standard Estonian Grammar. Part II: Syntax. (Acta Universitatis Upsaliensis, Studia Uralica et

Thompson S. A., Longacre R. E. 1985. Adverbial clauses. //T. Shopen (ed.). Language typology and syntactic

description. Vol. 2: Complex constructions. Cambridge, England: Cambridge University Press.

Tucker A. N. 1994a. A Grammar of Kenya Luo (Dholuo). (Nilo-Saharan Linguistic Analysis and Documentation, v.

Tucker A. N. 1994b. A Grammar of Kenya Luo (Dholuo). (Nilo-Saharan Linguistic Analysis and Documentation, v.

Uehara K. 1999. External Possession Constructions in Japanese: A Psycholinguistic Perspective // D. L. Payne,

Ultan R. 1978. Toward a Typology of Substantival Possession. // J. H. Greenberg (ed.). Universals of Human

Van ValinR. D., Jr (ed.) 1993. Advances in Role and Reference Grammar. Amsterdam, Philadelphia: John

Vendler Z. 1968. Adjectives and Nominalizations // Papers in Formal Linguistics, № 5. The Hague, Paris: Mouton.

Veyrenc J. 1974. Глагольная валентность и номинализация // Russian Linguistics, v. 1,1974, pp. 37-45.

Wasow T., Roeper T. 1972. On the Subject of Gerunds // Foundations of Language, v. 8, № 1.

Yoon J. H. forthc. Raising Specifiers. A Macroparametric Account of Subject-to-Object Raising in Some Altaic

Zubin D. A. Discourse Function of Morphology: The Focus System in German // J. M. Sadock (ed.), pp. 469-504.